Ирин КаХр – По Цельсию до 1100 (страница 4)

— Простите, Алиса, а вот этот вопрос... — раздалось за спиной, и я, не выдержав, оглянулась. Спрашивал высокий парень, смуглый и с пивным пузом. Неприятный, но почему-то привлекающий взгляд.

— Не зачитывайте вслух, отвечайте, как понимаете, — строго оборвала Алиса, даже не подняв головы. — Пожалуйста, заканчивайте, у вас есть ещё... — она бросила короткий взгляд на наручные часы: — Десять минут.

«Десять?!» — я в панике обратилась к листу, пытаясь вникнуть в смысл. И зависла, неспособная прочитать. Знакомые с детства буквы я узнавала, но складывались они в совершенно непонятные слоги и тем более слова.

«Псреетдьсвать, птосжйаула»

«Кка ыв отцееанвие совё реачбое мтесо?»

«Дночсоттао ли оон бнесзаопо?»

«Чот ыб ыв илзимнеи ан сёвом реачбом мтосе?»

«Ккиае угсули ыв ыб хлоети пточлуь?»

— Что за?! — возмущённо зашипела я и, вскинув голову, сразу встретилась взглядом с мужчиной, который сидел через проход в параллельном ряду. Лет пятидесяти, седой, строгий, как полковник в отставке. Только думалось, что обычно у военных не бывает настолько растерянного выражения лица. Заметив моё внимание, он открыл рот, но, вспомнив предупреждение платиновой Алисы, не проронив ни слова, уткнулся в опросник и с ожесточением начал писать. Со своего места я видела, насколько сильно он давил на карандаш, продавливая бумагу.

Пришлось и мне вернуться к заданию. Но вместо сосредоточенности на непонятном тексте в голову полез перечень нарушений. Может, я и не знала его наизусть, но почему-то вдруг уверилась, что наказать за отказ отвечать на кракозябные вопросы меня не могут. Так что, как там Алиса сказала? «Отвечайте, как понимаете». Ну, собственно, вы сами попросили!

«Варкалось. Хливкие шорьки пырялись по наве, и хрюкотали зелюки, как мюмзики в мове». — Размашисто написала я напротив первого вопроса и обвела волнистой линией. А потом ещё и нарисовала улыбающуюся рожицу. Глупо, конечно, по-детски, но зачёркивать не стала, лишь к остальным вопросам с воодушевлением написала по строчке из билетов по охране труда. Но в конце меня снова пробило на ха-ха. В результате на свободном месте появилось размашистое: «Да здравствует наш директор, самый человеколюбящий директор в мире!» Не, ну, а что?

— Сдавайте!

О, а я даже и уложилась!

Листы поползли обратно.

Глянуть чужие ответы не удалось даже мельком. Едва кипа оказалась у меня, платиновая Алиса, которая, пока все писали, сидела на выдвижном стульчике возле водителя, встала.

— Не задерживайте, пожалуйста! — И стопку из моих рук буквально вырвала тощая женщина с неопрятной стрижкой и нарисованными бровями, сидевшая впереди. А жаль! Было интересно, как на непонятные вопросы ответили остальные. Но не настолько, чтобы перехотелось спать. А раз опрос окончен, может быть, нас оставят в покое и дадут подремать несколько минут, прежде чем автобус доедет до города?

По факту никому, кто этого хотел, больше не мешали. Но меня очень напрягло то, что вопреки ожиданиям непрошеная гостья и не подумала покинуть автобус. Опершись спиной о кресло водителя, продолжая проявлять чудеса балансировки и стоять, не качаясь на высоких каблуках, она просматривала полученные от нас ответы. Без эмоций и очень быстро, ловко перекладывая и тасуя меж собой листы.

Из-за высоких спинок кресел я не видела остальных и могла переглядываться лишь с «полковником в отставке», которого, как и меня, по-видимому, сильно беспокоило присутствие в автобусе постороннего человека. И от этого беспокойства желание спать, пусть не пропало совсем, но явно притупилось.

Когда бумажная пачка разделилась на две, девушка коснулась плеча водителя:

— Остановите!

Она сказала спокойно и достаточно громко, чтобы не быть внезапной, в конце концов, и мужчина знал, что она стоит у него за спиной, но всё равно остановка оказалась слишком резкой. Меня опять кинуло лицом на спинку впередистоящего кресла. Но моё возмущение потонуло в общем гуле, возникшем после нового сообщения блондинки. Кажется, не заснули многие.

— Сейчас все, кого я назову, должны будут покинуть автобус.

Блин, там что, ещё и фамилию нужно было писать?! Ахнула я и уже почти привычно переглянулась с седым мужчиной. Вероятно, думая о том же, он сурово поджал губы. А вот остальных, наверно, больше беспокоил вопрос выхода из автобуса. Добираться домой пешком — желающих не было. Хотя во всём происходящем сейчас эта проблема выглядела наименьшей бедой. И пусть никто не запаниковал вслух, Алиса разъяснила:

— За нами следует ещё один автобус, вы пересядете туда!

С недосыпа и от страха я становлюсь жутко болтливой. Обычно я могу себя контролировать, но, видимо, прямо сейчас либо первое, либо второе перевесило. А, может, повлияло то самое беспокойство, не давшее мне заснуть сразу после опроса.

— А остальные?

Блондинка нашла мою вопрошающую физиономию мгновенно. Только что смотрела куда-то в сторону, а, услышав голос, тут же впилась взглядом.

— А остальные... останутся! — твёрдо проговорила она и, не дав мне опомниться, прочла с первого листа: — Акити Лоп!

— Я! — истерично выкрикнули сзади, и мимо торопливо протиснулась девица в белом головном платке. Она вышла первой. Выглянув, я увидела, как она, на мгновение замерев у открытых дверей, всё же двинулась к хвосту автобуса и там исчезла. Проследить за ней дальше не получилось бы в любом случае. Заднее окно автобуса закрывала плотная занавеска. Зимой мешающая, а вот весной и летом вещь просто бесценная, так как закрывала от палящих лучей солнца. И если бы я сидела рядом, то не удержалась бы отодвинуть её и выглянуть. Просто из любопытства. Посмотрела бы на другой автобус, учитывая, что мне как раз в него пересесть не предложат. Хотя бы потому, что на моём листе платиновая Алиса не сможет прочитать фамилию.

Расторопно и не оглядываясь салон покинуло сорок восемь человек. Не надеясь услышать своё имя, мне оставалось только считать тех, кто выходил. И с каждым, кто вышел, напряжение усиливалось. Раньше я чувствовала себя так, идя на сменно-встречные собрания, заранее ожидая выговора. Теперь же беспокойство пришло из-за того, что я опять выделилась.

Собственно, может, этого и следовало ожидать с момента, как я нарисовала на опроснике смайлик? Но кто ж мог знать, что за той мешаниной букв прятались реальные вопросы? Так что теперь меня всерьёз мучили два вопроса: зачем кого-то, в том числе меня, оставили, и... блин, как те, кто вышел, сумели прочитать текст?! При этом я даже не могла сказать, какой именно волновал меня сильнее.

Когда вышел последний из названных — тот самый смуглый парень с пивным пузом, блондинка снова коснулась плеча водителя:

— Продолжаем движение!

Двери закрылись, и автобус тронулся. А те, кто остались, непроизвольно поднялись с мест. Всего шестеро. Я, отставной военный, впереди лохматый коротышка, сбоку от него, за пару кресел от меня полная женщина с пухлой сумкой, сзади обнаружились стриженный под бокс мужчина в тельняшке и искусственная блондинка в низких и вызывающе коротких шортах.

— Вы ведь не из проверяющих? — голос у «полковника в отставке» звучал надтреснуто и хрипло, как у курильщика.

Прежде чем ответить, «дорожная модель» Алиса обвела всех долгим и внимательным взглядом, попутно убирая листы с результатами опроса обратно в папку.

— Нет.

Чётко, ёмко, быстро. Как выстрел. «Полковник» отступил, едва ли не падая обратно на кресло.

— Тогда кто вы? — почти взвизгнул коротышка, выступив в проход. Даже пребывая в лёгком мандраже, я не могла не заметить крупных дыр на его джинсах. Последний писк моды.

— Не важно. — Ещё «выстрел», и новая жертва.

— А куда нас везут? — робко пискнула «наша» блондинка.

— В АБээСэС. — «Расстрел» продолжался.

— Что это? Я не знаю такой организации, — зычно пробасил стриженый «боцман».

— Зато там знают вас. — «Ранен и убит». Боцман с сердитым пыхтением скрылся за спинками сидений.

— Но мы же ничего такого не сделали! — отчаянно выдохнула полная женщина, как ребёнка прижимая к себе сумку.

— Вот там и выясним, что вы сделали, делаете и собираетесь делать!

Под конец «Платина» решила не экономить и выпустила «автоматную очередь». «Получив ранение» по касательной, я подавилась воздухом.

— Как ваше АБээСэС могут знать, что я собираюсь делать, если я сама этого не знаю?

— Вот там и узнаете! — отшила Алиса и отвернулась.

«Шах и мат»!

Как и все до меня, «убитая» я упала на место. Честно, даже и не представляю, почему не впала в истерику. Лишь от новой волны беспокойства заныло расцарапанное плечо. Потирая его сквозь одежду, я уставилась в окно. Пейзаж торопливо менялся с пригородного на сельский и ещё быстрее на прибрежный. Технически я знала, что море у нас неподалёку. Но, вероятно, я единственный человек в городе, кто не выбирался на побережье с тем, чтобы отдохнуть. Не знаю, хорошо ли это или плохо. Зато теперь имелся отличный шанс наверстать упущенное и полюбоваться окрестностями. Только вот не хотелось.

Что за организация это «АБээСэС»? Сколько ни ломала голову, я не могла не то что вспомнить, даже придумать никакой подходящей расшифровки этим четырём буквам. Впрочем, если уж придумывать. «Адаптационная боевая Сармата». А что, хорошо звучит! Но нет, не хватает одной буквы. Тогда, может, «Адаптивное бюро Священного союза»?