Ирина Алябьева – Осколки (страница 10)

– Да, правильно. Учитель отзывался о Добране очень тепло, хотя, сказать по правде, его, как и меня, не очень любили в школе. – Улыбка Веданы стала угасать, словно она снова вернулась в те тяжелые годы. Но вдруг, словно огонек, вспыхнула вновь улыбка на освещенном костром веснушчатом лице. – Помнишь, когда мы первый раз все вместе напились дурман-воды на каникулах, да еще и запили яблочным вином? Как же Добрану тогда похорошело! Он из воды не вылезал, думал, протрезвеет…

– Ага, крепость возводил на пруду, на котором весь скотный двор ходил в туалет. Еле вытащили будущего архитектора! – И снова они залили лужайку смехом. – Есть что вспомнить! А я помню, сестра, какие твои любимые предметы были. Ты всегда хотела стать знахаркой или повитухой, работать в больнице, помогать людям. И поэтому ты выбирала травы, лечение, химию, землеведение и биологию, будь она неладна, никогда мне не давалась. Я помню, как ты поступала в колледж, и мы с Добраном провожали тебя в твой первый день. А как ты хорошо закончила колледж, а потом…

– А потом война, подобно смерчу, втянула нас, подкинула и бросила в адскую воронку. – Перебила воодушевленного Белогора Ведана. – И стало страшно. Все, что было, разделилось на «до» и «после». Мы даже не понимали, кто наш враг, что мы сделали не так и чем навлекли такую беду на себя. – Белогор хотел обнять сестру, но это не требовалось. Она сидела неподвижно, подобно статуе: глаза были сухие, как пустыня, а взгляд неподвижно уставился в огонь, словно пытаясь прочесть в нем ответ.

– Такова цена неосмотрительности и бездействия. Послушай, Ведана, война позади. Мы победили и снова вместе. Нам нечего бояться. Ты лучше расскажи, засранка, как ты смогла освоить полет?

– Любовь окрыляет, это правда. Но, дорогой братец, поверь, я еще не столь искушена. – Ведана понизила голос, словно делилась сокровенной тайной. – Ходят слухи, будто в стенах нашей школы когда-то учился оборотень, постигший все звериные обличья. Легенды гласят, он мог обратиться даже в Змея Горыныча. И не было существа опаснее его. Шепчут, он принимал участие в Войне Крови, и, увы, не на нашей стороне. – Ведана придвинулась ближе, положила руку на плечо брату и почти загробным шепотом промурлыкала на ухо: – Страшно?

– Тьфу ты, дура! – Белогор испуганно отдернул ее руку, едва не свалившись с бревна. Ведана расхохоталась. – Ладно, давай спать. Похоже, Добрана мы не дождемся. Видимо, пошел ловушки расставлять. – Белогор устроился у костра и почти мгновенно засопел. Ведана, словно завороженная, смотрела на пляшущие языки пламени. Сон не шел. Напротив, ее манила лунная тропа. Но моргание становилось все чаще, и она поняла, что сон все же берет свое. "Придется спать сидя", – промелькнуло в голове.

Внезапный хруст сухих веток заставил ее встрепенуться.

– Добран? – рука инстинктивно потянулась к мечу. – Опять твои шуточки?

Видимо, пинок под зад тебе ничему не научил. Выходи немедленно!

В ответ – лишь тишина, нарушаемая предательским треском сучьев под чьим-то невидимым весом.

– Добран? – Ведана обнажила клинок.

Что-то черное мелькнуло в кустах. Она резко обернулась. Холодный свист

разрезал воздух, и Ведана почувствовала, как горячая струя хлынула по шее, обжигая доспехи. Дышать стало нечем. Перед ней стоял Добран, в руке он держал меч, с лезвия которого стекала кровь. Голова закружилась, и Ведана рухнула на землю. Мрак накрыл ее сознание, сквозь пелену которого прозвучали слова

Добрана:

– Да, дорогая! Со временем ты все поймешь.

– Ах ты, мразь! Я не могу так умереть! – выкрикнула она и, собрав последние силы, выхватила меч, бросившись в агонии на обидчика. С предсмертным хрипом она рухнула в пепел догорающего костра.

В руках Веданы оказалась обычная палка. Белогор и Добран жарили яичницу и готовили бодрящий кофе. Ведана судорожно ощупала шею, пытаясь оценить повреждения, проверила амуницию. Пальцы лихорадочно шарили по поясной сумке в поисках чего-то, но онемевшее тело покалывало, затрудняя движения.

– Доброе утро! – почти хором поприветствовали ее ребята, не отрываясь от кулинарных хлопот. Все их внимание было сосредоточено на сковороде, чтобы яичница не подгорела. Добран встал от костра и подошел к Ведане.

– Классный макияж, – ухмыльнулся он. – Вот, держи. – Добран протянул ей тарелку с яичницей и чашку кофе.

Он нежно убрал волосы с ее лица и вытер золу салфеткой. Затем вернулся к костру, скрутил самокрутку, наслаждаясь горячим кофе. Глубокий вдох, словно выдыхая все накопившееся со вчерашнего вечера. Самокрутка готова, прикурил и блаженно затянулся. Ведана проглотила яичницу и, покачивая бедрами, подошла к Добрану. Она забрала из его губ сигарету. Старый приятель лишь улыбнулся и принялся неспешно скручивать новую, словно знал, как Ведане нравится курить, попивая кофе. Это была проверка, и он ее прошел.

– Ведана, как спалось? Снился ли я тебе? – не отвлекаясь от своего занятия, спросил Добран.

– Подожди, – Ведана сделала глоток кофе. Сладко-горький вкус обволакивал вкусовые рецепторы, а зерна кофе разгоняли кровь с каждым глотком. И вот она, долгожданная затяжка. Синий дым проник в легкие, наполняя тело легкостью.

Начинается новый день. Медленный выдох, чтобы нос напоследок ощутил аромат табака и кофе.

Ведана посмотрела на Добрана. В ее глазах читалось, что в этом утреннем ритуале чего-то не хватает.

– Тебе правда интересно, что мне снилось?

– Ну, конечно, – кивнул Добран, прикуривая новую самокрутку.

– Ты меня убил, мразь! – ответила Ведана, закинув ногу на ногу и выдыхая ароматный дым. – А кстати, где ты был ночью? Дров мы так и не дождались!

– Ждала меня?

– Безумно.

– Я расставлял ловушки. Необходимо было пройтись по периметру и проверить, не поселился ли кто поблизости, чтобы ты могла спокойно храпеть.

– Я храплю?! Да ты сам дрыхнешь, как паровоз! – Ведана была рада встретить Добрана, их перепалка говорила об этом лучше всяких слов.

– Ладно, голубки, нам пора собираться. Ведана, насколько у нас окно? – перебил их спор Белогор.

– Нам хватит! – отрезала Ведана. – Необходимо за два дня пересечь Северный лес и выйти к реке, а оттуда мы поплывем на пароме. Ребята, ешьте от души, нас ждет долгая дорога.

Два часа спустя, облаченные в полное боевое снаряжение, путники двинулись в направлении, указанном Белогором. Лес завораживал: древние великаны и молодые деревца переплетали ветви, образуя над тропой подобие арки. Вдали, словно безмолвные стражи, вышагивали лешие, исполинские фигуры, неспешно обозревавшие свои владения, будто не замечая проходящих мимо. Разноцветные птицы, невидимые в ночной темноте, перепархивали с ветки на ветку, с любопытством разглядывая нежданных гостей и оглашая лес переливистыми трелями, напоминающими оживленную беседу. Прислушавшись, можно было различить в их щебетании определенные ритмы и уловить отличия в голосах разных видов.

Внезапно, прямо на тропе, вальяжно проползла змея. Удивительно, но если бы не Ведана, никто бы и не заметил ее, настолько искусно природа спрятала ее в своем зеленом полотне. Змеи – удивительные создания, пережившие тысячелетия. Ведана взглянула на Добрана.

– Помнишь, на уроках Животноведения нам рассказывали о Полозе, Царе Змей, что живет под землей и владеет несметными сокровищами?

– Да, помню. Но там говорилось и о том, что во время Войны Боли эти твари воевали против нас. Многие наши воины были утащены в подземные лабиринты этими гигантскими змеями, – задумчиво проговорил Добран, провожая взглядом скрывшегося в траве полоза.

– Да, я читала об этих жутких событиях. Но, говорят, мы заключили мир, договорившись с Царем Змей, – ответила девушка. – Ведь тогда мы были единым целым, и Боги Нави, Яви и Прави правили объединенным Троецарствием.

Тропа была хорошо утоптана – верный признак того, что ею пользовались многие поколения существ. Листва на деревьях играла всеми оттенками: белым, желтым, зеленым. Внезапно Белогор остановился и устремил взгляд вдаль.

– Не может быть! Легенды не лгут! Это Вилы! Мы можем получить благословение от Перуна! – И он сорвался с места, устремившись в чащу леса, оставив товарищей позади.

– Какого лешего, Белогор! Куда ты?

– Чего стоишь? За ним! – игриво воскликнула Ведана с лукавой улыбкой. И они, поддавшись порыву, бросились следом. – Помнишь, Добран, как это было? – Ведана посмотрела на Добрана с нескрываемым восторгом. – Я тебе напомню! – С этими словами она сделала кувырок назад, и перед Добраном предстала прекрасная волчица.

С дерзкой ухмылкой, не оставляющей места для сомнений, Ведана решила немного пошалить. Добран ответил кувырком, превратившись в матерого волка. Волчица подошла к нему, и в ее глазах блеснули слезы. Перед ней стоял старый друг, израненный и потрепанный жизнью. Но тут ее взгляд изменился, словно шрамы исчезли. Легким ударом хвоста по морде Добрана она попыталась убежать.

Глаза волка загорелись азартом, и, слегка покусывая подругу, он погнался за ней вглубь леса. Они резвились и катались в опавшей листве, как маленькие щенки, словно ждали этой возможности побыть наедине, вдали от забот старшего брата.

Тем временем Белогор бежал, словно ужаленный разъяренной осой, приближаясь к холму, на котором, по легенде, танцевали Вилы. В своих полупрозрачных платьях они совершали свой танец, пытаясь вызвать дождь Перуна, вытягивая тонкие нити из облаков. Задыхаясь от усталости, он почти на четвереньках, пытаясь отдышаться, произнес: