Ирина Бабич – Судьбы. Трилогия (страница 10)

– Я счастлив быть им, – растроган признанием князь.

С улицы донеслись лошадиный храп и шорох колёс.

– Ещё кто-то приехал, – встрепенулась Ольга.

– Нет, – остановил её Мишель в желании покинуть стол и подойти к окну, – это снарядили экипаж для меня, – кивнул князь слуге, подавшему ему с порога знак. – Мы непременно увидимся снова, – вернулся он взглядом к девушке, – но, если ранее вам будет нужда в совете, помощи или просто в участии, обещайте написать, – настаивает его проникновенный голос, – тотчас, не стесняясь обременить меня просьбой, доверившись доброму и скромному другу.

Не в силах говорить, Ольга кивнула.

– Ваше послание найдёт меня по этому адресу, – извлечён из кармана камзола вдвое сложенный лист.

Последние минуты вместе. Рука об руку спускаются они к ожидающей князя карете.

– Лошади как будто не отдыхали, – неожиданно заметила Ольга, остановившаяся беспокойным взглядом на поводящем боками, покусывающем удила шестерике.

Князь, дворецкий и форейтор переглянулись.

– Знамо дело, ваше сиятельство, дорога да денник не свойский, – скоро нашёлся с ответом поклонившийся девушке бывалый возница. – Не извольте беспокоиться, сдюжат, а дома отдохнут честь честью.

– Время прощаться, – завладел её вниманием Мишель. – До новой, убеждён, скорой встречи, – коснулся он поцелуем девичьей руки. – Надеюсь найти вас счастливой торжеством над кознями судьбы.

Глава 14

Проводившая взглядом карету, нехотя вернувшаяся в дом девушка поднялась в комнату. Одна. Наедине с мыслями и чувствами. Опустилась перед зеркалом, читающим по глазам откровенную душу. Точно пытаясь рассмотреть в его глубине будущность, Ольга вздрогнула, увидев нечто невообразимое в отражении, и рывком обернулась. На полке камина положены две стопки книг, в объятиях софы покоился бархатный кофр.

Рука обескураженной девушки машинально потянулась к серебряному колокольчику. На зов княжны явилась горничная.

– Кто-то был здесь в моё отсутствие? – спросила Ольга.

– Никто из слуг не осмелился бы на такое бесчинство, – ответили девушке почтительный книксен и смущённый голос.

– Каким же чудесным образом оказались тут эти вещи? – повела Ольга рукой в сторону книг и инструмента.

Казалось, не менее госпожи удивлённая происшествием Лиза окинула полным неподдельного любопытства взглядом хранящие свою тайну предметы.

– Не могу знать, ваше сиятельство, – беспомощно пожала она плечами. – Благоволите расспросить остальных слуг?

– Нет, – неожиданно для Лизы качнула головой княжна, – не стану испытывать совесть послушной господину прислуги.

Едва горничная затворила дверь, уже не в силах сладить с искушением, Ольга шагнула к камину. Удивлённая, прочла тиснённые золотом имена избранных ею авторов: Вольтера, Дидро, Шиллера, Гёте. Ладонь погладила облачения знакомцев. Она обернулась. Осмелившись, благоговейно коснулась кофра. Сведущие пальцы беззвучно открыли застёжки. Из-под обитой шёлком крышки глянула на свет гитара с монограммой в левом верхнем углу деки.

– Так не бывает, – проронили уста оцепеневшей Ольги.

Взгляд прикован к монограмме: заграничная диковинка, гитара в недавнем и безвозвратном прошлом принадлежала ей, княжне Елецкой, будучи баснословно щедрым подарком отца на именины. Скоропалительно увезённая из отчего дома, она не один день безутешно горевала по закадычной товарке, утолившей бы нещадно гложущую сердце боль.

Ольга бережно вынула гитару из кофра, опустившаяся в кресло, устроила её на коленях. Пальцы тронули онемевшие в разлуке струны. Гитара откликнулась стройными аккордами, в голосе – ни намёка на разлад или обиду на безвестно канувшую и обретённую вновь хозяйку.

Чьи руки заботливо сохранили и потаёнными путями сегодня и здесь вернули ей заветное сокровище? Возможный ответ самой девушке казался невероятным.

Глава 15

Разбуженную птичьим хором за стрельчатыми окнами княжну приветили готовая к церемониалу её утреннего туалета Лиза и ностальгические нотки кофе, запамятованного за время её пребывания в чужом, скупом до изысков доме.

Вдруг усомнившаяся в том, что сон сменила явь, она во все глаза смотрела на поднос в руках слуги. Давешние чудеса не унимались: на фамильном серебре – некогда привычные для именитой княжны, любимые ею блюда: соблазняющий тонким ароматом пряный напиток и эклеры, кондитерская новинка, которой в былые времена баловал барышню из самого Парижа выписанный её отцом повар.

Обеспокоенная оторопью госпожи Лиза насторожилась:

– Что-то не по нраву вашему сиятельству?

– Наоборот, – совладав с чувствами, возразила княжна. – Непривередливая гостья этого дома, я никого не посвящала в прежние вкусы. Чьему поразительному наитию, – обращён на Лизу испытывающий взгляд, – я обязана этими блюдами?

– Подавать вам поутру именно кофе с эклерами – приказ Андрея Дмитриевича, – пробормотала горничная.

– Почему я не удивлена? – чуть слышно уронила заметно сконфуженная ответом и новой интригой Ольга.

С детским восторгом отведавшая живительный напиток и лакированное глазурью пирожное, облачённая в кисейное платье, с затейливо причёсанными волосами она сошла в холл.

– Чем могу служить вашему сиятельству? – подоспел к ней дворецкий.

– Я хотела бы узнать об укладе и обычаях дома.

– Отныне всё и вся в доме будет подчинено желаниям вашего сиятельства, – не мешкали с ответом чуткий взгляд и низкий поклон слуги.

Отвыкшая от угодничества челяди, Ольга растерялась.

– Чего бы вам хотелось на завтрак? – пришёл на помощь довольно повидавший на своём веку, исполненный житейской мудрости и проникшийся замешательством гостьи Гаврила.

Деликатные вопросы слуги расставили всё по местам. Оправившаяся от смущения, предупредительно усаженная на банкетке Ольга в доверительной беседе поведала дворецкому об её непритязательных привычках. Бывалый слуга запоминал каждую мелочь, невзначай упомянутую княжной.

Почтительно раскланявшийся по окончании разговора, поручив барышню чинно ожидавшей в стороне горничной, дворецкий отправился «держать совет» с остальной челядью.

Пока горничная помогала госпоже выбрать комнату для дневного времяпровождения, расторопные лакеи шумели в столовой посудой. Облюбовав для досуга диванную, княжна велела Лизе снести сюда книги и корзинку с рукоделием.

Появившийся на пороге дворецкий звал княжну к столу. Состряпанный докой аристократической кухни, девушку ждал угодивший её предпочтениям завтрак: с пылу с жару мясная кулебяка с хрустящей корочкой, яйца всмятку, чай с молоком, сыр и благоухающая ванилью сдоба.

Покинувшую столовую барышню встретила вооружённая шляпкой и зонтиком от солнца Лиза, в компании которой та отправилась на утренний променад.

Вдохновлённая прогулкой, упоённая духом нежившихся под майским солнцем смолистых стволов сосен, Ольга свернула на обратном пути к конюшне. Сопровождаемая конюхом, она прошла к вычищенным денникам. На не знакомую им особу глянули две пары настороженных глаз породистых жеребцов. Высвобожденная из перчатки рука потянулась к тёмно-серому с пепельной гривой коню.

– Это Вихрь, – молвил остановившийся на почтительном от княжны расстоянии конюх, – жеребец его сиятельства.

– Почему Вихрь? – отозвалась улыбнувшаяся про себя своему выбору и новому совпадению, не отрывающая от коня очарованных глаз Ольга.

– Андрей Дмитриевич сказывали бедуинскую легенду: Аллах сотворил арабского скакуна из четырёх ветров: из духа Севера, из силы Юга, скорости Востока и сообразительности Запада, – пояснил ей сведущий конюх. – Этот своенравный жеребец им всем вместе взятым фору даст, – осклабилось лицо слуги, – оттого и наделил его барин этим неугомонным именем.

– Должно быть, столь небывалому коню одиноко тут не у дел без хозяина? – проговорила Ольга, осмелившаяся погладить доверчиво потянувшуюся к ней морду.

– Чай, не заскучает, – ответило ей заверение конюха.

– И то правда, – расхрабрившаяся девушка потрепала жеребца по холке. – Я испытала бы себя верхом на нём.

– Не извольте гневаться, барышня, – возразил её желанию опустивший взгляд слуга, – ни для кого, окромя барина, нельзя седлать Вихря, – смиренно оправдал он дерзкий отказ. – Для удовольствия вашего сиятельства – Молодец, – повёл рукой в сторону второго обитателя конюшни той же породы.

Игриво взъерошившая гриву Вихря Ольга приблизилась к соседнему стойлу. Приветливо мотнув ей головой, конь по-свойски ткнулся мордой в девичье плечо. Растроганная Ольга обняла подрагивающую лошадиную шею.

– Вот и ещё один друг есть у меня.

– Прикажете оседлать? – окликнул княжну конюх.

Однажды лишённая бывших по сердцу прогулок верхом, та нетерпеливо кивнула. Несколько минут ожидания – и конь под скрипящим новой кожей дамским седлом послушно пошёл рысью по угадывающейся в траве тропинке к лесному озеру.

С румянцем во всю щёку вернувшаяся в замок девушка устроилась в диванной. Ещё раз перебрав книги, остановила выбор на опубликованных два года назад и ещё не знакомых ей «Разбойниках» Шиллера. На третьей сцене девушка невольно замерла: речь подлого душой героя напомнила прозвучавшие на злополучном бале-маскараде слова Алексея Шаховского, обличившего брата. Она снова прильнула взглядом к строкам удивительно созвучного перипетиям её жизни произведения.

Сморённая впечатлениями и объявшей тело истомой, последовавшая совету вышивающей подле неё горничной, поднявшаяся в спальню Ольга вздремнула в царившей в доме полуденной тишине.