Ирен Софи – Генетическое чудо для космических мачо (страница 7)

Он указал на«небо». Багровые сполохи уступали место глубоким, спокойным оттенкам синего и фиолетового, словно гигантский фильтр заработал на полную мощность.

–Теперь наша функция – стабилизация, – сказал он, накидывая на меня легкий, теплый плащ. – Мы будем работать как живые буферы, гася энергетический хаос в секторах пространства. Мы попытаемся внести порядок.

Я изменила реальность.

Глава 8

Ева

На следующий день в мои покои вошел Верховный. Его серебристая кожа излучала мягкое, внутреннее сияние, а в прозрачных, глубоких глазах мерцали отсветы далеких туманностей. Он двигался бесшумно, словно его ступни лишь касались идеи пола.

– Ева, – произнес он, и его голос звучал как тихая музыка сфер. Он протянул кубок с искрящимся золотистым нектаром. Его пальцы, утонченные и теплые, слегка дрогнули, коснувшись моих. – Выпей. Это эссенция первых ростков Нумуса. Она восстановит твои силы и свяжет тебя с новой жизнью здесь.

Я сделала глоток. Напиток струился по горлу густым, солнечным медом, оставляя послевкусие спелых персиков и чего-то неуловимого – запаха озона после дождя и свежего, небывалого ветра. Прилив живительного тепла разлился из живота, наполняя конечности силой и легкой дрожью ожидания.

– Надень это, – он с собственных плеч снял полупрозрачную, струящуюся мантию и бережно накинул на меня. Ткань была невесомой, как сотканная из лунного света и утренней росы, и там, где она касалась кожи, исходило мягкое, согревающее излучение. – Пойдем. Я хочу показать тебе мир, который родился из нашего резонанса.

Когда я встала, его взгляд окутал меня. В нем не было простого любопытства – лишь тихое, бездонное благоговение, будто он смотрел на живое воплощение чуда, которое помог совершить.

Взяв меня за руку, он повел за собой. Мы шли по землям, что еще вчера были безжизненной пустошью, поглощающей свет. Теперь под ногами шелестел упругий золотистый ковер из мха, каждый стебелек которого искрился, будто усеянный микроскопическими алмазами. Воздух, прежде вибрировавший низким гулом пустоты, был напоен головокружительным ароматом миллионов незнакомых цветов, раскрывшихся в едином порыве за ночь. Багровые, грозные тучи рассеялись, уступив место глубокому, бирюзовому небосводу, по которому плыли ослепительно белые, пушистые облака. Верховный обернулся, и лучи поднимающегося голубого солнца поиграли в его теперь густых, живых волосах цвета спелой пшеницы, окутали его силуэт сияющим ореолом.

– Слышишь? – спросил он, и в его обычно бесстрастном голосе звучала чистая, детская радость. – Вся природа поет новую симфонию. Ты дала Нумосу не просто жизнь, Ева. Ты дала ему гармонию.

Мы вышли к водопаду. Он низвергался с высоты кристаллических скал, и вода в нем переливалась и сверкала, как расплавленный сапфир, смешанный с жидким серебром. В глубине плескались стайки рыбок, чешуя которых вспыхивала всеми цветами радуги. Берег, прежде усеянный острым черным камнем, теперь был устлан мягким, шелковистым покровом из трав и сияющих нежным внутренним светом цветов причудливой формы.

Верховный подошел к самой кромке воды и сбросил свою легкую одежду. Его тело, ставшее воплощением гармоничных пропорций, отражалось в зеркальной глади, будто второе, водное светило.

– Войди в воду, Ева, – сказал он, и его голос прозвучал как приглашение к новому, чистому началу. – Пусть воды обновленного мира омоют последние тени прошлого.

Он сам помог мне сбросить мантию. Его пальцы, скользнув по моим плечам, снова дрогнули – не от неуверенности, а от переполнявшего его потока чувств, с которыми он еще не научился справляться.

– Ты словно первая утренняя звезда, явившаяся миру в самый первый его рассвет, – прошептал он, и его дыхание коснулось моей кожи теплой волной.

Он взял меня за руку и повел в воду. Струи, прохладные и искрящиеся, обняли кожу, пробежав по ней тысячами свежих, бодрящих импульсов. Они смывали не грязь, а само воспоминание о вчерашнем холоде и страхе.

– Иди ко мне, – он потянул меня на глубокое место, где вода достигла наших грудей, и мир сузился до сияющего занавеса падающих струй.

Его ладони легли на мои плечи. От них исходила не просто теплота, а целенаправленная, живая энергия, которая растекалась под кожей, подобно золотым нитям, расслабляя и возбуждая одновременно.

– Ты невыразимо прекрасна, – его голос был низким, бархатным.

Он притянул меня ближе. Наши тела встретились под сверкающим потоком, окутывавшим нас мерцающей, подвижной завесой. Его губы нашли мои – они были горячими, сладкими от нектара, а поцелуй – глубоким, неторопливым, полным пробуждающегося желания. Он опустил голову, и его губы заструились горячими точками по моей шее, задержались у ключицы, а затем медленно, с наслаждением, словно вкушая невиданный плод, перешли к груди. Когда его рот захватил сосок, обжигая его влажным теплом и легким, электризующим прикосновением языка, по всему моему телу пробежала судорожная, сладкая дрожь. Я не могла остаться равнодушной – колени подкосились, и он тут же подхватил меня, его сильные руки легко удерживая мой вес в текучей воде.

– Для этого ты и была рождена, – прошептал он, переводя ласки ко второй груди.

Он приподнял меня, и мои ноги сами обвились вокруг его сильных бедер. Его возбуждение было явным, совершенным в своей готовности и силе. Он вошел в меня с нежностью, давая время каждой клетке осознать это новое, удивительное соединение. Ощущение было всепоглощающим: мурашки побежали по спине, в животе затянулся тугой, огненный узел страсти, а в самой глубине зародилась яркая, сладкая пульсация, отзывающаяся эхом в каждом нервном окончании. Он начал двигать бедрами с гибкой, почти танцующей грацией, меняя угол, глубину, ритм, исследуя отклик моего тела. Каждое движение отзывалось новой волной наслаждения в самых неожиданных местах. Он то замедлялся, доводя меня до самого края терпения, когда я, задыхаясь, молила его шепотом не останавливаться. То вдруг ускорялся, и тогда мир сужался до ослепительного вихря чистого чувства, заставляющего все тело содрогаться в предвкушении разряда.

– Ты такая невероятно теплая и живая изнутри, – прошептал он, и его собственный голос срывался от нарастающей страсти. – Как будто я держу в объятиях само рождающееся солнце.

А потом реальность распалась и собралась заново. Мы достигли пика вместе. Мой крик смешался с глубоким, протяжным звуком, вырвавшимся из его груди. На миг показалось, что сам водопад замер, и мириады его капель повисли в воздухе, превратившись в парящую бриллиантовую пыль. Из-под воды, прямо сквозь струи, прорвались огромные, невиданные бутоны и раскрылись на наших глазах, изливая в воздух сияние и пьянящий аромат. А с бирюзового неба, словно в ответ, начал медленно опускаться теплый, золотистый звездный дождь, растворяясь в сиянии, не долетая до земли.

– Видишь? – спросил он уже тихо, прижимая к себе мое все еще трепещущее от спазмов тело. Его руки крепко и бережно держали меня. – Ты вплела свою нить в сердце Нумоса. Планета навсегда запомнит твой ритм, твое сияние, Ева.

Он бережно вынес меня из воды и уложил на мягкий, серебристый мох, а сам расположился рядом, позволяя мне прижаться к его груди, слушая ровный, мощный стук его сердца. Его пальцы нежно перебирали мои влажные волосы.

– Я знаю, твои мысли не здесь, – он произнес это так тихо, что слова почти потонули в шепоте воды и ветра. Легкая, печальная улыбка тронула его губы. Его пальцы коснулись моей щеки.

–О чем ты? – переспросила я, хотя в глубине души уже знала ответ.

–О тех, кто пришел за тобой первыми. Воинах с края Галактики. Они уже на подлете.

–Откуда… Как ты можешь это знать?

–Я чувствую эхо твоей связи с ними, – сказал он просто, как о очевидном факте. – Оно пульсирует в тебе, как натянутая струна. Ты… единственный ключ к их спасению. Как и к нашему когда-то. Ты невольно посылаешь им сигнал.

–Нет, я не… – я попыталась отрицать, но протест застрял в горле, бессильный против правды его слов.

–Твоя энергия и твоя тоска говорят громче любых слов, Ева, – он тихо вздохнул, и в его сиянии на миг померкла яркость. – Я не вправе и не желаю этому мешать. Ты уйдешь с ними.

–Я… – мне нечего было сказать. Он читал меня как открытую книгу.

–Я приму любой твой выбор, – он поднялся и протянул руку, помогая мне встать. Его прикосновение было твердым, надежным, но в нем уже чувствовалась прощающаяся нежность. – Ты – само воплощение жизни, чистое движение и свет. Ты носишь в себе ветры дальних миров и пыль созвездий. Но твой путь… сейчас ведет пока не сюда. – в последних словах прозвучала сдержанная, мудрая горечь.

Он снова коснулся моего лица, и с кончиков его пальцев стекали крошечные искорки теплого, золотистого света, растворяясь на моей коже, словно последнее благословение.

– Ты не наша. Ты – вестница. И в этой разности есть своя горькая и прекрасная правда, – прошептал он.

Затем он мягко отстранился и сделал несколько шагов вперед по сияющему мху. Остановился, обернулся. Его лицо снова было спокойным, как поверхность глубочайшего и ясного озера, принявшего свою судьбу.

– Идем, – сказал он обычным, ровным голосом, в котором не дрогнула ни одна нота. – Ваша встреча близка. Не тревожься. Я это вижу.