Ирен Софи – Я - лекарство. Симфония для троих (страница 3)

Они были уже почти внутри. Я стоял в центре хаоса, и весь мир сжался до нескольких вещей: вес клинка в правой руке, холод рукояти бластера у бедра, дыхание, вырывающееся рвано и хрипло. Первый черный силуэт показался в развороченном проеме - броня Синдиката поглощала красный свет, будто перед мной была дыра в самой реальности. Солдат шагнул внутрь осторожно, держа наготове сгусток дрожащего марева вместо оружия.

Меня учили сражаться с людьми. С существами, у которых есть страх, усталость, инстинкт самосохранения. Эти солдаты не были людьми в привычном смысле - они двигались с точностью машин, без единого лишнего жеста. Я не знал, что скрывается под этой броней - модифицированные тела, импланты, или что-то еще более чуждое, - и в этот момент мне было все равно. Важно было одно -остановить их.

Я не стал ждать. Рывок - и клинок, синее плазменное жало, оставил в воздухе светящийся след. Солдат оказался быстрым: успел вскинуть руку, и марево вокруг перчатки сгустилось в полупрозрачный щит. Клинок ударил в него с визгом, рассыпая сноп искр. Щит треснул, но выдержал.

Отдача отбросила меня назад - и это спасло мне жизнь. Луч зеленоватой энергии, выстрел напарника, просвистел в сантиметре от виска, оставив на титановой стене глубокий оплавленный шрам.

Их было двое. Безмолвные, эффективные машины для убийства. Я откатился за центральную консоль, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. Один на один я бы справился. Но двое...

Я быстро прикинул углы обстрела, количество зарядов в бластере на бедре. Ничего не сходилось в мою пользу. Оставалось единственное преимущество - я знал каждую консоль, куда толкнуть противника.

Элиан. Его последние слова, пропитанные болью: «Часы… счет пошел…» Он умирал там, на Орее, в одиночестве, в муках. А эти твари стояли между мной и его спасением. Нет. Этого не будет.

Мысль о брате действовала на меня сильнее любого стимулятора, который когда-либо вливали мне медики перед боем. Я представил его - искаженное лицо, тело, которое больше не подчинялось ему, и осознание, ясное и мучительное, что происходит с ним каждую секунду. Если я погибну здесь, никто больше не найдет землянку. Никто не долетит до Ореи. Он останется один, запертый в собственном кошмаре, пока «Керберос» не закончит свое дело.

Внутри вспыхнул гнев - обжигающий, слепой. Я не целился. Просто вылил всю ярость в серию выстрелов туда, где двигались тени. Один из солдат вскрикнул и рухнул - заряд угодил в щель между шлемом и наплечником.

Второй ответил шквалом огня. Плазменные разряды рвали обшивку, плавили экраны, взрывали панели управления. «Тень» содрогалась от ударов, как живое существо. Я прыгнул, кувыркнулся, чувствуя, как жар от пролетающих зарядов опаляет кожу на руках. Один заряд достал левое плечо - броня выдержала, но рука на мгновение онемела, и клинок со звоном выпал из пальцев.

Я оказался на коленях, безоружный, перед черным гигантом, который приближался неторопливо, уверенно. Сквозь визор его шлема была видна только темнота.

Вот и все, Итрий. Не дошел. Не спас. От Элиана останется только оболочка чудовища.

В этой мысли было что-то более страшное. Я представил, как проходят дни, недели, а Элиан продолжает ждать сигнала, который никогда не придет. Продолжает верить, что брат летит к нему на помощь. Что-то внутри меня оборвалось - инстинкт, требующий защищать свою семью любой ценой. Из груди вырвался сдавленный рык. Я вскочил, не думая, - рука, которую только что пронзила боль, сама схватила обломок панели, острый, как нож, - и бросился на солдата.

Тот не ожидал такой дикой, самоубийственной атаки: его оружие было рассчитано на дистанционный бой, а не на ближний. Я влетел в него всем телом, повалив на пол. Броня звенела от ударов - мы катались среди искр и дыма, и я бил обломком по шлему, по шее, по сочленениям брони, слыша хруст и шипение. Его перчатка с оружием задела мой бок, и там вспыхнула адская боль, будто кожу содрали раскаленным лезвием. Я закричал - но не отпустил.

В такие моменты не существует стратегии, не существует расчета - только тело, действующее само по себе. Существовал только ритм - удар, рывок, еще удар. Из последних сил вогнал осколок титана в щель под его шлемом. Хрип, бульканье - тело подо мной обмякло. Я поднял голову, задыхаясь, кровь текла по лицу вперемешку с потом. И тогда появился третий.

Его оружие смотрело прямо на меня. Уйти было некуда. Я взглянул в его безликий шлем и понял: это конец.

В этот миг «Тень» содрогнулась от удара - солдат на мгновение потерял равновесие, ствол дрогнул. Мой единственный шанс. Я метнулся к упавшему клинку, пальцы обхватили знакомую рукоять, и синее пламя вспыхнуло снова.

Солдат развернулся, но было поздно - я уже был рядом. Со всей оставшейся силой вогнал лезвие ему в бок, туда, где броня была тоньше. Он замер, а потом рухнул, медленно, как подкошенное дерево.

Я стоял, опираясь на клинок, как на костыль. Тело горело в десятке мест, в груди клокотала смесь боли и облегчения. Три тела в черной броне. Дым. Разруха. Искалеченная «Тень». Но они были мертвы. А я жив.

Землянка. Она была на их корабле - том самом, что вцепился в мой борт, как пиявка. Я вытащил клинок из тела и, хромая, побрел к аварийному шкафу: спасательный трос, магнитные кошки, шлем с автономным запасом воздуха. Наскоро затянул повязку на самом глубоком порезе на боку.

Подошел к пробоине. За ней темнел борт корабля Синдиката, пристыкованного к «Тени» абордажными гарпунами - как клешня, сомкнувшаяся на добыче. Пройти по этим гарпунам, вскрыть чужой шлюз, найти ее среди экипажа, который наверняка уже знает, что их люди не вернулись. Чистое безумие.

Я взглянул на разрушенный мостик, на тела - а потом представил Элиана в его капсуле. Он верил, что я найду ее. Верил в меня. Я натянул шлем, звуки мира стихли, остался только звук собственного дыхания. Сжал клинок в руке.

- Я иду, брат, - прошептал я сквозь зубы. - Держись.

И шагнул в черный провал пробоины, в леденящий вакуум, навстречу вражескому кораблю. Моя миссия из «поиска» окончательно превратилась в «спасение» - и ради него я был готов пройти сквозь ад. А тот, судя по всему, начинался прямо за этой дырой в моем корабле.

ГЛАВА 5

ВИКТОРИЯ

Сознание неохотно возвращалось. Сначала не было ничего - ни света, ни звука, ни ощущения тела. Только странное, невесомое чувство, будто я - облако, развеянное по пустоте. Потом пришла боль.

Она началась с головы - тупая, раскатистая, будто кто-то методично бил в набат прямо у меня в черепе. Я попыталась пошевелиться, и боль отозвалась эхом в каждом суставе. Я лежала на чем-то твердом.

Я заставила себя открыть глаза. Мир плыл, расплывался, потом медленно собрался в картинку. Я была в камере - небольшой, четыре на четыре метра. Стены, пол, потолок из одного и того же матового серого металла, поглощавшего свет. Ни окон, ни решеток - только гладкая поверхность без единой щели или шва. Напротив - такая же стена, без двери. Единственный источник света - тусклая белая панель на потолке, дающая ровное сияние, от которого немедленно заболели глаза.

Я села, скривившись от боли. На мне была не моя одежда - простой комбинезон из грубой серой ткани, без застежек, без карманов. Как саван.

- Эй! - крикнула я. - Кто здесь? Выпустите меня!

Никакого ответа. Только тихий, едва уловимый гул, вибрирующий в полу. Я была на корабле. В космосе. В корабле тех существ в черном. Ксенос-Синдикат, как назвал их тот мужчина. Что они хотят? Зачем похитили? Вспомнились безликие шлемы, оружие из дрожащего воздуха. Они выглядели как палачи, которым безразлично, кого они казнят.

Внезапно часть стены напротив растворилась - без звука, без предупреждения. Просто исчезла, и на ее месте возник проем. В проеме стояла фигура. Одна. В той же черной броне, но без шлема.

Это была женщина. Лицо красивое, будто высеченное изо льда. Высокие скулы, короткие пепельные волосы, гладко зачесанные назад. Глаза смотрели на меня без всякого выражения - как на образец в пробирке. Она вошла, и стена снова сомкнулась за ее спиной, став бесшовной.

- Виктория, - произнесла она. Голос был ровным, механическим, без единой интонации. - Ты проснулась.

Я отползла к дальней стене, вжалась спиной в холодный металл.

- Кто вы? Что вам от меня нужно? Где я?

- Ты - биологическая аномалия, - продолжила она, не замечая моих вопросов, и сделала шаг ближе. Ее движения были плавными, слишком точными, будто в теле не осталось ничего лишнего, ничего человеческого. - Несанкционированное генетическое отклонение. Угроза чистоте человеческого генома. И угроза стабильности.

- Что? Какая угроза? Я ученый! Я ничего не сделала! - голос сорвался на крик.

Женщина остановилась в метре от меня. Холодный взгляд скользнул по мне, будто сканируя.

- Твое энергетическое поле, - сказала она. - Аура. Оно не соответствует параметрам базовой человеческой модели. Оно активно. Оно привлекло внимание. И породило нестабильность.

Мне вспомнился золотой свет, вырвавшийся из меня в лаборатории. Та музыка, звучавшая где-то в самой глубине. Так это и было? Моя... аура?

- Я не понимаю, - прошептала я, и голос дрогнул.

- Понимание не требуется, - ответила женщина. - Требуется ликвидация. Ты будешь уничтожена. Как ошибка. Как брак в системе.