Ирина Абашева – Закрытый остров (страница 8)

Не знаю, сколько я так плелась, но перед забором, добротным, с кольями и распахнутыми воротами, ускорилась. Есть забор – есть адекватные люди, ну, по крайней мере, будем надеяться.

Зайдя за забор, словно через пелену я разглядела домики, улицу, деревья. Но вот людей не было. Я покачивалась и спотыкалась на каждом шагу. В голове абсолютно пусто.

Наконец заметила, что в одном из домиков открыта дверь. Зашла. Язык опух и не помещался во рту, ноги заплетались. Я переступила порог; слева мелькнула тень, и я рухнула на пол.

Глава 10

Голова раскалывалась. Я попыталась повернуться набок. Больно-то как! Капец просто. Приоткрыла правый глаз. Где я? Открыла левый.

Абсолютно белый потолок, стены. Блин, от цветастого покрывала зарябило в глазах и заболела голова. Прищурилась. Где я? На светлой тумбочке – стакан и графин с водой. Пить, скорее. Все вокруг стало неважно. Сев, дрожащими руками я налила себе воды.

Первый глоток болезненно прокатился в желудок. Закашлявшись и поморщившись, я протолкнула в себя тугой ком. Стала жадно пить воду. Поперхнувшись, закашлялась до слез. Когда буханье утихло, снова принялась пить, но уже более мелкими глотками. Все. Не могу больше. Еще немного – и лопну. Я остановилась.

Ну вот, с главным покончено. Где я? Комнатушка без окон. На кровати – сбитое покрывало из разноцветных квадратиков, на полу – толстый ковер. Больница или лазарет при отеле? Шторка, которая заменяла дверь, отдернулась, и на пороге возник парень.

Совсем еще подросток, нескладный, с острыми чертами лица. Загорелый и белозубый. Слава богу. Значит, мне просто приснился этот, с ногтями и безумным взглядом. Видимо, на солнышке перегрелась, вот и свалилась с непривычки. У парня были беспокойный взгляд и улыбка на пол-лица, а брови практически сошлись у переносицы. Он явно хотел начать разговор, но не знал, как.

– Здравствуйте, – прохрипела я на русском.

– Здравствуйте, – произнес он с небольшим акцентом и снова широко улыбнулся. – Вы меня понимаете?

– Понимаю, – осторожно произнесла я, кивнув. – Вам, наверное, мои документы нужны? Сейчас доберемся до отеля, и я вам все предоставлю.

– У нас возникла небольшая проблема, – он принялся разминать руки, вид у него стал очень виноватый.

– Касым! – довольно резко нарушил тишину громкий голос. – Касым, ты где? Мне передали, что нужно срочно с тобой встретиться. Что случилось?

Парень, едва услышав голос, вжал голову в плечи. Еще раз виновато улыбнулся и пропал за шторкой.

– Я здесь. У нас возникла небольшая проблема. Я не хотел об этом говорить при всех, – это уже было произнесено на турецком. Было слышно, как парень удаляется от комнаты, в которой сидела я.

– Какие ещё проблемы могут быть? – устало вздохнул обладатель звучного голоса – Что могло случиться? Ты же знаешь, что завтра Кютай придет.

Касым что-то принялся объяснять. Я смогла разобрать лишь несколько отрывков из разговора.

– Мусор, а тут вот это… – шептал парнишка. Потом снова неразборчиво.

– Да как это так! – шепотом возмутился его собеседник. Потом они снова пошептались, тихо и неразборчиво. – Понятно, ладно. Можешь идти домой. Только маме ни слова, я сам ей сообщу.

– Да, и еще. Она русская и, судя по всему, нас совсем не понимает. – хлопнула дверь, и стало тихо.

Прошлепали босые ноги, отодвинулся и скрипнул стул. Снова тишина. Я, обняв уже ставший родным графин с остатками воды, медленно сползла с кровати. Ноги вначале протестующе заныли, но, не обращая на это внимания, я доковыляла до шторки.

Благодаря ковру, в котором я утопала по самые щиколотки, передвигаться получалось бесшумно. Выглянула. Большое помещение, похожее на гостиную. Через огромные окна сочился затухающий солнечный свет. На полу светлая плитка, стены выкрашены в белый. Посередине просторной и пустой комнаты стоял массивный деревянный стол и такие же стулья.

На одном из них, облокотившись на столешницу и опустив в ладони лицо, сидел мужик. Мне удавалось разглядеть только его спину. Широкоплечий, темная футболка хорошо прорисовывала бугры мышц. А еще у него была коса, толстая, длинная, черно-серая. Он сидел, а она доставала до пола. Интересно, ему удобно с такой гривой ходить?

– Вот что мне теперь с тобой делать? – мужик резко повернулся в мою сторону. Что за… Мать твою! Я, холодея от страха, начала пятиться обратно, ведь узнала в сидящем на стуле того самого из леса, который сказал бежать. – Ты же меня даже не понимаешь. Вот что мне с тобой делать? Еще и напугалась. Совершенно бесподобно!

Не надо ничего со мной делать. Лучше всего – вернуть домой. Я, задернув занавеску как можно плотнее, быстро взобралась обратно на кровать. Забилась в уголочек, обнимая графин, и принялась ждать. Бежать некуда, в каморке нет окна. Но постараться отбиться от мужика графином есть хоть мизерный, но шанс.

Мужик прошлепал босыми ногами по гостиной. Шикнули открываемые ящики, и хлопнули дверцы.

– Ну и как я должен постучаться теперь? Все изначально пошло не так, – пробормотал он.

Мужик потоптался на пороге и отодвинул край занавески. Зайдя, занял практически все пространство. Огромный и высокий, как медведь, он внушал страх и трепет. Первым, что бросалось в глаза, помимо роста и габаритов вошедшего, был шрам.

Говорят, шрамы украшают мужчину. Врут! Он делал и до этого весьма грубое лицо еще более суровым. Тянулся с левой стороны лица от брови. Задевая щеку, проходил по шее, ключице и терялся в вороте футболки. Белесый, наверняка старый. Интересно, когда мужик его получил?

Мужик присел на край кровати и протянул мне листочек и ручку.

– Пи-и-и-исаа-а-ать, – медленно растягивая слова, он пальцем одной руки водил по ладони другой. Затем ткнул в себя, а потом в меня и повторил росчерки на руке. – Я те-е-ебе-е-е-е буду пи-и-исать. Ты – мне. Ох боги, дайте сил.

Последнее явно предназначалось не мне. Интересно, сказать ему, что я все понимаю, или не стоит. Что будет безопаснее? Непонятно. Хотя, с другой стороны, Касым неплохо говорил на русском. Ну да ладно. Потом скажу, что со страха все забыла. Итак, что же ты придумал, еще один любитель игры в «крокодил»?

– Меня зовут Текер, – он потыкал пальцем в грудь и протяжно, будто умалишенной, повторил: – Те-е-ееке-е-е-ер. Ты меня понимаешь?

Он выжидательно уставился на меня. Я кивнула, так до сих пор и не решив, говорить о своем понимании их языка или нет.

– Отлично, – он торжествующе улыбнулся.

Правильно, ведь практически научился общаться с обезьянкой, то есть со мной. Палец указал на меня. И потом обратно. Туда – обратно:

– Текер, а ты. Я – Текер, а ты.

Вот он не представляет, как велико было желание назваться кем-то наподобие Марии Антуанетты, графини Кляземской и матери всех драконов. Но человеколюбие во мне победило.

– Женя, – представилась я коротким именем и продолжила на русском. – Меня Женей зовут.

Пусть потом узнает, что я его понимаю, и сведет свои брови в гневе. Но как-то признаваться раньше времени не хотелось. Так хоть мою участь будут при мне обсуждать, а не за спиной.

– Женья. Хорошее имя – Же-е-енья, – он задумчиво растягивал имя, как будто пробуя его на вкус. – Женья ку-у-у-уша-а-а-ать?

Я смотрела на мужчину, который раз за разом подводил руку ко рту. Ага, а потом дай лапу, апорт и прочие команды. Я вдохнула, выдохнула. Порылась в себе в поисках остатков человеколюбия. Нашла. Кивнула. Хотя, скорее, это победило чувство голода. Мужик, обрадовавшись, встал с кровати и дошел до шторки. Беседы со мной явно его не вдохновляли.

– Так, интересно, что ты ешь? – он почесал голову, выходя из помещения. Я сползла с кровати, поставила на стол графин и направилась за ним.

« Питаюсь росой, одуванчиками и чистым воздухом», – подумалось мне. Что-то сарказм во мне сегодня достиг максимального уровня. Ну и пусть, главное – не ляпнуть что-то сгоряча.

Я пошлепала босыми ногами по прохладной плитке. Ужасно. Затем попыталась отряхнуть одну ногу о другую. Прилипший песок противно скрипел при каждом шаге. Так не пойдет. Сначала надо бы помыться. Догнав шедшего впереди Текера, я постучала по спине.

Он обернулся, и я уставилась на замысловатый узор на его футболке. Нет, меня не интересовал его рисунок, – просто мужик был немаленького роста, а я вот совершенно не отличалась этим. Чтобы посмотреть в его лицо, мне приходилось поднимать голову. Я задрала ее повыше и помахала рукой в воздухе, изображая, будто пишу.

– Листок и ручку, – сказала я на родном, понимая абсолютную бесполезность этих слов. – Писать, вернее, рисовать.

На удивление, он понял и протянул мне необходимое. Интересно, а тут в курсе, что есть ванна и душ, или они моются под дождем… Так, пойдем методом исключения. Я нарисовала ванну и душ. Показала Текреру или Трекеру или… нет, так тебя очень сложно будет называть. Язык можно сломать. Буду звать тебя Крекер. Ну так вот: я показала Крекеру мой шедевр и для верности потыкала пальцем.

Он осмотрел меня с макушки до пят и покачал головой. Так и думала, придется ждать ближайшего дождя. Развернувшись, он потопал в другую сторону. У них реально негде помыться?! Я почесала голову – сразу зачесался бок и под коленкой. А может, у них есть лужа? Великая пресная лужа? Пожа-а-а-алуйста. Застонав, я пошла за ним.

Глава 11

Все оказалось гораздо лучше. Длинный коридор заканчивался баней. Она была очень похожа на нашу – с парилкой, мойкой и предбанником. В мойке обнаружился заветный душ.