Ирина Алябьева – Осколки (страница 8)

Внезапно хватка ослабла, когти втянулись, и в глазах Веданы промелькнуло подобие ужаса. Она отшатнулась, обхватила себя руками, словно на миг ощутила леденящий холод наготы и беззащитности.

– Понимаю… Критические дни. Всех бесят, – просипел Добран, и эти слова стали последним, что он произнес в этот день. С оглушительным хрустом Ведана обрушила ногу ему на челюсть, отправив парня в беспамятство. В звенящей тишине эхом отдавались голоса:

– Ты его убила?

– Очухается к вечеру, я его знаю, – отрезала Ведана.

"Боги, какая река!" – безмолвно восхитился Добран. Перед ним развернулась дивная панорама. Река, словно исполинский змей, извивалась в ночи, её черные воды хранили тайны, способные поглотить любую смелость. Лунный свет серебрил гладь, едва касаясь её поверхности, ровно настолько, чтобы выявить таинственные всплески и круги, рождаемые невидимым существом. Влекомый любопытством, Добран двинулся вдоль берега, надеясь узреть причину ночного беспокойства.

Продираясь сквозь цепкие кусты и молодые деревца, он, наконец, достиг просвета. Раздвинув колючие ветви, Добран замер в изумлении. В лунном сиянии, по пояс обнаженная, в реке плескалась девушка. Её звонкий смех эхом разносился над водой, а длинные волосы, то и дело погружаясь в темную пучину, вздымали мириады брызг, которые в свете луны превращались в россыпь мерцающих звезд.

Невинные изгибы юного тела, словно сотканные из лунного света, будоражили кровь, рождая в мыслях дерзкие образы. Прелестная грудь, еще не познавшая зрелости, под прохладными ласками воды наливалась трепетной упругостью, и соски, словно крошечные жемчужины, гордо устремлялись ввысь. Вся эта дивная картина закружилась перед глазами Добрана в волшебном танце, лишая дара речи.

Вожделение, словно дикий зверь, вырывалось из клетки, грозя безумием. Лицо Добрана, невольно вытягиваясь из кустов, жадно ловило каждый отблеск красоты, а руки, вцепившиеся в ветки, наливались свинцовой тяжестью. Неожиданный скрежет, и куст, предательски хрустнув, выдал его присутствие.

– О, предки! – с диким воплем, полным ужаса и неожиданности, Добран рухнул на берег.

– Кто здесь?! – Голос, словно перезвон хрустальных колокольчиков, заставил его вздрогнуть. Дивной красоты создание, подобное ожившему цветку, инстинктивно прикрыла рукой обнаженную грудь, погружаясь в темную воду по самую шею.

– Прости… пожалуйста… прости, я… я… – лепетал Добран, тщетно пытаясь подобрать слова. Мозг словно парализовало. Всю его сущность пленили бездонные зелено-карие глаза, гипнотически влекущие на фоне зловещей черноты водной глади.

– Кто ты? Как тебя зовут? – прозвучал нежный, как дуновение ветра, вопрос. Перед ней стоял юноша, словно изваянный древним скульптором. Атлетическое тело, упругое и сильное, дышало молодостью. Шатен с глазами цвета безоблачного неба, его мышцы, словно сплетенные канаты, рельефно проступали под кожей. Могучая грудь плавно переходила в стальной пресс.

Словно и не было черной, всепоглощающей глади воды, взгляд его по-прежнему скользил по её нетронутой красоте. Ведану это дразнило, будоражило кровь. Лишь предательская ткань штанов скрывала от неё то, что так жадно желала увидеть.

Девушка с нескрываемым интересом изучала его, словно ваятеля, вылепившего совершенство.

– Добран, – уверенно произнес он, сам удивляясь прорезавшейся в голосе смелости.

– Меня зовут Ведана. Добран, будь добр, отвернись. Мне кажется, ты сегодня и так увидел больше, чем следовало, и ночь твоя будет неспокойна, судя по… твоему энтузиазму, – Ведана бросила взгляд, красноречивее всяких слов, на его штаны.

Добран вспыхнул, словно от удара молнии, от макушки до пят. Холодный пот прошиб его, а сердце, казалось, мечется по всему телу, предательски замирая в районе ширинки. Не дожидаясь повторной просьбы, он резко отвернулся, чувствуя, как краска заливает лицо.

– Я здесь учусь, в школе неподалеку. А вечером, когда усталость валит с ног и сон не идет, брожу вдоль реки, – слова эти прозвучали для Добрана как неловкое оправдание.

За его спиной слышалось шуршание одежды, Ведана вытиралась полотенцем, и воображение Добрана живо рисовало ее грудь, нежно обтертую тканью, каждый изгиб тела, ласкаемый мягким прикосновением. Голова шла кругом.

– Все, Добран! – он резко обернулся, надеясь увидеть ускользающий проблеск обнаженной плоти, забытую деталь одежды, последний шанс запечатлеть в памяти запретный образ. Но нет, перед ним стояла Ведана, закутанная в строгую школьную форму, безжалостно скрывающую все намеки на интимность. Даже юбка казалась непозволительно длинной, убивая любое воображение. – Спасибо, что отвернулся.

Судя по твоему пылающему лицу, это стоило тебе немалых усилий, – произнесла она, и звонкий смех рассыпался в воздухе. Добран улыбнулся в ответ и тоже засмеялся.

– Откуда ты? – выдохнул он, но предательская сухость во рту выдала его волнение.

– Я тоже учусь в школе. И мечтаю постичь сущность зверей, достичь высшей ступени мастерства – полета. Хочу стать Волкодлаком.

– Какое совпадение! Я тоже… хочу стать «волко-собакой». – И тут же осознал нелепость сказанного, ведь такого направления в Индерианне не существовало. «Я впервые слышу о такой специальности», – эхом пронеслось в его голове. Краска стыда залила лицо.

Заметив его смущение, Ведана наклонилась к нему, и ее дыхание коснулось уха, а губы, нежные, как лепестки роз, прошептали:

– Тебе медведь больше подойдет. – И, обернувшись, медленно направилась к холму.

Добран замер, потеряв ощущение времени и пространства. Сознание стало возвращаться, когда силуэт Веданы уже почти растворился в ночной темноте. «Это твой шанс!» – пронзила его мысль. Вытянув руку, он изо всех сил закричал:

– Подожди!

Вытянутая рука разорвала кокон, и Добран, сдавленный крик вырвался из его груди, рухнул на влажную землю. Уже сгущались сумерки. Ведана и Белогор сидели у костра, и языки пламени ласкали причудливые белые листья северного леса, играя тенями на стволах величавых деревьев. Добран машинально потер щёку. Странно, боли не было. Скорее, жгло любопытство: как Ведане удалось так быстро отправить его в объятия Морфея?

– Как спалось? Мы уж думали, ты до утра там пролежишь, – Белогор окинул его взглядом с лёгкой усмешкой.

– Что, соскучились? А мне, знаете ли, кошмары снились! Что это за кокон такой, и откуда он у тебя взялся? – Добран нахмурился, пытаясь прогнать остатки неприятных сновидений.

– И тебе вечер добрый, Добран. Не сильно я тебя приложила? – Ведана вложила в свой вопрос ощутимую дозу сарказма.

– Нет, – буркнул Добран, устраиваясь у костра. Огонь плясал в его глазах, словно отражение собственных смятений.

– Тайны тут нет. Этот кокон – штатное имущество для всех, кто состоит на

«Службе Безопасности Союза». А плетут его, как ни странно, гигантские осы.

Надеюсь, с этим разобрались, мальчики? Ну, а теперь, Белогор, поведай мне без обиняков: зачем, и главное – почему, тебя понесло в эту авантюру?

Белогор опешил. Он не понаслышке знал, что «СБС» – организация серьёзная. Шпионаж, разведка, безопасность Союза – это их хлеб. Случайные люди там не задерживаются.

– Как ты вообще туда попала? – Белогор был явно потрясен.

– Это к делу не относится, – отрезала Ведана.

– Я хотел заработать. Всё началось банально до неприличия: драгоценные камни таяли, как снег весной, а я мечтал о семье. Жена, и будь неладна, тёща… – Лицо Белогора скривилось, словно от зубной боли, выдавая его неприязнь к родственнице.

Удивительно, как этот брутальный мужчина с волевым подбородком, зелеными глазами и широким лицом вдруг начал оправдываться, как школьник, пойманный с поличным.

– Белогор, я не ищу проблем. Мне нужно понять, как и зачем ты ввязался в это опасное дело. Я пытаюсь помочь, понимаешь? Мне нужно знать, и им тоже! – Ведана достала из-за пазухи документы «СБС». Подделать такое невозможно: герб

Союза, фотография Веданы, печати… Убрав удостоверение, она снова наклонилась к Белогору. – Белогор, мне нужна твоя помощь, понимаешь? Мир, в котором мы живем, еще не остыл от войны. В нём достаточно искры, чтобы разгорелся новый конфликт. И многие этого хотят.

– Хорошо, я расскажу. Когда бедность прижала к стенке, а войну я так и не смог забыть, мне пришлось выбирать между гордостью героя и участью обычного смертного. Понимаешь! – Белогор вскочил, едва не срываясь на крик. – А я ничего не умею, кроме как убивать! Война забрала меня целиком, пристрастила к Дурман-воде, а она не берет! – Белогор почти сорвался на вопль. – Я, герой войны, оказался забыт всеми! И когда мне в руки попала карта, способная решить все мои проблемы, я понял: убью любого, кто встанет у меня на пути, и верну жену!

– Белогор резко развернулся и ушёл в лес, бормоча что-то неразборчивое себе под нос.

– Ты видел эту карту? – Ведана словно не заметила его ухода, спросив Добрана вполголоса.

– Нет! Он ее везде таскает с собой, никому не показывает. Читает только по ночам, когда я не вижу, – Добран не отрывал взгляда от костра.

– Что еще я должна знать? – отрезала Ведана.

– Зачем ты так с ним? Ты же знаешь его. Ладно я, понимаю, виноват, мне нет прощения. Но Белогор… Он воин, ему цены нет. Преданный, немногословный.

Ведана, в конце концов, он твой брат.