Ирена Мадир – Обскур (страница 8)
Впрочем, и без комментариев подруги, я могу себе представить эту картину. Мне приходится размахивать руками и почти не отрывать ноги от пола, чтобы вовремя нащупать любую преграду. Дома проще, и я уже почти точно знаю, сколько шагов нужно пройти от входа до кухни или от обеденного стола до дивана в зале. Во дворе тяжелее: лужи поджидают в самых неожиданных местах. И каждый раз выезжая на обследования, я паникую, особенно если тётя отпускает мою потную ладонь. Незнакомая местность пугает до Морока… Но ещё больше пугают кошмары о Вороне.
С той ночи в больнице он снился мне трижды. Образ его лица пророс в моём разуме, как ядовитое растение, и я удивляюсь тому, что маг не смог телепатией вырвать его. Однако чем больше времени проходит, тем меньше у меня мыслей о маньяке.
К тому же тётя и подруги скинулись на подарок ко дню филолога. Я благодарна, что они нашли повод. Он хоть как-то маскирует истину, заключающуюся в том, что я беспомощная девчонка, которая умирает от скуки из-за своей слепоты, лишённая способности заниматься тем, что всегда любила – читать. Учить алфавит для незрячих я пока не спешу, всё ещё лелея надежду вернуть здоровье. Так что их подарок – магический диктор, – то, что нужно.
Это небольшое устройство, которое способно распознавать текст перед собой и зачитывать его вслух, и оно теперь моё главное развлечение. Правда, пришлось повозиться, чтобы записать отдельные звуки. С этим помогла Ринда. У неё приятный голос, хотя из-за позвякивания магического кристалла и не совсем точных звуков, «карманная Ринда» имеет более странный механический тон.
– Я могу взять больничный, – рассуждает Хильде за ужином. Завтра утром она выходит на работу.
– Успокойся, твоя слепая племянница проживёт без тебя полдня, – бурчу я, запихивая в рот лазанью. Приходится есть ложкой, потому что проклятые вилки искололи все губы, а ложка справляется идеально почти со всеми видами пищи и при этом не пытается меня проткнуть.
– Сага забрала дубликаты ключей, если вдруг я не буду отвечать, свяжись с ней.
Подруга вызвалась стать моей добровольной сиделкой на экстренный случай. В отличие от Ринды, она более свободна в плане учёбы, несмотря на сессию, и более мобильна… Буквально. У неё есть личный мобиль, и ей проще передвигаться по городу.
– Помню. Мы же всё обсудили, – устало вздыхаю я. – Мне не страшна даже лестница, так что расслабься, Хильде.
Это лукавство только отчасти. Лестницы всё ещё вызывают ужас, потому каждый раз, когда тётя отвозит меня в больницу, мы пользуемся лифтом, даже если нужно пройти один этаж. В доме такой опции нет, из-за чего я буквально заново осваивала лестницу. Сначала ползала, как маленькие дети, со ступеньки на ступеньку. Постепенно начинала вставать, упражняясь ежедневно. Сейчас вполне сносно получается ходить там, хоть и цепляясь за перила мёртвой хваткой.
Я иду в свою комнату, надеясь на красочный сон. Однако в ночи является лишь пустота и мама… Этот кошмар ввергает меня в панику даже большую, чем Ворон. Ужас преследует меня с тех пор, как состояние мамы начало ухудшаться, а я ничего не могла сделать, только следила за тем, как постепенно она угасает и сходит с ума от прорастающих в её мозгу кристаллов… И мамино бледное лицо преследует до сих пор вместе с одиночеством и тьмой, из которой соткана слепота…
Заснуть повторно не удаётся, так что я поднимаюсь раньше обычного, и слышу, как Хильде собирается. Перед самым выходом она заглядывает ко мне, предупреждая об отъезде и о том, что на столе ждёт завтрак. Утром я справляюсь неплохо, проделывая обычные бытовые вещи.
В обед заезжает Сага, жалуясь на зачёты. Она расставляет наливает крем-суп для нас, а затем помогает мне не разлить его на себя, пока я ищу перед собой тарелку. Стыд окрашивает щёки, но подруга не прекращает болтать, делая вид, что всё в порядке.
Ближе к вечеру мы прогуливаемся во дворе, а затем Сага уезжает, оставляя меня дома одну до возвращения Хильде. Тётя же прибывает с шуршащим пакетом и историями о пациентах. А я мысленно хвалю себя за прожитый день. По-моему, всё прошло отлично.
Очередная ночь встречает меня кошмаром в облике красноглазого каркающего ворона, и я опять подскакиваю раньше обычного. К счастью, Хильде тоже не спится, так что мы вместе уминаем омлет и выпиваем кофе. Сегодня она работает в ночь, но, очевидно, это не так волнительно, ведь в тёмное время суток меня ждёт лишь сон, потому проблем не ожидается.
Я доедаю ужин, пока тётя переодевается, чтобы позже уехать на смену, и вздрагиваю, когда лязгающий стук разносится в пространстве. Моё тело замирает, почему-то ощущая опасность, а слух обостряется, боясь пропустить знакомый свит. Но раздаётся только топот Хильде. Она спускается со второго этажа, умело обходя скрипучую часть средней ступеньки.
– Кто-то стучал, – говорю я, будто тётя и сама бы не услышала. Звук был достаточно громким, потому что били по металлической калитке.
– Да, надо сменить кристаллик в звонке… Завтра сделаю. Там наш сосед пришёл. Ну, помнишь, напротив жила старушка? Вот это её внук, – успевает сказать Хильде перед тем, как выйти.
Я поднимаюсь и неспешно двигаюсь к двери. Тётя её не захлопнула, иначе бы не образовался сквозняк.
– Ну что ты! – смеётся Хильде. – Мне несложно. А тебе-то не жалко?
– Такое? – раздаётся низкий голос.
И я холодею изнутри. Проклятый страх лязгает зубами, напоминая о себе. Снова кто-то с похожей на Ворона речью? Впрочем, неудивительно, старушка напротив была из ваканов, очевидно, её внук тоже из них. Может, у всех ваканов похожая манера разговаривать?
– Нет, игрушки не жалко.
Меня начинает подташнивать, но я пытаюсь дышать глубже, хотя фраза напоминает мне о Вороне слишком явно.
– Не маленький ведь, да и занят теперь другими
Сердце колотится так, будто обещает мне преждевременный инфаркт в ближайшие пару секунд.
– Ах, Эйнар, я иногда забываю, что ты не тот малыш, что приезжал на каникулы, – хмыкает Хильде и, судя по звуку, захлопывает багажник своего мобиля.
– Теперь вы точно будете видеть меня чаще. Нужно привести дом в порядок.
Я медленно отхожу, возвращаясь к столу, потому что всё это чересчур. Либо моё воображение запугивает меня, либо снаружи Ворон… Я опускаюсь на стул и отодвигаю тарелку, дожидаясь возвращения тёти, а когда она заходит обратно, спрашиваю, не вакан ли наш сосед.
– Наполовину. Его мать не отсюда, – уточняет Хильде, будто мне от такого факта станет легче.
– У него длинные волосы?
– Да, но глаза не красные. И я давно его знаю. Он хороший парень, вон, в доме убирался, нашёл свои старые игрушки, не оставил их на память, не выкинул, а доброе дело сделал – отдал их в детское отделение.
Я не спорю, хотя её слова не успокаивают меня. В конце концов, если бы маньяки не скрывались, притворяясь обычными людьми, то и проблем с их поимкой не возникало бы. Тем не менее запугивать ещё и тётю не стоит, в доме достаточно одной паникёрши. Приходится молча доесть ужин, мысленно повторяя себе, что наш сосед просто вакан, а не маньяк.
Хильде уезжает на работу, а я перед тем, как подняться к себе, на всякий случай проверяю, заперты ли двери и окна. В моей спальне распахнута только узкая форточка. Тишина угнетает и давит. Но от неё спасает диктор, который позвякивающим голосом Ринды читает книгу. Мне нужно лишь перелистывать страницы и стараться не зевать каждые полминуты.
Не знаю, в какой момент задремала, но просыпаюсь я от лая соседских собак. Диктор даже не позвякивает, отключившись окончательно. Похоже, ещё ночь, ведь утром бы уже вернулась Хильде и снизу слышались бы шаги и возня с кофемашиной.
Собаки постепенно замолкают. Они часто лают даже на тех, кого видели тысячи раз. Да что уж там, и мне частенько доставалась порция их оглушающего лая, если я проходила мимо. Эта мысль проносится в голове, не задерживаясь, но тревога хватается за неё и раскручивает.
Итак, псы лают, если замечают кого-то. Но кто может бродить по ночам? И почему они затихли? Очевидно, потому, что тот, кого собаки пытались прогнать, где-то скрылся…
Хочется стукнуться лбом об стену, чтобы прекратить запугивать саму себя. Сердце бахает в груди громко и быстро. Но двери и окна ведь закрыты, да?
А остановит ли маньяка подобное?
Я стягиваю одеяло, пытаясь дышать глубже, чтобы успокоиться, но тут слышу скрип. Слепота вынудила вслушиваться в звуки дома внимательнее и научила различать даже то, как и какая дверь хлопает. И я уверена в том, что именно сейчас скрипнуло – средняя ступенька лестницы.
Напуганная часть меня уже вопит внутри, и нужно снова успокаивать её. Всё объяснимо, если допустить, что пришло утро. Тогда собаки лаяли из-за людей, спешащих на работу, а ступенька скрипит под ногой тёти, вернувшейся со смены. Но доводы не срабатывают, они разбиваются по одной причине…
Хильде
Несмотря на то что мой рассудок тонет в ужасе, я нахожу в себе силы шевелиться и ползу к тумбочке по кровати. Трясущиеся руки выискивают нусфон, но натыкаются лишь на книги, на полупустой стакан воды, на блистер таблеток, на бесполезную для меня лампу, провод которой даже не подключен к магической сети. Самого важного нигде нет. Нусфон будто испарился или…