Ирина Алябьева – Осколки (страница 2)
Маленький мальчик забился в истерике, его мир рушился на глазах. Он вцепился в ногу матери, пытаясь спрятаться от надвигающегося кошмара, зажмурился, словно это могло спасти его. Но чья-то грубая рука отдернула его, оторвав от материнской защиты.
– Он останется со мной! Я научу его, как правильно жить, – прорычал молодой человек, сжимая ребенка в своих руках.
– Я лучше умру, чем отдам его тебе! – закричала девушка, ее голос сорвался, превратившись в звериный рык. Она бросилась на обидчика, словно тигрица, защищающая своего детеныша.
– Шлюха! Ты мне не помешаешь! Ребята, помогите! – обернувшись, взревел он, и из кустов, словно тени, выскочили пятеро озлобленных мужчин.
Девушка замерла в отчаянии. Что она могла противопоставить этой своре
головорезов? Собрав остатки сил, она сжала кулак и нанесла удар, точно в нос. Ребенок выскользнул из ослабевших рук мучителя, а сам он рухнул навзничь, из разбитого носа хлынула кровь.
– Мразь! За это мои ребята тебя по кругу пустят! – прохрипел он, лежа на земле и вытирая кровь.
Девушка, подхватив сына на руки, бросилась бежать, понимая, что все ее вещи и деньги остались в чемоданах. Острая боль пронзила ногу – видимо, в драке он повредил ей что-то. Она прикрыла сына собой, обняв его крепче. Звуки выстрелов заставили ее обернуться. Бандиты в панике разбегались в разные стороны, а за ними, рассекая воздух, неслись люди в черных доспехах. Она не могла разобрать их слов, пока на поверженного злодея надевали наручники. Ей пришлось подойти ближе.
– Ну что, мразь, попался! Служба безопасности Старой Ладоги, это тебе о чем-нибудь говорит? Ты обвиняешься в вымогательстве, воровстве и торговле наркотиками, – приговаривал рыцарь в черном, заламывая ему руки. – Девушка, вам лучше не подходить, он опасен. Вдруг кто-то из его дружков вооружен.
– Всех поймали и уже погрузили, – прервал его коллега.
– Отлично. Пакуйте и этого.
– Подождите, я хочу ему кое-что сказать.
Рыцари переглянулись и поставили злодея на ноги.
– Только быстро!
Девушка подошла вплотную и с ненавистью плюнула ему в лицо. Слюна, смешанная с презрением, стекала по его носу и губам.
– Тварь! – выплюнул он в ответ, прежде чем его увели.
– А ты – крутая! – произнес рыцарь, снимая шлем. Перед ней стоял смуглый мужчина с черными, как ночь, усами и густыми бровями. – Меня зовут Владимир, но можешь называть меня Господином.
– Нет, Владимир меня вполне устроит.
Лицо девушки озарила легкая улыбка. Парень тоже засмеялся.
– Слушай, а ты – горячая штучка! Если вдруг заскучаешь, вот моя визитка.
Скоро я стану очень влиятельным.
– Хорошо. Значит, сможешь мне помочь? – саркастично заметила девушка.
– Куда путь держишь, красавица? – Владимир указал на подъезжающее такси.
– К другу в Миргород. Он поддержал меня в трудную минуту.
Девушка взяла сумки и понесла их к машине.
– Как зовут твоего парня? – кивнул Владимир на заплаканного ребенка.
Девушка улыбнулась:
– Моего сына зовут Добран!
– Добран, арбалет-то взял, дружище? – Белогор переминался с ноги на ногу, словно медведь, потревоженный зимней спячкой.
– Целую неделю топаем через этот хребет. Понимаю, конечно, Кикимора, может, и права насчет "чем дальше в лес, тем меньше дров"… в смысле, безопаснее. Но, при всём уважении, Белогор, питать надежду найти камень души… ой, прости, осколок… это…
– Добран, не будь ты мне другом детства, оставил бы здесь! Я больше года ищу, расспрашиваю всякую нечисть, от старых леших до проклятых бесов, у которых прощения не допросишься. Кикимора – последняя зацепка, и если она не врёт, то у Баюнов из Последних сказаний должны быть свитки!
– Белогор, старина, после Войны Крови, которая, напомню, унесла четверть населения Троецарствия и развалила королевство на куски, шанс найти хоть упоминание о свитках, а уж тем более об осколках камней души…
– Тсс! Почти пришли.
Горный хребет обрывался, и взору открывалась долина, залитая солнцем. Зрелище было захватывающим: изумрудный ковёр травы, усыпанный цветами невиданной красоты. Красные, синие, желтые, ростом в два метра, их огромные цветки напоминали зонты, под которыми можно было укрыться от ливня или палящего солнца. Белогор Каштанов и Добран Алянов замерли, любуясь открывшимся пейзажем.
– Привал! Нужно отдохнуть и набраться сил перед этой цветочной чащей, – Белогор скинул рюкзак с плеч.
– Слушаюсь и повинуюсь, мой генерал! – Добран, как всегда, не упустил
возможности подшутить.
– Я пойду расставлю метки и ловушки. С высоты следить за долиной будет
проще, – Белогор направился прочь, оставив Добрана одного.
"Нужно развести огонь". Добран принялся за поиски хвороста. В горах найти сухое дерево – задача не из легких, но после пары часов трудов его старания увенчались успехом. Шалаш из брёвен, сложенный треугольником, ждал лишь искры, чтобы согреть путников. Парень достал спички и чиркнул по коробке. Сера на кончике зашипела, и уверенный огонь охватил спичку. Добран поднес ее к костру, и пламя охотно перекинулось на сухие ветки, разгораясь всё сильнее.
– Уже неплохо! – с гордостью проговорил он и достал железные чашки, насыпал в них кофе. Затем выудил из рюкзака пакетики растворимого супа, высыпал их на дно походного котелка, налил воды из бутылки и стал ждать, пока вода закипит и превратит сублимированный порошок в подобие обеда. Рядом с котелком расположился походный чайник, наполненный водой. Не теряя времени, Добран принялся расстилать спальные мешки.
– По периметру чисто, ловушки расставлены! – Резкий голос Белогора заставил парня вздрогнуть и отвлекся от раскладывания спальников.
– Отлично! У меня тоже почти всё готово! – Добран кивнул на закипающую воду.
– Тогда к столу! – Белогор улыбнулся.
Ребята набросились на дымящийся суп, орудуя двумя ложками на один котелок.
Голод был зверским, настолько, что забывали подуть на обжигающий язык и горло варево. Вскоре от супа остались одни воспоминания, и, завернувшись в спальные мешки, бойцы неспешно потягивали кофе. Молчание, нарушаемое лишь потрескиванием догорающего костра, и взгляд, устремлённый в усыпанное звёздами небо.
– Хорошо, когда рядом есть человек, с которым можно просто молчать, —
Добран тепло посмотрел на старого друга.
– И то верно! Спокойной ночи, Добран! – Белогор отвернулся и мгновенно
засопел, провалившись в сон. Добран же еще долго любовался мерцающими далями, пока и его не сморил сон.
– Белогор, пригнись! – земля содрогнулась, ядро разорвалось совсем рядом, окатив окоп и друзей волной песка и гари.
– Да, что-то наша артиллерия не спешит отрабатывать по меткам, —
отряхиваясь, проворчал Белогор.
– Да как им работать, если почти сразу накроет ответкой, – парировал Добран. – Нужно дать им шанс сменить позицию.
– И что предлагаешь? – Белогор вопросительно вскинул брови, продолжая
вытряхивать песок из-за шиворота.
– Попытаемся найти припасы. Прочешем вдоль окопа.
Друзья, согнувшись в три погибели, крались вдоль траншеи. Неистовый свист пуль, словно невидимые косилки, перепахивал землю над головами, заставляя невольно вжиматься в глинистые стены.
– Вот же гады! – выплюнул ругательство Белогор.
– Что случилось? – Добран встревоженно посмотрел на друга.
– Они не подавили вражеские пулемётные гнёзда. Плохи наши дела, Добран, ох, плохи… – Белогор помрачнел.
– Ложись! – Добран заорал во всё горло. Мощный взрыв швырнул их в разные стороны, разметав по окопу, словно щепки.
– Помогите…
– Добран, смотри! – Белогор указал дрожащим пальцем.