Ирен Софи – Генетическое чудо для космических мачо (страница 6)

Я понимал его злость, но сейчас было не до разборок. Ева. Она там, одна, среди этой тьмы.

– Подлетим на максимально возможное расстояние, – Тарк развернул трехмерную голограмму системы, и та самая точка раздулась, как язва. – Может, удастся найти слепую зону.

– Как? Они же чувствуют саму жизнь! До их логова даже на предельной скорости – неделя! Ева не выдержит…

– Полетим сквозь нестабильные червоточины, – перебил меня Тарк, его лицо стало жестким. – Сократим путь втрое. Рискнем на разрыв. Мы успеем, брат. Мы обязаны.

Боль, ярость, решимость – все смешалось в один клубок. Впереди был путь в самое сердце тьмы. Но спасение Евы стало единственным смыслом, точкой сборки в этом хаосе. Мы были готовы. Готовы на все.

Глава 7

Ева

Когда меня, абсолютно нагую и дрожащую от остаточного энергетического шока, вырвали из рук Вейна, мир сжался до точки леденящего ужаса. Сдаться каждому из этих существ, чья сама суть, казалось, была соткана из пустоты и холода, – мой разум отказывался это принять. Братья, похитившие меня, тоже не были людьми, но в них бушевала жизнь – дикая, необузданная, обжигающая своей силой и красотой. Наш нарастающий резонанс стирал границы. А здесь… здесь пахло вечной тишиной застывших звезд и могильным холодом планет-призраков.

Существо, державшее меня, прижало к себе. Странно, но его тело не было ледяным – оно было нейтральным, лишенным какого-либо теплового излучения, словно вакуум. Накинутый на меня край его плаща тоже ничего не грел, а лишь изолировал от внешней среды.

–Не трепещи, создание, – прошипел над ухом голос, похожий на трение песка о металл. – Повреждение тебе не будет причинено. Ты – необходимый катализатор.

Затем он шагнул в абсолютную черноту, где не было не только света, но и понятия «воздух». Грудь сдавило, сознание отключилось от перегрузки. Я пришла в себя в мире, который отвергал все законы привычной физики. Высоченные структуры из черного, непрозрачного кристалла пронзали багровое, пульсирующее небо. Меня положили на плиту из полированного темного камня. Холод, исходящий от него, был не температурным, а энергетическим – он высасывал из меня тепло, оставляя на спине ощущение онемения. Я была прикована браслетами из тусклого, неотражающего металла. Вокруг сомкнулся круг силуэтов. Их длинные, тонкие пальцы скользили по моей коже, не царапая ее. Ощущение было призрачным, как касание тени.

–Она в сознании, – прошелестел кто-то.

Тени расступились. Он двигался бесшумно, словно не касаясь пола. Выше и тоньше других, в струящейся, поглощающей свет мантии. Лицо скрывала гладкая маска из того же темного материала, что и башни вокруг. Лишь в узких прорезях горели два неподвижных зеленых огонька – не глаза, а приборы ночного видения. Верховный Некромантикус приблизился. Его руки, скрытые рукавами, дрожали не от волнения, а от сосредоточенного усилия, когда он приблизил ладони к моему телу, не касаясь.

– Ты излучаешь спектр сверхновой, – его голос прозвучал неожиданно с оттенком любопытства. – Ева…

Я почувствовала, как по груди пробежала волна противоречивых ощущений – моя собственная энергия в ответ на его близость то сжималась в комок страха, то пыталась вырваться навстречу. Острый кончик чего-то, скрытого в его рукаве, коснулся бедра. Не царапина – импульс. Ледяной укол, за которым мгновенно разлилась волна ответного, нервного жара.

– Мы эоны потребляли энтропию, – продолжил он, наклоняясь. Его «дыхание» не имело запаха – это было ощущение разрежения, тонкого вытягивания чего-то из пространства вокруг моей шеи. – Распад, боль, затухание колебаний… Это наш субстрат. Но он же – наш токсин. Мы чахнем, поглощая яд, не имея механизма его фильтрации. Ты, Ева… твой биологический алгоритм умеет разделять. Преобразовывать. Ты можешь стать для нас живым сепаратором. Отделить шум от гармонии. И очистить нас.

Его губы коснулись моего плеча. Ощущение было двойственным: поверхностный холод и глубокая, проникающая вибрация, которая заставила меня непроизвольно выгнуться. Не от удовольствия – от шока перестройки внутренних ритмов

– Видишь, – зашелестел он. – Твой отклик не является отторжением. Ты получишь доступ к спектру ощущений, недоступных твоему виду. – его ладонь, плоская и гладкая, провела по животу, и внутри, в ответ, зародился странный, трепещущий резонанс. – Твой организм ищет синхронизации. Мы достигнем единства.

Его пальцы проникли между ног. Я закусила губу. Внутри, вопреки страху, пробудилась реакция – тело, запрограммированное на отдачу энергии, откликалось на направленный, осознанный запрос.

–Не сопротивляйся потоку, дитя синтеза… – он опустил голову. То, что коснулось самой чувствительной точки, было не языком, а сфокусированным полем энергии, имитирующим ласку. – Да… Вот эта частота…

Я издала звук, не стон и не крик. Мое тело вспыхивало ответными импульсами. Его «пальцы» двигались внутри, вызывая не волны грубого удовольствия, а каскады чистых сигналов. Вокруг другие Некромантикусы замерли, их силуэты словно впитывали каждый квант энергии, рассеивающийся от меня.

–Ты удивлена отсутствием насилия? – «голос» зазвучал прямо в сознании, когда он отстранился. – Нам требуется кооперативный пик, добровольный выброс. Ты – фильтр. Ты должна пожелать провести через себя наш хаос и отделить свет. Научи нас этому процессу через союз. Тогда мы станем… целостными.

Он вернулся к своей работе. Я не «плавилась» – я становилась проводником. Внутри завязывался сложный энергетический узел.

–Ты готова к интерфейсу… – прозвучало заключение. – Твоя система жаждет завершения цикла. И я предоставлю тебе завершение.

Он сбросил мантию. Его тело оказалось удивительно человечным в своих формах – стройным, жилистым, с кожей цвета слоновой кости, по которой струились чуть заметные голубоватые линии, словно карта тончайших рек под поверхностью. В нем не было ничего чудовищного – лишь странная и совершенная инаковость. Он взобрался на платформу и склонился надо мной. Его прикосновения теперь были лишены прежней точности – в них появилась… нежность.

Его ладони, все еще прохладные, но уже не леденящие, обняли мои бедра. Он вошел в меня медленно, давая каждой клетке привыкнуть к новому, незнакомому заполнению. Я почувствовала не просто физическое соединение, а глубокую, почти щемящую близость. Его холод, встречаясь с моим теплом, не исчезал, а создавал идеальный, обжигающе-свежий контраст, от которого по коже бежали мурашки.

– Ева… – его голос, сорвался, и в нем прозвучало неподдельное изумление.

Я открыла глаза. В узких прорезях маски зеленые огоньки сменились на теплый, золотистый свет. Сама маска, да и его кожа, начали излучать мягкое, перламутровое сияние изнутри, будто его тело пробуждалось ото сна.

– Ева… – на этот раз это был сдавленный, страстный шепот, полный открывшегося чувства.

Он поцеловал меня. По-настоящему. Его губы, теперь теплые и удивительно мягкие, искали мои с настойчивостью. Поцелуй был бесконечно искренним, словно он впервые познавал вкус другого существа. Он начал двигаться. Каждое движение было осознанным. Его руки скользили по моим бокам, останавливаясь на изгибах, пальцы впитывали текстуру моей кожи. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждый сдвиг его бедер был возбуждающим.

И я отвечала. Мои руки сами нашли его спину, ощутив под ладонями тонкие, напряженные мышцы и те самые светящиеся линии, которые теперь пульсировали ровным, успокаивающим ритмом. Я притянула его ближе, и мое тело открылось навстречу, отвечая на его ритм. Наслаждение приходило не взрывными волнами, а медленным, нарастающим приливом. Оно зарождалось в самой глубине, где он касался меня, и разливалось теплой, тяжелой волной по всему телу, заставляя пальцы ног сладко сжиматься.

Я перестала думать. Существовали только его дыхание у моего уха, смешанное с моим, тепло там, где наши тела соединялись, и этот немыслимый, нарастающий свет, исходящий от него и начинающий отражаться на моей собственной коже. Я чувствовала, как внутри меня все сжимается, натягиваясь, как тетива, готовая выпустить стрелу.

– Вместе… – прошептал он, и в этом слове была не команда, а мольба, надежда и обещание.

И мы сорвались с края вместе. Тихий, протяжный стон вырвался из его груди, и я почувствовала, как его тело содрогнулось в моих объятиях, на миг потеряв всякую напряженность. Мои собственные спазмы были долгими, глубокими, вымывающими изнутри весь страх, всю скованность, оставляя лишь чистое, сияющее успокоение. Его свет, теперь мягкий и рассеянный, окутывал нас обоих, как одеяло.

Я лежала, чувствуя странную, глубокую умиротворенность. Что-то изменилось не только в них. Что-то перестроилось во мне самой, в самом способе ощущать мир.

Когда свет утих, Верховный помог мне подняться, его прикосновения были бережными. Он освободил меня от браслетов, и его пальцы, излучающие мягкое тепло, сняли с кожи следы онемения.

–Ты перепрограммировала нас, Ева, – его голос обрел глубину и мелодичность. – Прости. Мы не понимали природы своего состояния. Не чувствовали иного пути.

Я оглянулась. Они были прекрасны в своей новой, гармоничной форме.

–Что же я сделала?

–Мы совершили акт симбиоза, – он улыбнулся, и это было искренне. Взяв мою руку, он приложил ее к своей груди. Под пальцами я ощутила ровную, мощную пульсацию – биение перерожденного сердца. – Ты стала катализатором, отделившим сигнал от шума в нашей собственной природе. Мы больше не Некромантикусы. Мы – Когеренты. И наша сфера влияния… очищается. Смотри.