Ирен Софи – Я - лекарство. Симфония для троих (страница 5)

Я не стал раздумывать, как это вышло. Используй то, что есть. Я поднялся на колено, и прежде чем солдат перезарядился, я метнул свой плазменный клинок. Не как метательный нож – я его отпустил. И, ведомый каким-то новым, странным чутьем, я на мгновение представил его траекторию, окрашенную в золотистый отблеск.

Клинок, обычно летящий по прямой, описал короткую дугу, обогнул край укрытия и вонзился солдату прямо в щель между шлемом и наплечником. Тот захрипел и упал.

Последний солдат отпрянул, его уверенность сменилась замешательством. Этого мгновения хватило. Я был уже рядом. Без оружия, только с этим новым, острым, чужим чувством, которое связывало меня с девушкой позади. Я выбил оружие из его рук ударом по запястью, услышав хруст, и следующим движением, ребром ладони в горло, повалил его на пол. Он забился, я навалился всем весом, нашел слабое место в броне на шее и, стиснув зубы, дожал.

Я поднялся, чувствуя, как дрожат руки. Я подошел к телу и вытащил свой клинок. Он был все еще горячим. Я обернулся. Виктория смотрела на меня. На клинок в моей руке. На тела вокруг. В ее глазах был глубокий, всепоглощающий шок. Она видела смерть вблизи.

- Ты… ты их всех… - она не договорила.

- Они убили бы нас, - отрезал я. - Здесь нет места жалости. Идем. Это не конец.

Я протянул ей руку. Она взглянула на мою окровавленную перчатку, потом медленно, будто сквозь воду, подняла на меня глаза.

- Кто вы? - снова спросила она, и в голосе была не только потребность знать, а отчаянная попытка уцепиться хоть за какую-то реальность в этом кошмаре.

Я снял разбитый шлем. Воздух в коридоре был спертым, пах гарью. Я видел, как она вглядывается в мое лицо. В шрамы, в пот и кровь, в глаза, которые, как я знал, были пустыми и жесткими.

- Итрий, - сказал я просто. - А теперь идем, Виктория. Пока у нас еще есть шанс вернуться на мой корабль.

Я повернулся и зашагал к тому месту, где пробил абордажный туннель. Она последовала. Молча. Ее босые ступни шлепали по полу. Я чувствовал ее взгляд у себя между лопаток. Чувствовал ее страх, ее смятение. Оно висело в воздухе, липкое и тяжелое, как туман. И часть этого тумана оседала во мне, мешая думать, заставляя нервы звенеть, как струны.

Мы вышли к месту стыковки. Развороченный шлюз «Призрака», обгоревшие края, и за ним – темный, зияющий пролом в обшивке моего корабля, «Тени». Внутри виднелось лишь черное ничто, прерываемое редкими искрами от поврежденных систем.

Я остановился на краю. Вакуум затягивал в эту черную дыру. Трос, по которому я пришел, все еще был на месте, но он болтался, поврежденный взрывами.

- Надо перепрыгнуть, - сказал я, оборачиваясь к ней. - Это три метра. Не смотри вниз. Просто прыгай. Я поймаю.

Она подошла к краю и заглянула в пролом. Внизу, в глубине, мерцали далекие звезды. Бесконечная, холодная пустота. Она отшатнулась, ее лицо стало землистым.

- Я не могу, - прошептала она. - Я не смогу.

- Сможешь, - я сказал твердо, глядя ей прямо в глаза. - Потому что альтернатива – остаться здесь. И они придут. И у них не будет причин тебя беречь.

Она зажмурилась. Я видел, как сжались ее челюсти. Как она боролась с собой. Как ее аура, этот золотистый ореол, который я теперь почти физически ощущал, сжалась в тугой, дрожащий клубок вокруг нее.

- Хорошо, - выдохнула она. Не открывая глаз. - Только… не отпускай.

Она сделала шаг назад, чтобы разбежаться. И в этот момент со стороны коридора донесся гулкий топот. Много топота. Подкрепление. Их было много.

- Сейчас! - крикнул я.

Она открыла глаза. В них был уже не страх. Было решение. Дикое, отчаянное.

Она разбежалась и прыгнула.

Я бросился вперед, на самый край, протянув руки. Ее тело, легкое и хрупкое, ударилось в меня. Я поймал ее, обхватив за талию, и сила ее прыжка, мое напряжение – все это чуть не сбросило нас обоих в пропасть. Я едва удержался, впившись ногами в неровности пола. Мы повисли над бездной, я держал ее, а она вцепилась в мою броню мертвой хваткой.

За спиной раздались выстрелы. Заряды били по краю пролома. Времени не было. Я, не выпуская ее, оттолкнулся ногами назад, в черную дыру «Тени».

Мы полетели в темноту. Я прижал ее голову к груди, развернулся спиной к летящим обломкам и ударился о противоположную стену отсека своего корабля. Воздух вырвался из легких со стоном. Но мы были внутри. В моей «Тени».

Я откатился в сторону, выпустив ее. Она упала на пол, кашляя, дрожа всем телом. Я дополз до панели на стене и из последних сил ударил по ней. Аварийные щиты с шипением закрыли пролом, отсекая «Призрак» и выстрелы. Стало тихо. Только тяжелое дыхание и гул поврежденных систем.

Я откинулся на стену, закрыв глаза. Боль вернулась – во все стороны, огненными волнами. Я чувствовал каждую царапину, каждый ушиб. И сквозь эту боль – ее присутствие. Тихое, испуганное, но живое. Мы вырвались.

Когда я открыл глаза, она сидела на полу, поджав колени к груди, и смотрела на меня. В красном свете аварийных ламп ее лицо казалось изможденным, но глаза… глаза изучали. Смотрели на мой корабль, на меня, на свою свободу, которая пахла гарью и кровью.

- Мы… мы на твоем корабле? - тихо спросила она.

Я кивнул, не в силах говорить.

- А теперь что? - ее голос дрогнул. - Ты… ты тоже хочешь меня уничтожить?

Я посмотрел на нее. На эту девушку, которая угрожала сжечь меня, которая прыгнула в пропасть, чтобы выжить. В которой была сила, способная, как верил мой умирающий брат, спасти его. Спасти нас.

«Спаси ее… От них… И… от меня…» - эхом прозвучал в голове голос Элиана.

Я глубоко вдохнул, прогоняя слабость.

- Нет, - сказал я хрипло. - Не уничтожить.

Она чуть расслабилась, но недоверие в ее взгляде не исчезло.

- Тогда что? Зачем ты меня спас? Чего ты хочешь?

Я поднялся, опираясь на стену. Каждое движение давалось с трудом. Я подошел к ближайшему экрану, тронул его. Изображение прыгнуло – это была схема корабля, с множеством красных отметок «ПОВРЕЖДЕНО».

- Хочу, чтобы ты помогла спасти одного человека, - произнес я, глядя на схему, а не на нее. - Моего брата. Он умирает. И ты… ты единственный, кто может это остановить.

Я обернулся и встретился с ее взглядом. В нем было непонимание. Шок. И снова – настороженность.

- Как я могу спасти твоего брата? Я врач, но… не знаю ваших болезней.

Я покачал головой.

- Это не болезнь в твоем понимании. Это… мутация. А ты… - я сделал паузу, подбирая слова, которые не звучали бы как безумие. - У тебя есть аура. Особая. Она может стабилизировать его. Через близость. Физическую и… ментальную.

Я видел, как слова доходят до нее. Как она бледнеет еще сильнее. Как ее глаза расширяются, сначала от непонимания, а потом – от ужаса.

- Близость? - прошептала она. - Ты имеешь в виду… секс?

Я кивнул. Одним резким движением головы.

Тишина в отсеке стала гулкой, звенящей. Она смотрела на меня, и в ее глазах медленно, но верно гасла искра надежды на спасение. Ее заменяло другое чувство. Отвращение. Предательство. Она поняла, что вырвалась из одной клетки, только чтобы попасть в другую. С более четкими, но не менее ужасными условиями.

- Ты… ты специально, - сказала она, голос стал плоским, мертвым. - Спас, чтобы… использовать. Как лекарство.

Я не стал отрицать. Не было смысла.

- Цена твоей жизни и моего спасения – твоя близость, - сказал я, и слова прозвучали как приговор. Ее и мой. - Без нее мой брат умрет. Без нее… у тебя нет для меня ценности, Виктория. И я верну тебя туда, откуда забрал.

Я сказал это. Жестко. Прямо. Как и должен был. Как солдат, выполняющий миссию. Но внутри что-то сжалось в тугой, болезненный узел, когда я увидел, как ее лицо исказилось от боли. Не физической. Той, что похуже.

Она медленно поднялась на ноги. Стояла, чуть покачиваясь, в своем робе, босиком на холодном полу моего корабля. Смотрела на меня. И в ее взгляде не осталось ничего. Ни страха, ни ярости. Пустота. Та самая, что жила во мне все эти месяцы.

- Я ненавижу тебя, - тихо сказала она. Без злобы. Констатация факта.

Я кивнул, снова поворачиваясь к экрану, скрывая от нее свое лицо.

- Ненавидь. Это твое право. Но пока ты на моем корабле – ты будешь делать то, что я скажу. Завтра мы стартуем к нему. А сейчас… отдохни. Вон там отсек. Он твой.

Я не смотрел, пошла ли она. Я слышал, как ее босые ноги тихо шаркают по полу, удаляясь. Слышал, как щелкнул замок отсека.

Я остался один. В полуразрушенном корабле, с ранами на теле и новой, странной дырой где-то внутри. С чувством, что я только что стал тем, кого всегда ненавидел – тем, кто использует других как расходный материал. Но ради Элиана. Ради последнего клочка семьи.

Я посмотрел на свои руки. На них была чужая кровь. И, мне казалось, отблеск ее золотой ауры, которая теперь навеки будет ассоциироваться со страхом и предательством.

Мы вырвались. Но спасения не было. Ни для нее. Ни для меня.

ГЛАВА 7

ВИКТОРИЯ

Щелчок замка прозвучал как хлопок гильотины. Он отсек меня от него, от этого... человека-чудовища по имени Итрий. От кошмара, который только что стал новой реальностью.

Отсек был маленьким, без окон, почти таким же голым, как моя камера на корабле Синдиката. Спальная ниша, приваренная к стене, умывальник, тусклая световая панель. И почти полное отсутствие звуков, прерываемое лишь отдаленным гулом двигателей и легкой вибрацией под ногами. Это был звук полета. Звук того, что меня увозят. Неизвестно куда.