Ирина Бабич – Судьбы. Трилогия (страница 11)

С её позволения потревоженная служанкой в обеденный час, обновив платье и причёску, она спустилась в столовую. Выразив признательность искуснику-повару, тепло пожурив его за расточительность блюд ради неё одной, Ольга вернулась к чтению увлёкшей её мысли драмы. Распахнувшая книгу в отмеченном закладкой месте, она остановилась недоумённым взглядом на открывшейся странице: посвящённая третьему акту, та опережала знакомые дотошной читательнице события пьесы. Похоже, гостья этого замка оказалась не единственной здесь поклонницей творчества Шиллера.

Заинтригованная новым происшествием, перелистнув страницы, Ольга нашла сохранённую памятью сцену, но уже не смогла вернуться к чтению, оцепеневшая во власти так и не разрешённых ею вопросов-головоломок.

Глава 16

Наступил новый понедельник житья-бытья гостьи замка, обвыкшейся здесь и пришедшейся по сердцу домочадцам. С утра превратившееся в решето небо усердно сеяло серую муку измороси. После обеда приунывшая Ольга, уединившаяся с гитарой в диванной, принялась подбирать мотив к «Песне» из пахнущего типографской краской сборника стихотворений Уильяма Блейка «Поэтические наброски».

Вторя или вопреки прослезившемуся за окном дождю, растроганная пальцами гитара откликнулась проникновенным романсом. Стихло эхо последних аккордов. Смокло задушевное сопрано. Ольга оставалась неподвижной в поглотившей звуки и мысли тишине, нарушаемой лишь биением взбудораженного ими сердца. Её ли только? Одинокого ли под этим кровом?

– Входите же, ваше сиятельство, – выдохнула изведённая этим вопросом Ольга и обернулась к приоткрытой невидимой рукой двери.

Застигнутый врасплох тихим окликом разоблачившей его гостьи, объятый смятением и потому упустивший свой шанс на побег, в комнату с повинной улыбкой шагнул смешавшийся Андрей Шаховской.

– Как вы угадали?

– По неровному дыханию за моей спиной, – проронила срывающимся от волнения голосом девушка. – Моё, видимо, посредственное в этот раз музицирование исчерпало терпение вашего сиятельства, – достало vis-à-vis сил на чертовщинку в глазах, – великодушно сносившего столько дней пребывание в своём доме неурочной гостьи?

Понявший намёк князь улыбнулся бесятам в её взгляде:

– Я прослыл бы самым неблагодарным смертным, если бы осмелился пенять ниспосланной судьбой гостье. Мне остаётся уповать на ваше снисхождение к нерадивому хозяину этого неказистого замка, обрёкшему вас на одинокое прозябание в лесных дебрях, – обласкал нежный поцелуй девичьи пальчики.

– Ваше сиятельство несправедливы к себе, – возразила взволнованному vis-à-vis Ольга, – и казнитесь зря: незримое, но во всём ощутимое присутствие чуткого хозяина приветившего меня дома ни разу не подало мне повода почувствовать себя забытой и одинокой.

– Когда же вам стало ведомо о моём пребывании здесь? – не удержался от вопроса изведённый предположениями князь.

– В первый же день, – ответ превзошёл все его ожидания.

– Кто из слуг обманул доверие барина, презрев приказ? – ждал объяснений уязвлённый князь.

– У вас на редкость верные слуги, – опровергла гостья его подозрения.

– Кто же в таком случае разоблачил меня? – терялся в догадках Андрей.

– Вы сами, – подсказали ему застенчиво улыбнувшиеся девичьи уста, – за несколько дней незаурядными поступками открыв свою недюжинную натуру, но сохранив в тайне ответ на единственный, ещё занимающий мои мысли вопрос.

– Я готов ответить на него тотчас, покончив с сеющими в душе смуту тайнами.

– Тогда сознайтесь без обиняков, – замявшаяся, всё-таки приняла предложение девушка, – что для вашего сиятельства навязанная чужой волей и выбором суженая? Какие чувства к подневольной невесте, – взирает её испытывающий взгляд на побледневшего слушателя, – подвигли благородного дворянина стать зачинщиком небывалого заговора против неё? Что значит для вас опальная бесприданница, о чьём благоденствии были обязаны безропотно радеть все и вся в вашем доме? Что для сиятельного князя презренная светом сирота, ради одного только воскресшего взгляда которой в определённый судьбою день её приезда тот за каких-то три с лишним выторгованных у случая часа едва не загнал лошадей по пути в Петербург и обратно, чтобы доставить для привычного ей досуга дамское седло, книги любимых авторов и чудом добытую её гитару? Что для первого среди равных мужчины женщина, которую он, будучи сведённым с ней единственной встречей, знает, кто бы мог подумать, как самого себя? – всё же стушевалась Ольга под горячечным взглядом. – Что она для вас, – зашлось в её спёртой груди сердце, – со дня вашего случайного знакомства всё ещё живущего памятью о ней?

– Неужели вы до сих пор не поняли? – настал черёд его главного вопроса. – Я люблю вас, – воспалённый взгляд Андрея прикипел к зардевшемуся румянцем неловкости девичьему лицу, – люблю с того самого дня нашей фатальной встречи.

– Почему же открылись мне лишь теперь, – выдавила его объятая смятением vis-à-vis, – спустя столько времени?

Чутко ощутивший в мятежной ладони слабость её руки, Андрей предупредительно усадил девушку на софу и опустился рядом на приличном расстоянии.

– Тогда на балу вы не пожелали меня слушать, – выдавил он: горло саднила боль воскресших воспоминаний. – Уважая ваше решение, – обращён в никуда отрешённый взгляд, – я не стал преследовать вас попытками объясниться, но урезонить моё сердце мне не достало красноречия. Бескомпромиссное, оно любило, по-настоящему, неистово, и, обезоруженное этим чувством, посвятило себя единственной для него женщине, – как на духу винился князь перед впечатлённой девушкой. – Поэтому, не досаждающее ей мольбами о взаимности, жило благоговейной памятью, несмотря ни на что признательное жребию, раз за разом вознаграждавшему его шансом узнать из обронённых на рауте, в бальной зале, в театральной ложе фраз сокровенное о той, что стала смыслом его существования.

– Поэтому вы так изрядно знаете о моих увлечениях и вкусах, – откликнулась ошеломлённая разгадкой Ольга. – Вам известно обо мне всё.

– Слишком мало, – не скрывал сожаления бесхитростно улыбнувшийся Андрей. – Знаю, что ваше сиятельство получили прекрасное домашнее образование, владеете пятью языками, свободно читаете в подлиннике английских и немецких поэтов, французских философов, виртуозно музицируете на разных инструментах, талантливо исполняете романсы, аккомпанируя на привезённой из-за границы гитаре, – кивнул на священный для Ольги предмет.

– Как она оказалась у вас?

Он ответил не сразу, боясь неловким словом разбередить её горькие воспоминания.

– Когда несколько месяцев тому, – заговорил наконец, – самое ваше имя было предано беспощадным светом забвению, мне удалось узнать о трагедии, постигшей ваше семейство. Где искать вас, бесследно пропавшую после ареста отца, ставшего жертвой доноса, я не знал, – и теперь исполнены отчаянием взгляд и голос. – Мне посчастливилось свести знакомство с людьми из Тайной экспедиции и узнать об отписанном в казну имуществе вашего батюшки. Я нашёл единственное средство отвратить агонию моего сердца: сговорившийся с привыкшим из всего извлекать выгоду сановником, я выкупил памятку о вас, – разрешил интригу Андрей. – Теперь она вновь в родных руках, – улыбнулся он от души, довольный исходом.

– Как же я счастлива нашим воссоединением! – провела Ольга ладонью по деке. – Вы спасли не одно сердце, – скрыв в опущенном взгляде чувства, многозначительно вымолвила она.

Горячая рука князя накрыла объятые мятежом девичьи пальцы, вдохновлённая вожделенной близостью, пылко сжала их, послушные в предвкушении ласки, и поднесла к губам. Её поднятый взгляд захлебнулся в синей пучине его глаз, вешней Невой крушащей льдины условностей и предрассудков. Жажду иссушённых неведомой доныне страстью девичьих губ щедро утолила живительная влага мужского поцелуя.

Обмерла. Беспомощная перед кутерьмой вторгшихся в сердце чувств, не в силах опамятоваться и противиться, она с головой пошла на дно омута счастливого взгляда vis-à-vis.

Пригубив девичью неискушённость, не отпуская её рук и взгляда, подавшийся в сторону, тот не сводил пытливых глаз с пытавшейся разобраться в себе Ольги.

– Моя дерзость возмутила ваше сиятельство? – обратился к девушке настороженный Андрей.

Она замешкалась с отповедью и, вогнанная в краску его настойчивым желанием услышать её ответ, сорвалась с места и неверными шагами ступила к окну.

– Дождь наконец закончился, – выговорила машинально.

Проникшийся её смятением, украдкой улыбнувшийся Андрей деликатно остановился в шаге от девушки:

– Самое время на воздух.

– Ваше сиятельство подарит меня своей компанией? – с искорками в глазах обернулась оживлённая Ольга.

– С удовольствием, – покончивший с разоружёнными её словами сомнениями, восторженно улыбнулся Андрей.

Глава 17

Томимые подспудным желанием снова видеть друг друга, торопящие время и помогающих с платьем для прогулки слуг, они встретились вновь возле конюшни.

Одетый в щёгольский шитый из сапфирового бархата двубортный фрак, из экстравагантного выреза которого виден шёлковый камзол-веста с серебряным галуном, кюлоты в тон ему, заправленные в начищенные до блеска ботфорты, князь любовался Ольгой: приталенный жакет поверх широкополого платья батистовой амазонки, осенённый жабо из французских кружев, подчёркивал прелести девичьей фигуры.