Ирен Софи – Генетическое чудо для космических мачо (страница 3)

Сейчас эта девушка была в руках брата. Я сжимал кулаки, чувствуя, как по моим светящимся линиям бегут искры раздражения. Ее огромные глаза – голубые, как небо над Эрионом в день равноденствия, – смотрели на Вейна с зарождающимся доверием. Внутри клокотала волна соперничества.

Я хотел вырвать ее, ощутить тот самый резонанс первым, доказать, что я сильнее, что мой потенциал мощнее. Но я сдержался. Нас всего двое. Вражда – роскошь вымершей расы.

– Тарк, может, не будешь смущать Еву? – бросил мне Вейн взгляд. – Оставишь нас вдвоем.

– Еще чего! – зарычал я, и свет на моих плечах вспыхнул алым. – И не подумаю. Действуй при мне. Я должен видеть, как работает резонанс. Должен чувствовать.

Вейн мягко уложил Еву на стол-платформу. Его собственное свечение стало ровнее, мягче, пытаясь не пугать ее.

– Не бойся, – сказал он, и его голос звучал непривычно тихо. – Я постараюсь не причинить тебе боли. Ищу только… контакт.

Я встал рядом, наблюдая. Ее зрачки расширились, я увидел, как бешено застучала жилка на ее шее. Эта крошка действовала на меня, как мощный излучатель. От нее шел не запах, а вибрация – тонкая, высокая, на грани слышимости, которая заставляла резонировать мои собственные энергоцентры. Мы с братом чувствовали это с момента ее появления. Наше восприятие куда тоньше человеческого. Эта вибрация сводила с ума, пробуждая дремавший, отчаянный инстинкт продолжения. Желание было не просто физическим – это была жажда целостности.

Он раздвинул ее ноги. Меня обдало волной. Ух! Брат скользнул пальцами по ее внутренней поверхности бедер, и я увидел, как по ее коже побежали легкие искорки статики – реакция на его энергетическое поле. Ева сжала бедра, но Вейн мягко помешал ей.

– Ты делаешь это неправильно, – не выдержал я, отводя его руку. – Слишком осторожно. Резонанс не рождается в страхе. Смотри.

Я опустился перед платформой. Не касаясь ее губами, я просто выдохнул на нежную кожу ее бедра, позволив потоку собственной энергии, теплому и плотному, коснуться ее. Ее тело вздрогнуло, а не дрогнуло. Кожа покрылась мурашками, и те самые искорки вспыхнули ярче. Я провел ладонью, не касаясь, в сантиметре от ее тела, следуя контурам. Чувствовал, как ее поле трепещет, вступает в диссонанс, а затем начинает подстраиваться под частоту моего. Когда я мысленно сфокусировался на источнике ее вибрации, она резко вскрикнула. Не от боли. От перегрузки. Я почувствовал, как ее внутренний ритм участился, стал хаотичным, а затем начал синхронизироваться с моим собственным, грубым и мощным.

– Эй! – Вейн грубо толкнул меня плечом. Его свечение вспыхнуло белым от ревности. – Я первый! – Он прижал Еву к поверхности платформы. Его тело светилось теперь ярко, линии пульсировали в такт его ярости. Он не касался ее, но его энергетическое поле обволакивало ее, смешиваясь с ее трепетными волнами и с моим еще не угасшим воздействием.

Мне дико хотелось ударить его, столкнуть эту связь. Но я отступил на шаг. Время было. И мне отчаянно хотелось увидеть, сработает ли это. Увидеть преображение.

А Вейн, отбросив осторожность, последовал моему примеру. Теперь он сосредоточил всю свою волю, весь свой фокус на ней. Воздух вокруг них загустел, затрепетал, как над раскаленным камнем. Ева застонала, и ее вибрация, ее феромоны отчаяния и возбуждения усилились вдесятеро. Мне пришлось опереться о стену, чтобы не рухнуть. Мое собственное тело ответило диким гулом, кости будто вибрировали изнутри, светящиеся линии пылали ослепительным золотом. Это было похоже на начало «Развертывания», но искаженное, неконтролируемое.

Вейн, не в силах выдержать близости, прижался к ней всем телом, но не для грубого акта, а пытаясь слиться с этим полем. Его мощь была лишь физическим отражением энергетического давления. Он терся о ее бедро, а на самом деле их силовые ауры сталкивались, сливались, создавая вихрь.

И тут это началось. Не с него, а со меня. Кожа на моих руках и груди будто пошла волнами, свет изнутри забил пульсирующими вспышками. Кости не хрустели – они гудели на новой, нестабильной частоте. Я чувствовал, как внутренний баланс, та самая тяжелая устойчивость, рассыпается, пытаясь перестроиться под внешний импульс. То же самое происходило с Вейном. Его контуры поплыли, тело будто теряло плотность на мгновения. Мы оба на миг стали чем-то… другим. Более легким, цельным, настоящим. И в этот момент Ева закричала. Не от страха, а от прорыва. Волна энергии, чистый, нефильтрованный выброс, вырвался из нее и ударил в нас. Это был ее «пик».

Вейн, потеряв контроль, конвульсивно сжался. Из него вырвался сгусток ослепительной энергии, который, соприкоснувшись с воздухом, погас с тихим шипением. И в тот же миг наша начавшаяся трансформация пошла вспять. Свет стабилизировался, гудевшие кости встали на место, тела обрели привычную, громоздкую форму. Изменение было, но частично. Мимо. Нам не хватило полного слияния, общего, управляемого резонанса.

Девушка лежала, обессиленно переводя взгляд с брата на меня. В ее глазах снова поселился страх, но теперь смешанный с изумлением. Ярость не работала.

– Ничего, – прорычал я, чувствуя, как внутри все еще бушует нереализованная буря. – Времени полно. Научимся.

– Это ты все испортил! – выдохнул Вейн, его свет теперь был тусклым, как после тяжелой работы. – Я забираю ее в свой отсек. Без тебя.

Он взял Еву на руки – она висела на них тряпичной куклой – и почти побежал вглубь корабля.

Я остался один в пустом отсеке. Пульсировала каждая клетка, каждый энергетический узел, жаждущий завершения, разрешения. Мое тело, мой дух все еще кричали о ней. Я не мог просто стоять. Я не был создан для бездействия. Сжав кулаки так, что свет брызнул из-под костяшек, я твердыми шагами пошел следом.

Глава 4

Ева

Правда, которую я узнала, была холоднее космического вакуума. Отец не просто использовал меня – он продавал. Им двигали не высокие цели спасения, а его мегаломания. Создать сверхрасу. Стать богом. А был ли он отцом? Настоящим? Я была продуктом пробирки: донорская яйцеклетка, его генетический материал, двадцать лет точечной редакции. Все его слова о любви оказались кодом, зашифровывающим гордость за эксперимент. Я была сиротой. Сиротой с уникальным, опасным даром.

А сейчас я была в объятиях Вейна. Существа, чья кожа светилась холодным серебристым светом, а по телу струились голубоватые прожилки, словно карта замерзших рек. Он был прекрасен в своей чуждости. И он был ласков – в отличие от Тарка, чье присутствие ощущалось как гроза, готовое вот-вот ударить. Тарк видел во мне деталь механизма, которую можно сломать, лишь бы получить результат. Вейн… Вейн хоть пытался найти другой способ. Если бы не он, мое тело, разорванное несовместимостью, уже дрейфовало бы среди звезд.

Его руки обожгли меня, но не жаром – странной, проникающей вибрацией, будто под кожей зазвучал камертон. Он склонился надо мной, и я почувствовала не вес, а изменение давления вокруг, как будто воздух сгустился. Его глаза, ледяные синие озера, смотрели сквозь меня, видя не тело, а ту самую внутреннюю энергию, что делала меня особенной. Я вздрогнула от его дыхания – оно было прохладным и пахло озоном, как после грозы.

– Ты боишься, – констатировал он, и его палец, излучающий легкое покалывание, провел по моей губе.

Я кивнула, не в силах вымолвить слово. Ком страха стоял в горле. Его ладонь легла на грудь, и я ощутила, как под ее тяжестью и этой вибрацией сосок затвердел сам по себе, отзываясь на непривычный импульс.

– Зря… Я не причиню тебе вреда, – он наклонился, и его губы, прохладные, коснулись кожи чуть выше соска. Не поцелуй, а скорее… точка контакта. – Какая же ты отзывчивая…

Его прикосновения были не ласками в человеческом понимании. Это было создание резонанса. Когда его губы обхватили сосок, я почувствовала точечный выброс энергии – мягкий, волнообразный, разлившийся от груди горячими кругами по всему телу. Я зажмурилась. Это был не огонь, а что-то иное. Волна чистого, концентрированного ощущения, исходящего из самого низа живота, из того места, где, как я теперь смутно понимала, таился источник моего «дара».

– Ты вся… вибрируешь, – прошептал он, проводя ребром ладони между моих бедер. Его ладонь тоже излучала эту легкую, щекочущую статику. – Не бойся…

Он раздвинул мои ноги. Его пальцы, излучающие легкое тепло, скользнули по коже внутренней поверхности бедер, не касаясь самого чувствительного места, но вызывая там ответную, пульсирующую пустоту. Я задрожала, когда он нашел точку фокуса – не пальцем, а сгустком своего внимания, своей энергии. Это было невыносимо и блаженно одновременно.

– Тебе это нравится, – произнес он, и это было наблюдением ученого. Затем он опустил голову, и его дыхание, а затем прохладное прикосновение языка вызвали во мне настоящий энергетический шторм. – Ты трепещешь…

Я вскрикнула, вцепившись пальцами в его волосы, холодные и шелковистые. Внутри все сжалось, а затем разомкнулось, затопив волной жара. Не могла сдержать стонов. Сама приподняла бедра, ища больше этого контакта, этой странной, пьянящей синхронизации.

– Ты создана для этого, – его голос стал низким, хриплым от концентрации. – Такой отклик… Сопротивляться бесполезно.