Ирена Мадир – Обскур (страница 9)
Я застываю, потому что по коже пробегают мурашки. Моё тело реагирует на опасность, которую ещё не в полной мере осознал ум. Сомнений не остаётся, когда по воздуху разливается знакомый свист…
Пальцы сами обхватывают лампу и швыряют её в сторону звука. Звон и удар импровизированного снаряда то ли об стену, то ли об пол меня не интересует. Главное – свист прервался. Я спрыгиваю на пол и выскакиваю в коридор, однако торможу у самой лестницы и почти вою от отчаяния. Опять спуск. Опять смерть за спиной.
«Ты справишься. Ты в знакомом доме. Ты изучила лестницу!» – уговаривает рациональная часть. Вцепившись в перила, я спускаюсь, сосредоточившись на своих ногах, а не на свисте, который уже несётся вдогонку.
Проклятый Ворон играет. Он мог бы поймать слепую девчонку мгновенно, но вместо этого лениво идёт по пятам.
Когда ступни касаются пола первого этажа, из меня вырывается выдох облегчения. Справилась! Я быстро двигаюсь по стенке к выходу, натыкаюсь пальцами на ключницу… Пусто! Чтобы открыть дверь, мне нужен ключ, которого нет! Естественно, этот урод забрал его!
Страх душит, но я бегу в зал, спотыкаясь о ковёр. Приглушённый смех рядом даёт понять, что маньяк видит меня, более того, забавляется от неловкости своей жертвы. Я боюсь и ненавижу его одновременно, но не останавливаюсь, ощупывая прохладное стекло.
– Куколка-Куколка, – цоканье языка раздаётся так близко, будто Ворон стоит прямо за спиной, – ты заперта в вольере с хищником.
Я не комментирую дурацкую метафору и дёргаю за оконную ручку. Ничего не происходит даже спустя несколько попыток. Очевидно, мерзкий убийца просто не позволит выбраться. Вероятно, он крепко держит створки, а моих сил не хватит, чтобы распахнуть их. Проклятие!
Я снова срываюсь с места, а Ворон смеётся над моими попытками спастись. Злость во мне закипает, разгоняя леденящую панику. Вбежав на кухню, я хватаю первый попавшийся нож, а затем отхожу к стене так, чтобы упереться в неё лопатками, и жду.
– Разве можно Куколке играть с заточенными лезвиями? – язвительно интересуется Ворон.
– Я зарежу тебя, если подойдёшь! – Фраза выходит более жалкой, чем я надеялась. Голос дрожит, а моего раздражения не хватает, чтобы быть достаточно храброй и игнорировать ужас, извивающийся внутри.
Ворон молчит. Я не вижу его, но ощущаю запах – сплетённые ароматы деревьев, мха и стали. Его шаги – пар над водой. Они абсолютно бесшумны. Распознать, где он находится, нельзя.
– Что я сказал, Куколка? – в воздухе вибрирует низкий баритон.
Ворон легко перехватывает мои запястья, поднимая их одной рукой, а второй без труда вырывает из пальцев нож. Он наклоняется, упираясь своим носом в мой. Его тело настолько близко, что почти вдавливает моё в стену.
– Нельзя играть с острыми предметами. А что, если ты поранишься? – продолжает Ворон. Его длинные волосы скользят по моей щеке, а шёпот щекочет ухо: – Или ты хотела пораниться? Хотела, чтобы я
Я пытаюсь вырваться, но тщетно.
– Мне понравились наши догонялки, Куколка, – говорит Ворон, и теперь его дыхание обдаёт моё лицо. – Будем считать это разминкой, да?
Было бы проще, если бы из его рта вырывалась кариозная вонь, но вместо неё я ощущаю ментол и… кровь. Ну ещё бы!
– Хорошая игрушка, сама дала мне в руки оружие, какая умница. Ты будешь послушной куклой?
К моей шее прислоняется холодное лезвие, его остриё царапает кожу над пульсирующей веной. Я застываю, лишь бы не шевелиться лишний раз и жалобно всхлипываю.
– О, ты издаёшь прелестные звуки, Куколка. – Ворон подаётся вперёд, вжимаясь в меня тазом. – Если постараешься, у меня точно встанет.
То есть, эта сволочь собирается не просто убить свидетельницу, а предварительно трахнуть? Ненавижу его! Настолько сильно, что сдерживать слёзы отчаяния становится проще и я сглатываю их, стараясь говорить ровно:
– Что тебе нужно?
Ворон касается моего лба губами, но не целует. Он делает так для того, чтобы я могла понять – сейчас он улыбается.
– Мне нужна моя Куколка. И её сладкая кровь.
– Ты что, вампир?
Ворон хохочет так, будто услышал самую смешную шутку за год. Но, по крайней мере, убирает нож в сторону.
– Ты думаешь, я холодный засранец с драматичными приторными фразочками из сопливых книжек?
– Думаю, ты просто маньяк, который хочет убить жертву.
– Маньяк? Не-ет, Куколка, я кое-что гораздо хуже. Я Ворон…
Я резко выдыхаю, получая подтверждение имени, которым сама нарекла его. Он продолжает:
– …чудовище из чащи Великого леса. – Легко представить, как разгораются его рдяные глаза, как он скалит зубы и ухмыляется, как на его лице отпечатывается зловещее выражение. – И я здесь для того, чтобы поиграть с новой игрушкой так долго, как получится. Ведь пока к тебе не вернётся зрение, ты не сможешь опознать меня. Пока к тебе не вернётся зрение, ты,
Собственное имя, сорвавшееся с губ убийцы, заставляет ладони вспотеть. Оно звучит угрожающе. В висках болезненно пульсирует, а в горле скручивается ком, мешающий воздуху проникать в лёгкие.
– Что насчёт твоего убийства… Я хочу забрать гораздо больше, чем только твою жизнь… – Ворон опять вдавливает нож в мою шею, требуя: – А теперь скажи, кто ты.
– Кукла, – едва слышно отвечаю я. Нельзя спорить с сумасшедшими и монстрами. А Ворон и то и другое.
– Не так… Ещё раз.
– Твоя послушная Куколка.
– Вот так, умница, – хвалит он и перебирает пряди моих волос. – Ты подстриглась. Я заметил сразу…
Будто меня волнует, заметил ли маньяк изменения в моей внешности. Ответ – нет! Что действительно волнует, так это нож в его руке.
– Тебе идёт новая причёска, – заключает он.
Его пальцы крепче сжимают мои запястья, поднятые над головой и прижатые к стене. Холодное лезвие распарывает кожу на одном из них, и кровь стекает вниз. Ворон делает судорожный вдох и прижимается ещё теснее, вминаясь в меня и ловя губами каждую каплю.
– Ты такая вкусная, Куколка. Тобой я делиться не стану ни с кем…
Снова нож. Теперь он царапает щёку. Язык вылизывает её, а я ощущаю шарики пирсинга на нём с каждым движением. Остриё спускается дальше, раня шею, и горячий рот втягивает новую порцию крови.
Мне хочется биться в руках Ворона, мешать, но это всё равно бесполезно. Крики и рыдания я тоже сдерживаю, кусая губу. Он не получит от меня никакой реакции. Никакой, даже самой крошечной.
Запах крови перекликается с её привкусом во рту из-за того, как сильно мои зубы впились в тонкую кожицу. Морок! Я будто помогаю добыть ещё больше того, чего Ворон так жаждет! И он явно замечает это, потому что мой жалкий контроль рушится, когда широкая рука обхватывает подбородок, вынуждая меня запрокинуть голову. Я непроизвольно стону, когда Ворон впивается поцелуем в мои губы…
Глава 5
Я вздрагиваю и резко выдыхаю, пытаясь понять, что происходит. Только что меня терзал Ворон, а теперь… Первым делом я хватаюсь за свою руку, где он оставил порез, но кожа ровная, без намёка на рану или хотя бы шрам. Снова сон? Такой же натуральный, как в больнице… Обычно мне являлся образ с первой встречи, когда глаза ещё видели, но эти два раза отличались…
Голова болит так, будто её сжимает металлический обруч, который к тому же затягивается. Откинув одеяло, я поднимаюсь, потирая виски, и выхожу из комнаты. Слышится жужжание и звяканье кофемашины внизу. Очевидно, вернулась Хильде. Стоит спуститься, как предположение подтверждается.
– Рано ты, – вместо приветствия говорит тётя.
– Голова разболелась из-за кошмара, – уныло бормочу я, нащупывая графин с водой.
Хильде, судя по звукам, роется в верхнем шкафчике, а затем вручает мне блистер с таблетками. У неё частенько случаются мигрени, так что обезболивающих дома хватает. Я принимаю лекарство и соглашаюсь на чашку кофе. Состояние паршивое, так что взбодриться не помешает. А потом хорошо бы зайти в душ и надеяться, что вода смоет даже страх…
– Выглядишь ты так, будто не спала, а марафон бежала, – бурчит Хильде, явно недовольная вялым состоянием несчастной племянницы. – Что снилось-то?
– Как и в больнице. Маньяк, пьющий мою кровь.
– Возможно, реакция на стресс, твои ассоциации и… – тётя тяжело вздыхает. – Но мы могли бы…
– Не нужно, – прерываю я. – Если станет совсем плохо, обещаю, пойду к мозгоправу, а сейчас… Несколько кошмаров после пережитого – не так уж и много. Моя психика неплохо справляется, стоит выдать ей приз огромным лотком мороженого.
Хильде одобряет инициативу. Мы переходим к планам на день. Утром тётя должна выспаться, а после пойдёт по своим «подопечным» – местным, которым требуется помощь. Это её личная инициатива помогать им, потому что она знает их уже давно и иногда навещает.
Хильде уходит к себе, а я съедаю приготовленную ею яичницу и иду в душ на первом этаже. На втором есть ванная, но для меня сейчас она неудобная. Перелазить через бортики кажется настоящей пыткой. Первые пару раз я набила себе синяки, а потом чуть не упала. С тех пор предпочитаю исключительно душ внизу. Тут он застеклён, с прорезиненным бортиком высотой меньше моего мизинца. Переступить через него проще простого. Мои вещи остались на ящичке со всякой мелочью, вроде запасного мыла, туалетной бумаги и прочего.
Я быстро обмываюсь и выхожу. Капли воды холодят до мурашек, так что хочется скорее укутаться в полотенце, пока висящее на крючке. Однако нащупать удаётся только пустоту… Морок! Наверное, оно упало.