Ирина Бабич – Судьбы. Трилогия (страница 4)

– Пощадите! – умоляют они. – Такая цена благоденствия вашей души – непомерное бремя для моего вдребезги разбитого сердца! – из последних сил взывает сын к чувствам отца.

– Ты женишься, – повторяет тот, непоколебимый в своём решении, умерщвляя тлеющую надежду на помилование, – не позже, чем через месяц, вступишь в брак с облюбованной мною невестой. В противном случае, – предупреждает князь бунт, назревший в сыновней душе, возмущённой насилием, – я изменю завещание в пользу единственного достойного моего имени наследника – Алексея.

– Вот как? – серые губы удручённого ультиматумом сына тронула жалкая усмешка. – Стало быть, образ жизни эдакого пай-мальчика щепетильному в вопросах фамильной чести papa кажется безукоризненным? – едко вопрошает его исполненный сарказма голос. – Соблазн усомниться в непорочности ловко скрывающего истинное «я» лицемера не посмел постучать в ослеплённое отеческой любовью сердце.

– Твоими устами говорит вражда с братом, – возразил сыну чуткий к его обиде Дмитрий Андреевич, – в причину коей вы оба так и не сочли нужным меня посвятить.

– Она недостойна вашего слуха, – с неподдельной заботой в голосе оставил отца в неведении Андрей. – Забудем о моём предубеждении к брату, – спешил сменить наболевшую тему. – Что ждёт меня, закоснелого грешника, – подтрунил над своей личиной обряженный в неё князь, – если я откажусь сдержать своё слово и понести ваше изощрённое покарание?

– Приличествующая титулу пожизненная рента, – ответил ему нарочито сдержанный голос отца.

Отворотившись к окну, чтобы укрыть мятежный взгляд, Андрей о чём-то размышлял.

– Вы считаете своё требование справедливым? – задал он вопрос украдкой наблюдавшему за ним князю.

– Лишь оно способно послужить тебе уроком, – в который раз сдержан отцовский порыв пожалеть сына.

На голову разбитый доводом, Андрей зажмурился, тяжело перевёл дыхание.

– Вы слывёте поборником справедливости, – с надсадой выдавил он вновь. – Неужто такое мнение лицемерного света – всего лишь лесть высокому титулу? – будоражил Андрей и так неспокойную совесть отца. – В намерении обуздать мои пороки вы презрели благородство и великодушие, возжелав соединить нерушимыми узами двух чужих, не подозревающих друг о друге людей, пренебрегая их сердечными привязанностями и обязательствами.

– Насколько мне известно, – возразил искусно скрывший восхищение всплеском чувств сына князь, – вы оба свободны от каких-либо обязательств.

– А что вообще вам о нас известно? – лишь подлила масла в огонь негодования Андрея уверенность отца. – Что вы знаете о наших желаниях и мечтах? По какому праву вы смеете перекраивать на свой манер жизни других? Я отказываюсь усыплять бдительность фамильной чести противным образом жизни, прозябанием с навязанной вами благонравной женой, блюдущей ханжеские законы закоснелого в предрассудках света. Я хочу быть вместе с любимой и любящей женщиной, – отчаянно отстаивал право выбора Андрей, – а не с купленной вами на ярмарке невест бездушной куклой!

– Ты зря хулишь мой выбор, – не сдавал своих позиций отец, – в предвзятом безразличии даже не поинтересовавшись именем суженой, которая, заверяю, само совершенство.

– Возможно, – усмехнулся ему переведший дух Андрей, – однако ни её ласкающее лишь ваш слух имя, ни её очевидные прелести и достоинства не взывают к моим чувствам, – он поклонился оставшемуся не у дел отцу, дав понять, что его решение окончательное и бесповоротное, и направился вон из комнаты. – Погодите-ка, – вдруг осенённый предположением молодой князь остановился в шаге от своей триумфальной арки глаза в глаза с уязвлённым этим демаршем противником, занятым сейчас одной мыслью: какое оружие способно одолеть строптивца. – Девушка, о которой столько говорено, вольна в поступках? – задан смутивший совесть Дмитрия Андреевича вопрос. – Моя скандальная кандидатура на роль мужа – её выбор, или и уготованной мне в жены бедняжке предъявлен ультиматум?

– Порой сама жизнь заставляет нас платить по чужим счетам, – опустив глаза, оставил сына без определённого ответа тронутый его беспокойством об участи девушки князь.

– Чем же прочимая мне в супруги эдакая, с ваших слов, умница-красавица прогневила жребий, понуждающий её к браку с поделом наказанным за грехи негодяем? – воскресло возмущение взвинченного вопиющим произволом Андрея.

– Союз с тобою стал бы для неё благоволением судьбы, –улыбнувшись своим мыслям, оправдал князь свой вердикт.

– Отвергнутую мной, вы лишите её покровительства? –просил исчерпывающего ответа Андрей.

– Если, изрядно взвесивший все за и против, ты всё же откажешься повести её под венец, – ухватился воспрянувший духом князь за способную в любой миг оборваться путеводную нить к сердцу сына, – я найду другой способ устроить её судьбу, однако у тебя другого случая остаться в моём завещании уже не будет, – выразительно глянул он на Андрея.

– Это последнее, что меня тревожит, – пробормотал тот, и, оставивший отца без внятного ответа, презревший правила хорошего тона, покинул кабинет.

Опередивший его на пару шагов, от двери к лестнице отступил одолеваемый важной для него мыслью Алексей.

Глава 6

Ещё через час послеобеденную тишину в доме нарушил задребезжавший в холле колокольчик. Дворецкий склонился перед снова шагнувшим на порог Мишелем Шаховским, не мешкая, проводил гостя в кабинет хозяина дома.

– Наконец-то, – торопливо покинул своё кресло, очевидно, заждавшийся племянника Дмитрий Андреевич.

– Всё благополучно разрешилось, – предупредил вопрос дяди Мишель. – Я имел честь лично вручить Ланскому записку Андрея. Оба удовлетворены. Дуэли не будет.

– Слава богу! – облегчённо выдохнул князь.

– И мудрому содействию вашего сиятельства, – напомнил посвящённый в обстоятельства Мишель. – В будущем я стану во всём следовать вашему примеру, – отдал он должное сердцу дяди, способному на самозабвенную родительскую любовь, –стараясь быть таким же хорошим отцом своему ребёнку.

– Прости, мой мальчик, – спохватился досадующий на себя Дмитрий Андреевич. – Обременённый хлопотами, я до сих пор не нашёл времени разделить с тобой радость, дарованную важной в жизни каждого мужчины новостью о ниспосланном тебе счастье скорого отцовства.

– Оставив вчера ваш дом с осаждённой тревогой душой, я был сам не свой от избытка нагрянувших в сердце чувств, услышавший от взволнованной Наташи грандиозное известие. Подумать только, скоро у меня появится наследник!

– Поздравляю! – обнял племянника князь. – Убеждён, наделённый богатой душой и добродетелями, ты вырастишь достойного преемника. А меня не сподобил господь покойной старостью с чувством выполненного отцовского долга.

– Досадный инцидент в прошлом, – заглянул в потухшие его глаза угадавший смысл иносказания Мишель. – Давешний случай послужит Андрею уроком, благодатные плоды которого скоро избавят вас от беспочвенных упрёков предвзятой к вам совести в худом наставничестве, – увещевал он удручённого дядю, – и подадут повод гордиться сыном.

– Ступай к нему, – тепло усмехнулся тщетно врачующий себя наедине этой же мыслью Дмитрий Андреевич. – Он, верно, не меньше моего ждёт тебя с отрадным известием.

В нетерпеливом желании поведать добрые новости другу- отшельнику, опередив доклад камердинера, Мишель вошёл в комнату кузена. Подавленный взгляд обернувшегося к нему от окна Андрея занялся робким огоньком надежды.

– Всё закончилось, – услышал заложник обстоятельств главное и, благодарный, облегчённо кивнул в ответ.

– Кругом виноват, – выговорил он с чувством неловкости перед кузеном. – Вот и тебе давешний праздник испортил, – поднял покаянный взгляд на Мишеля.

– Я рад, что смог быть тебе полезен, – успокоивший его совесть Мишель, последовав радушному жесту, устроился в кресле у камина.

Вошедший с позволения хозяина комнаты слуга, угождая известной здесь привычке гостя, подал последнему набитую трубку. Тот закурил в деликатном ожидании.

– Ума не приложу, – заговорил Андрей, – какие же доводы убедили Ланского принести мне извинения.

– Твой отец умеет найти нужные слова, – ещё раз отдал должное дипломатичности дяди Мишель.

– Да уж, – с горечью усмехнулся Андрей. – Дорого же мне обойдётся этот его урок словесности.

– Нынче князь категоричен?

– Моя публичная казнь уже предопределена им, – смотрит сквозь него vis-à-vis. – Имя Андрея Шаховского, опорочившего титул и фамильную честь, будет вычеркнуто из завещания, – нарочито торжественно объявил он.

Обескураженный невероятным в свете беседы с дядей решением, Мишель потерялся с мыслями и словами.

– И ничего нельзя изменить? – спрашивает наконец он о возможном компромиссе.

– Отчего же? Найдено верное средство повернуть всё вспять, – иронизирует Андрей над предложенным выбором.

– За чем же дело стало? – в поисках панацеи от беды не слышит Мишель его язвительных ноток.

– Я должен жениться, – само надорванное сердце полным боли голосом выговаривает роковые слова.

– Кто она? – не удержался ошеломлённый собеседник от нового вопроса.

– Не знаю, – нервно пожал плечами безразличный к этому Андрей. – На что мне её имя, родословная, рядная запись, если сердцем я подле иной женщины, однажды и навсегда ставшей для него единственной?

– Ты сказал об этом отцу?

– Нет, – исполнен безнадёжности голос. – Что проку-то? – вопрошает он не то кузена, не то самого себя. – Ярый поборник фамильной чести, отец не позволит наследнику связать судьбу с изгоем общества, дочкой государева преступника.