Ирен Софи – Генетическое чудо для космических мачо (страница 8)

–Прости, – неожиданно для себя, тихо выдохнула я.

Но он уже шел вперед, не оборачиваясь. Возможно, не услышал. Или не захотел слышать…

Глава 9

Тарк

Мы вынырнули из подпространства на самой границе гибели – у края черной дыры «Молот Аида» в созвездии Треугольника. Ее гравитационные тиски сторожили подступы к Нумосу. Все пространство вокруг было забито металлическими гробами – останками кораблей, разорванных притяжением или обесточенных еще до падения. Мы замерли. Подлететь ближе к планете означало неминуемую гибель. Я не боялся смерти, но если мы погибнем, Ева останется там навсегда.

Корабль содрогался от гравитационных волн, исходящих от пульсирующей бездны. Вейн молча всматривался в навигационные карты, его лицо было напряжено.

– И как мы проскочим этот водоворот? – наконец спросил он. – Лобовой прорыв – самоубийство. Нас размажет раньше, чем мы что-то поймем.

– Знаю, – процедил я сквозь зубы. – Но есть путь по касательной к горизонту событий. Правда, шанс, что нас засосет, – пятьдесят на пятьдесят.

Мозг работал на износ. Отступать – не в наших правилах. Там была Ева. И наш последний шанс обрести контроль над собственной природой.

– А что, если… отцепить капсулу? – озарило меня. – Ее масса меньше. Инерция будет ниже. Может, проскользнем.

– В этой жестяной банке? – Вейн скептически хмыкнул. – Гравитация сомнет ее, как бумажный стакан. Даже если выживем, станем легкой добычей.

– Именно это нам и нужно! – я ударил кулаком по панели. – Мы хотим, чтобы нас «заметили» и притянули к Нумосу! Это единственный способ попасть прямо в логово, минуя внешнюю охрану!

– Это безумие, – покачал головой брат, но в его глазах уже вспыхивал тот же азарт отчаянного риска. – Ставка – все.

– Другого выхода нет, – я поймал его взгляд. – Мы идем за ней. Любой ценой.

– Ладно, – Вейн резко кивнул. – Готовь капсулу. Лезем в пасть к этим тварям.

Оставив основной корабль на автономном зависании, мы перебрались в аварийную спасательную капсулу – тесную, как гроб. За иллюминатором клубилась абсолютная тьма, разрываемая лишь сполохами искаженного излучения. Диск Нумоса, тускло мерцавший, медленно рос в поле зрения. Корпус капсулы затрещал, металл застонал под давлением невообразимых сил. Нас бросало, скручивало, вцепившихся в кресла. Аварийное освещение залило наши лица кроваво-красным.

– Держись! – проревел я, чувствуя, как кости скрипят от перегрузок. – Еще немного! Они должны среагировать!

И они среагировали. Движение внезапно стало странно вязким, будто нас поглотила густая смола. Грохот и тряска стихли, сменившись зловещей тишиной и ощущением падения в трясину. Резкий толчок – и капсула, словно выплюнутая, рухнула на твердь.

– Фух… – я выдохнул, разжимая побелевшие пальцы. Системы постепенно приходили в норму. – Прибыли. Пора наружу.

Мы выбрались из люка. Глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть. Я ожидал увидеть вечную тьму, багровые небеса и почерневшие руины. Реальность оказалась обратной.

– Что… это такое? – пробормотал Вейн, ошеломленно озираясь.

Над нами переливалось бирюзовое небо. Земля была покрыта серебристой, светящейся мягким светом растительностью. Вдали виднелись строения – не мрачные крепости, а изящные, струящиеся формы из белого, полупрозрачного материала, излучавшего внутренний свет.

– Это… Нумус? – недоверчиво спросил брат.

– Это Нумус, – раздался спокойный голос.

Рядом, словно из самого воздуха, материализовались несколько фигур. Они были высоки, стройны, с кожей цвета лунного камня и глазами, излучавшими теплый золотистый свет. В их чертах угадывалось что-то знакомое, отзвук прежнего облика, но искаженный до неузнаваемости чистотой и гармонией. Тот, что говорил, сделал шаг вперед.

– Мы ждали вас, – его голос был глубок и мелодичен.

– Ждали? – переспросил Вейн, настороженно сжимая кулаки. – Зачем?

– Вам нужна Ева, – существо улыбнулось, и в улыбке не было ни злобы, ни лукавства. – Мы знали, что вы придете.

– Она у вас? – нахмурился я. – Где? И кто вы, в конце концов? Некромантикусы вымерли?

– Мы – то, чем они стали, – последовал ответ. – Благодаря ей. Мы – Когеренты. Светоносные.

– Как? – не удержался Вейн.

– Ева… – Когерент мягко качнул головой, и в этом жесте была бездна смысла.

– Где она?! – мое сердце бешено заколотилось. Значит, девчонка смогла нечто большее, чем мы ожидали. Смогла преобразить саму суть этих существ. Чувство острой, жгучей досады смешалось с невольным восхищением.

– Она в Храме Гармонии, – он указал рукой на самое большое из светящихся строений. – Идемте.

– Почему? – Вейн не сдвинулся с места, его тело было напряжено, как пружина. – Почему вы так просто ведете нас к ней? Где ловушка?

– Ловушки нет, – Когерент посмотрел на нас с пониманием, которое было почти невыносимым. – Ева изменила нашу природу. Она показала нам свет внутри нас самих. Мы обязаны ей всем. И мы уважаем ее свободу. Даже если ее выбор принесет нам боль.

– Она… свободна уйти? – я не мог в это поверить.

– Да, – был простой и ясный ответ. – Ее воля – закон. Мы не удерживаем того, что должно идти своим путем.

Это было поразительно. Планета смерти расцвела. И виной всему – одна хрупкая девушка.

Нас провели в обширный, залитый мягким светом зал. В центре, на возвышении, сидела Ева. Ее окружали Когеренты, предлагая ей сосуды с искрящейся жидкостью. Она пила, но по едва уловимой гримасе было видно – их пища была ей чуждой.

– Ева! – не сдержавшись, бросился вперед я.

Она подняла голову, и ее лицо озарила яркая, живая радость.

– Вейн! Тарк!

– Мы пришли, – Вейн был рядом, его голос, обычно такой холодный, звучал с непривычной нежностью. – За тобой

Я стоял в шаге позади, наблюдая, как она без колебаний устремляется к брату, как доверчиво приникает к нему. В груди кольнуло что-то острое и горькое. Предпочла его. Снова.

– Ева, – обратился к ней Верховный Когерент, подойдя ближе. – Ты переродила нас и наш мир. Ты обратила разрушение в созидание. Останься. Здесь ты обретешь вечный покой и смысл. Стань нашей путеводной звездой. Моей спутницей в вечности.

Мы с братом переглянулись. В его глазах мелькнула тревога. Предложение звучало не просто заманчиво – оно звучало правильно, благостно. У нас же не было ничего, кроме сломанного корабля, потерянной планеты и собственной, неукрощенной ярости. Но заговорил Вейн. Не как воин, а как человек, обнажающий душу.

– Ева… – он начал с трудом, подбирая слова. – Я не могу предложить тебе дворцы или вечную жизнь. У меня нет ничего, кроме этой силы, которая сейчас больше похожа на проклятие. Но с тех пор, как ты появилась, все изменилось. Ты – не просто ключ. Ты – тот единственный свет, в котором я начал видеть не только тьму. Без тебя все это теряет смысл. Моя борьба, моя ярость, само мое существование. – он замолчал, глотая воздух. – Я… не могу жить без тебя, Ева. Пожалуйста.

Я видел, как дрогнуло ее лицо. Как в ее глазах, устремленных на Вейна, вспыхнул ответный огонь – тот самый, который сводил меня с ума от зависти. Она смотрела на него так, будто он был центром ее вселенной.

– Я… бесконечно благодарна вам за все, – наконец сказала она, обращаясь к Верховному. Ее голос был тих, но тверд. – И за ваше предложение. Но мое сердце… мое место теперь там. Я ухожу с ними. Прощайте.

– Да будет так, – Когерент склонил голову. Не было гнева, лишь тихая, мудрая печаль. – Да пребудет с тобой свет, дочь Преображения. Наши врата всегда открыты для тебя.

Мы направились к капсуле. Ева шла рядом с Вейном, их плечи почти соприкасались. Я шел сзади, чувствуя, как внутри закипает знакомая, едкая волна ревности.

– Ладно, – пробормотал я себе под нос, сжимая кулаки так, что светящиеся линии на предплечьях вспыхнули алым. – Рано еще праздновать победу, братец.

Когда корабль, забрав нас с орбиты, ушел в скачок, направляясь к Култхе, Ева сидела в кресле пилота, а Вейн, принявший – по воле ли усилий или просто от усталости – более легкую, человеческую форму, стоял за ее спиной, его руки лежали на ее плечах.

– И что теперь? – спросила она, обернувшись и посмотрев уже на меня.

– Теперь, малышка? – я позволил себе жесткую, уверенную улыбку. – Теперь ты научишь нас гореть. Не просто светиться, а гореть так, как зажгла их планету. Научишь нас быть целыми.

Далеко позади оставался Нумус, сияющий маяк в созвездии Треугольника, и раса, обретшая свое высшее предназначение. А мы… мы летели домой. В неопределенность. В борьбу. И в огонь новой, общей судьбы.

Глава 10

Ева

Когда Вейн признался в своих чувствах, я поверила ему безоговорочно. Во мне откликнулось что-то глубокое и необъяснимое. Да, и Тарк, при всей его грубой силе, притягивал с дикой, магнетической силой. Эти двое, с их неукротимой энергией и внутренней болью, были мне куда ближе, чем гармоничные, светоносные существа Нумоса. Те предлагали покой и вечность, но в их совершенстве не было той искры борьбы, того огня жизни, который бушевал в братьях. Астрари были живыми – яростными, страстными, и в этом была их подлинность.

На борту их корабля, когда мы ушли в прыжок, Вейн, потратив невероятное усилие воли, смог удерживать легкую, более человеческую форму. Он усадил меня к себе на колени, и его поцелуи были не просто прикосновениями губ – это были вспышки концентрированного тепла, от которых по коже бежали волны ответного сияния. Тарк наблюдал за нами, его мощная фигура была напряжена, а светящиеся линии на смуглой коже пульсировали не ровным светом, а тревожными, алыми всполохами. Я ловила его взгляд и чувствовала, как в ответ в животе завязывается знакомый, огненный узел желания и тревоги.