Ирина Бабич – Когда судьба – не приговор. 3 (страница 13)

– Благодарю вас! – произнёс признательный корнет. – Но, кроме исполнительной прислуги, в новом доме мне надобна компания единомышленника, – многозначительно глянул граф на Олега, – разделявшего бы мои убеждения и увлечения.

Угадавший нехитрый смысл его намёка, последний отвёл взгляд, оставив друга без ответа. Не смог он ответить сейчас же, изведённый другим неразрешённым вопросом: остаться здесь вместе с воспоминаниями о днях, когда он был счастлив, здесь, где стал несчастным, обречённым на одиночество, или стремглав бежать отсюда, от уготованной ему и вынужденно принятой участи, бежать, не разбирая дороги, оставив за спиной только головешки сожжённых мостов?

– Почему ты решил, что мне захочется жить в столице? – и в этот раз не придя к согласию с самим собой, наконец глянул Олег на нетерпеливо ожидающего его решения товарища.

– Здешняя осень, невзрачная деревенщина, тебе точно не по вкусу, – пытался тот превратить в шутку свои наблюдения.

– Разве? – выдавил вынужденный отвечать Олег.

Сергей, точно не замечая растущего в нём напряжения, не унимался:

– Ты тяготишься пребыванием здесь. Это же очевидно. Простившись с тобой в мае, я был уверен, что полюбившемуся тебе досугу в седле достанет лета в далёком от суетной столицы имении. Но, ошеломив немногих товарищей своим как снег на голову решением, ты подал в отставку и остался здесь дольше привычного, гораздо дольше, чем я ожидал. Остался, хотя, по всему, тебе не по нраву нынешняя жизнь. Но менять её уклад ты будто не намереваешься. Почему? – стараясь не привлекать внимания гостей, допытывался обеспокоенный удручающим состоянием друга Сергей. – Я не узнаю прежнего тебя. По тебе ли долгое отшельничество, по всему, спровоцированное веской причиной? – вовремя остановился деликатный граф в желании выяснить её немедленно. – Поедем назад в столицу, – закончил он настойчивой просьбой.

Олег молчал, отрешённо глядя мимо него.

Знаком подозвав к столу слугу, Михаил Александрович распорядился о второй перемене блюд.

Колеблющийся в окончательном решении Олег перевёл взгляд на тоже ожидавшего его князя:

– Вы не будете против моего возвращения в столицу или же хотите, чтобы я и впредь оставался здесь, подле вас? – задал он, безусловно, чрезвычайно важный для него вопрос.

– Смею ли я своей прихотью удерживать тебя здесь, тем паче требовать, чтобы офицер с блестящими перспективами, пожертвовав многообещающим будущим, влачил подле меня досаждающее ему самому существование? – тотчас покончил с сомнениями его щепетильной совести князь. – Ничто и никто не может и тем более не должен влиять на твоё решение, на сугубо твой выбор, о котором тебе не придётся пожалеть.

– Благодарю вас, – по-домашнему коротко, но с глубокой признательностью поклонился Олег мудрому князю. – Не позже окончания обеда я дам ответ на твоё предложение, – обратился он к удовлетворённому развязкой разговора Сергею.

В предвкушении развлечений гости встали из-за стола. Олег шагнул к уединившемуся у окна Вяземскому.

– Ваше сиятельство, – поклонившись, заговорил он с князем, с тёплой улыбкой наблюдавшим за щебечущей о чём-то с кузеном дочерью, – позвольте обратиться с просьбой.

– Охотно выслушаю вас, корнет, – покровительственно ответил тот.

– После сообщения побратима, принятого на службу в гвардию, я счёл невозможным оставаться не у дел, роняя честь мундира бездеятельным прозябанием. Поэтому прошу вас о рекомендациях двум-трём полковым командирам, под чьим началом я мог бы, по вашему разумению, служить.

– Зачем же вам моя протекция? – добродушно улыбнулся

Вяземский. – Отчего бы вашему благородию не послужить вместе с побратимом под моим началом в Гренадерском лейб-гвардии полку?

– Едва ли ваш покорный слуга достоин высокой чести быть зачисленным в гвардейский полк, – возразил ему Олег.

– Мне не понаслышке известно об аттестате с отличием и безупречной репутации вашего благородия, одного из лучших выпускников Пажеского корпуса. Этого довольно, чтоб судить о вашем праве служить на благо отечества в гвардии.

– Благодарю, ваше сиятельство! – Олег с достоинством поклонился князю.

Довольный исходом прошения, не смея больше занимать внимания Вяземского, Олег приблизился к выслушивающему отчёт дворецкого Михаилу Александровичу.

– Я, похоже, в конце концов нашел действенное снадобье от моей хандры, – обратился он к тотчас обернувшемуся к нему князю. – Я поеду вместе с Сергеем в столицу, где все мои мысли будут посвящены отныне исключительно военному поприщу. Князь Вяземский будет моим командиром, примером верности присяге и воинской доблести.

– Ты твёрдо это решил? – испытующим взглядом смотрел на него Михаил Александрович.

– Да. Обратный путь мне заказан.

– Надеешься встретиться с нею в столице? – едва слышно спросил князь о последнем, понятном только им двоим.

– Надеюсь не встретиться, – глухо проронил бледный Олег и ретировался из столовой.

Обосновавшись в доме родителей, благодаря хлопотам крёстного удовлетворяющем нуждам и вкусам молодого графа, восьмого октября, в день именин, Сергей Ольшанский устроил приём. Среди приглашённых – его друзья со времён учёбы, новые приятели, с кем корнет сошёлся на службе, руководство полка с жёнами и дочерьми. К сожалению Сергея, Михаил Александрович остаться на торжество не смог. Вынужденный отлучиться из Петербурга, не стал обнадёживать племянника обещаниями быть у него непременно и князь Вяземский.

Несмотря на эти досадные нюансы, приём удался. Было очевидно, что приглашённые, знающие в таких раутах толк, довольны. То здесь, то там восторженно отмечали модный интерьер гостиной, расторопную, не вызывающую нареканий прислугу, изысканные закуски, гостеприимность хозяина, обладателя безупречных манер. Тот никого из оказавших ему честь гостей не обделил вниманием: с уважением выслушал напутствия в усердной службе старших офицеров, с почтением ответил на вопросы их дотошных жен, насущные для матерей девиц на выданье, нашёлся с комплиментами принаряженным по случаю выхода в свет барышням, припомнил с друзьями вехи житья-бытья в Пажеском корпусе, высказал своё мнение о планах на будущее сослуживцев.

Учтивым поклоном извинив перед собеседниками своё намерение отдать новое распоряжение слуге, Сергей знаком подозвал того и приказал подать новую порцию напитков, чтоб гости, особенно мужчины, не испытывали в них недостатка на рауте. За спиной слуги он увидел интригующую картину: на дальней кушетке в кокетливой позе сидела девушка, чуть ли не удерживая рядом рукой безуспешно пытавшегося откланяться Олега. Он вспомнил имя бесцеремонной собеседницы друга – восемнадцатилетней баронессы, представленной хозяину дома её братом – новым приятелем.

Лицо едва сохраняющего самообладание Олега исписано раздражением. В который раз вежливо выказавшего желание завершить беседу, его остановила новая реплика барышни, не слушавшей компаньона поневоле. Чуть наклонившись к ней, оставшись на почтительном расстоянии, Олег неслышно для иных произнёс несколько слов и с достоинством выпрямился. В руке застывшей девушки замер порхавший страусиными перьями веер. Она резко поднялась с места и, уже не глядя на Олега, направилась к беседующему с сослуживцами брату.

Встревоженный инцидентом, свидетелем которого стал, граф с приветливой улыбкой и учтивым поклоном остановил на полпути испятнанную неловкостью гостью:

– Могу ли я чем-то служить вам, баронесса?

– Можете, – не сразу ответила та оскорблённым тоном. – Мне недосуг оставаться в обществе кичливого гордеца, каким неожиданно оказался близкий друг вашего сиятельства. Засим прикажите подать мой экипаж. Я намерена вернуться домой.

– Как вам будет угодно, – снова поклонился корнет гостье, не смея перечить её желанию и требованию.

Оставшийся особняком от остальных Олег наблюдал за другом, что, проводив до дверей перемолвившуюся короткой фразой с братом баронессу, спешно направился к нему с намерением выяснить обстоятельства инцидента.

– Обходительный хозяин счёл своим долгом отчитать меня за испорченное настроение его гостьи? – предупредил он язвительным тоном расспросы приблизившегося Сергея.

– Какая муха тебя сегодня укусила? – уже не сдерживал тот удивления поведением побратима, которого до сих пор ни разу не видел таким. – Чем бедняжка баронесса заслужила брошенные в её адрес, бесспорно, нелицеприятные слова?

– Бедняжка? – с презрительной усмешкой передразнил его Олег. – Да мне самому впору стыдиться её фривольного поведения, её жеманства и ужимок, вооружившись коими, по ей одной известной причине баронесса решила завоевать моё внимание. По её разумению, ослеплённый такими манерами, я должен был коленопреклоненно просить о праве ухаживать за ней и, обласканный снисходительным согласием, чувствовать себя избранным и оттого счастливым. Мне ничего не осталось, как разочаровать буквально навязавшую мне свою компанию баронессу, – мужские глаза потемнели от упавшей на янтарную смолу вязкой капли дёгтя презрения, – без обиняков пояснив, что для меня её общество – риск уронить себя в своих глазах.

Пришедший в замешательство Сергей искал слова для приемлемого в беспрецедентной ситуации ответа.

– Его сиятельство князь Вяземский, – неожиданно для всех провозгласил появившийся в гостиной дворецкий.