Ирина Бабич – Когда судьба – не приговор. 3 (страница 12)
Спасаясь бегством от назойливых мыслей, Олег захлопнул записную книжку. В руке с коротким предсмертным хрипом хрустнул хрупкий шейный позвонок карандаша, без амнистии обезглавленного за вопиющую дерзость начертанных желаний. Останки упали к ногам. Пренебрежительно переступив их, спрятав в кармане записную книжку, Олег покинул убежище ропщущего сердца.
– Простите, что заставил ждать меня и тревожиться, – несколько минут спустя виновато глянул он в проницательные глаза коротавшего без него время Михаила Александровича.
– Пустое, – снисходительно улыбнулся тот. – У меня было время разобрать почту. Нынче её больше обычного.
– Этого следовало ожидать, – искренней улыбкой ответил Олег. – Многие спешат со здравицами в ваш юбилей.
– А присутствие всех приглашённых на званый обед станет лучшим подарком, – произнёс единственное сегодня его желание князь. – Сергею не терпится похвастать о назначении на службу, – кивнул на верхний конверт. – Вот чей приезд хоть сколько-то развеет твою хандру, – тише выразил он надежду.
– Пообещайте мне кое-что, – выдавил смущённый Олег.
– Что я могу для тебя сделать? – тотчас чутко откликнулся Михаил Александрович.
– Не называйте Сергею причины моей хандры, – спрятал взгляд Олег. – Не посвящайте его в случившееся тут несколько месяцев назад.
В глазах князя – прежняя, непреходящая беспомощность:
– Обещаю.
Олег с признательностью кивнул. Взгляд снова скользнул по кипе писем на украшенном резьбой бюро и остановился на положенном особняком обёрнутом папиросной бумагой листе картона. Вдруг охваченный волнением Олег обернулся:
– Вы позволите?
– Взгляни, если хочешь, – с явственным сомнением в трёх коротких словах ответил Михаил Александрович.
Объятые смятением пальцы Олега осторожно развернули полупрозрачное облачение княжеского подарка. Вызволенная из бумажного плена, на картоне красовалась запечатлённая карандашом обитательница здешнего парка – увитая листвой старожила-плюща дубовая беседка.
Как же заставить себя оторвать взгляд от графитового омута, на самое дно которого толкает беспощадная память? По всему, он не единственная её обречённая жертва. Потеряв счёт времени, в этой воронке без надежды на спасение барахтается ещё одно беспомощное перед силой жребия сердце. Какой кляп способен заглушить голоса уже без остатка истерзавших их обоих назойливых воспоминаний?
Олег поворотился к князю.
– Она не приедет, – глухо ответил тот на немой вопрос в глазах vis-à-vis. – Поэтому прислала с нарочным свой подарок и письмо с сожалениями о том, что в силу веской причины не может вручить его лично.
Не приедет. Могло ли быть иначе?
– Мне не следовало оставаться тут, – выдавил Олег, – тем самым лишив вас возможности увидеться с внучкой ещё раз.
– Ты говоришь вздор, – решительно возразил ему князь.
– Я сказал неопровержимую правду, – жалко усмехнулся безоружный перед очевидным фактом Олег, – и каждый из нас троих это знает. Пока есть я, Оленька не вернётся.
Бессильная что-либо изменить рука вынула из кармана записную книжку. Недавно освоившие роль палача пальцы открыли знакомый разворот, нежно погладили окрашенные грифелем в тускло-серый цвет слова, за каждым из которых (смирись наконец) – безысходная безнадёжность. В отчаянной ярости перед этой неотвратимой данностью рука ожесточённо рванула злополучный листок с его написанной на одном дыхании, но ныне преданной презрению молитвой и, скомкав строки-заклинания, швырнула их в испепеляющее всё без разбору и тем паче без угрызений совести жерло камина.
Повисшее в доме молчание между забывшими о завтраке собеседниками каких-то пару часов спустя всё же прервали шум кавалькад гостей и суета встречающих их на парадном крыльце слуг княжеского дома.
С посветлевшим лицом и улыбкой Михаил Александрович обнял внука, прибывшего верхом в обществе князя Вяземского с дочерью.
Явно разочарованная какими-то недавно ею желанными, но здесь и сейчас не сбывшимися ожиданиями, сдерживавшая себя, пока не стихли традиционные в таких случаях велеречия, преодолев детскую неловкость, Софья Вяземская приблизилась к задержавшемуся позади входящих в дом гостей корнету.
– Я надеялась ещё раз увидеть здесь Оленьку, – проронила остановившая его деликатным движением руки девочка. – Мне думалось, она непременно приедет в важный для деда день.
Утешающее тепло ладони взволнованного этими словами мужчины покрыло её пальцы на его дрогнувшей руке.
– Простит ли мадемуазель меня за то, – виновато заглянул Олег в ожидающие его ответа глаза, – что ваш покорный слуга невольно стал причиной разочарования вашего сиятельства?
– Какое отношение ваше благородие имеет к отказу Ольги лично поздравить деда с юбилеем? – недоумевала княжна.
– Самое непосредственное, – удручённо усмехнулся он. – Едва ли она найдёт возможным осчастливить обитателей этого дома визитом, пока здесь я, – посвятил Олег слушательницу в суровую для него данность.
– Между вами случилась размолвка? – проникшаяся его бедой, искала та способ повернуть всё вспять. – Наверняка причиной стало пустячное недоразумение, – торопилась она с предположениями, – о котором вы оба жалеете. Я могу помочь вам? – тише спросила наткнувшаяся на воскресшую в его глазах боль княжна. – С лёгкой руки вашего благородия мы с Ольгой со дня первой встречи пишем друг другу. Я могла бы рассказать ей в письме о ваших чувствах.
– Полусотне моих недавно отправленных писем недостало красноречия, – остановили чуткую Софью в её намерении его бескровные губы. – Ещё одно письмо, пусть ныне ваше, уверен, постигнет та же участь, – опустил он взгляд. – Не обременяйте же себя обречённой на крах попыткой что-то поправить, – отверг помощь разуверившийся в ином исходе Олег. – Меньше всего я хотел бы причинить этому человеку, – трудно глотнул он ком, душащий в горле не убитое памятью имя, – боль новым напоминанием о себе, пускай и нечаянным в строках вашего письма. Я обещал ей остаться в прошлом, – напомнил себе бескомпромиссный приговор жребия Олег. – Помогите же мне сдержать слово. Этим вы и окажете мне бесценную услугу.
– Как же больно она вам сделала! – ошеломлённая вдруг открытой ей истиной, с участием смотрела девочка в мужские глаза. – Вы простите меня за то, что в неведении я разбередила ваши чувства?
– Мне не в чем упрекнуть мадемуазель, – смирил Олег её угрызения совести. – Рад, что ваше сиятельство поняли меня.
– Благодарю, – кроткая улыбка ответила не утратившему к ней приязни корнету. – Вы можете на меня положиться.
– Я безмерно признателен вам за это, – с благоговением коснулся Олег губами руки в его ладони.
В столовую он вошёл последним. Устроившийся справа от виновника торжества Сергей Ольшанский уже искал его взглядом. Олег натянуто улыбнулся понятному волнению друга и занял своё место по левую руку от Михаила Александровича.
Многочисленные пафосные поздравления, тосты. Едва ли не в каждом – избитый посул долгих и счастливых лет. Рука машинально поднимает только однажды пригубленный бокал. Душно от непривычного в доме обилия голосов и слов.
Первая перемена блюд. Официоз поутих. Олег выдохнул с облегчением. Поймав на себе в который раз обращённый на него обеспокоенный взгляд Михаила Александровича, он, от души извиняясь, улыбнулся одними посветлевшими наконец глазами. Ещё одна улыбка удовлетворения переменой в его настроении тронула губы чутко наблюдавшего за ним Сергея. Признательный за участие, Олег перевёл на vis-à-vis взгляд.
– Мне думается, – тоже глядя на неподдельно счастливого внука, заговорил вполголоса Михаил Александрович, – теперь, когда внимание красноречивых гостей во власти изобилующих на столе блюд, настал черёд твоего подарка, Сергей. Ты обещал рассказать о своих успехах, – напомнил он графу, – и завидном для дворянина старинного рода месте службы, которого ты недавно заслуженно удостоился.
Щёки польщённого графа покрыл румянец смущения:
– Дирекция Пажеского корпуса сочла возможным дать мне рекомендации в один из гвардейских полков. Согласно протекции, я принят на службу корнетом в Гренадерский лейб-гвардии полк.
Глаза исполненного гордости за внука князя блеснули неуместной в такой радостный момент слезой.
– Вот, становлюсь по-стариковски сентиментальным, –подтрунил над собой Михаил Александрович. – Мой мальчик, я безмерно счастлив, что ты вырос достойным такой высокой чести мужчиной.
Он порывисто обнял подавшегося к нему юношу. Олег в свою очередь пожал руку побратима, оправдавшего чаяния крёстного отца.
– Где ты намереваешься обосноваться в столице? – князь не медлил с вопросами о крайне важных для него нюансах в отношении благоденствия внука.
– Надёжные стены Пажеского корпуса в прошлом, – граф с пониманием улыбнулся живому беспокойству в его глазах. – Собирался поселиться в доме родителей, по праву оставленном за мной после раздела наследства. Вы ведь не возражаете?
– Разумеется, нет, – усмирил князь остатки его сомнений. – С твоего позволения я сегодня же возьму на себя заботу о выборе расторопной прислуги, во всём послушной воле нового хозяина дома, обустроенного согласно твоим желаниям, чтобы ты ни в чём не испытывал нужды.