Ирен Софи – Генетическое чудо для космических мачо (страница 2)

– А как, по-твоему, должен работать ее дар? – Тарк с силой ударил ладонью по металлической стене, и звон прошел по всему корпусу. – Профессор сказал: биологический контакт, синхронизация! Или ты забыл, зачем мы ее взяли? Или ты не хочешь вернуть нам целостность?

– Хочу, но… – Я был в замешательстве.

Мысль о том, чтобы просто разорвать эту хрупкую энергетическую оболочку, вызывала отторжение. Я привык к иному. Видеть, как от нашего соприкосновения гаснет свет в глазах… это не та сила, которой мы искали.

– Хватит! – рявкнул Тарк, отталкивая меня в сторону. – Если ты не можешь, это сделаю я!

Брат видел в Еве только ключ, шанс сломать проклятие, тяготеющее над нашим родом. Он был готов раздавить этот ключ, лишь бы открыть дверь. Для него она была расходным материалом. Но я помнил обрывки древних скрижалей: истинная мощь пробуждается не в насильственном захвате, а в резонансе. Не в поглощении, а в обмене.

Ева зажмурилась, и по ее щекам потекли слезы. Она не знала главного. Ее создатель, Михель Крейн, уже давно вел с нами переговоры. Он согласился помочь не из благородства, хотя знал о нашей беде. Деньги интересовали его, но куда больше – доступ к нашему генокоду. Он грезил о сверхрасе, способной адаптироваться к чему угодно. Нас с Евой он рассматривал как первые компоненты для своего безумного синтеза. Вот почему он кричал на презентации, что «Ева не продается» – он боялся спугнуть других покупателей. Мы пришли, чтобы завершить сделку, но на сделку же пришли некромантикусы… Видя теперь эту девушку, я понимал: грубый физический акт с ней – тупик. Наша сила может проявиться только иначе.

– Ты чего замер?! – заорал Тарк, уже приближаясь к Еве. – Держи ее!

– Тарк! – Я шагнул между ним и столом. – Это неправильно. Она не выживет. Подождем, пока долетим до Култхи. Там найдем нейро-плоды. Они подавят ее сознательную панику, может, тогда…

– Ты идиот! – завопил брат. – Крейн же сказал – она должна чувствовать! Иначе не будет того самого «эпигенетического выброса»! Двигайся! Или мы похороним ее с почестями в космосе, когда добьемся своего! Раз наш код изменится, мы сможем продолжить род с кем угодно!

– Вейн! – Холодные, дрожащие пальцы Евы вцепились в мою руку. – Пожалуйста! Вы не все понимаете! Отпустите меня, и я все объясню!

Этот тихий, полный отчаяния голос пронзил меня. Нет. Так не пойдет. Я резко развернулся и, оттолкнув Тарка плечом, начал расстегивать ремни, державшие Еву.

– Знаешь, брат, – сказал я, освобождая ее лодыжки. – Мы можем быть не людьми, но мы не чудовища.

– Ты что, меня монстром называешь? – закипел Тарк. Его телохраны вспыхнули ярче. – Я просто хочу вернуть нам то, что отняли! А ты – предатель!

– Тарк, я хочу того же, – я поднял дрожащую Еву на руки. Ее тело было легким и обжигающе горячим на фоне моей прохладной кожи. – Но не такой ценой.

– Спасибо, – еле слышно выдохнула она и прижалась ко мне.

Я ощутил, как ее сосочки затвердели от холода корабля, сквозь тонкую ткань. Ее огненные волосы рассыпались по моей груди шелковым водопадом. И тогда случилось нечто. Внутри, в самой глубине, где таился искаженный код нашего рода, что-то дрогнуло. На миг – буквально на долю секунды – привычная тяжесть в костях, та самая, что была нашим наследием и проклятием, отступила. Мускулы вздохнули свободнее, а светящиеся линии на моих руках вспыхнули чистым, ровным светом, а не привычным напряженным мерцанием.

– Тарк, – обернулся я к брату, в чьих глазах застыло недоверие. – Ты не поверишь… со мной что-то происходит.

Ева приподняла голову и посмотрела на меня. Ее взгляд был уже не таким испуганным – в нем читалось изумленное любопытство. Она осторожно, почти невесомо, провела пальцами по моей шее, там, где под волосами пульсировали энергетические каналы. Мурашки, но не от холода, а от странного, щекочущего разряда пробежали по моей спине.

– Что еще? – угрюмо буркнул Тарк.

– Я… я почувствовал сдвиг. Первый признак трансформации. Это было мгновение, но оно было.

– Именно об этом я и хотела сказать, – тихо, но четко произнесла Ева. – Меня не нужно… насиловать. Мой дар от этого не раскроется.

– Что?! – мы с братом выкрикнули это почти синхронно.

– Перестройка генома, – она говорила, глядя куда-то в сторону, а щеки ее заливал густой румянец, – запускается не физическим актом, а… синхронным пиком нейроэнергетической активности. Когда два существа достигают его одновременно, в состоянии взаимного… вовлечения. Такой резонанс дает сигнал моим ферментам. А если будет только боль и страх… я просто отключусь. И ничего не произойдет.

– То есть нам не нужно ее… трахать? – переспросил Тарк, медленно соображая. – Достаточно… ласк? Стимуляции? Чтобы этот «пик» случился?

– Да, – кивнула Ева. – А если вы попытаетесь действовать грубо… моя система просто заблокируется. Вы получите труп. И никакого изменения кода.

– Видишь, Тарк? – Я почувствовал странное облегчение. – Ты чуть не погубил наш единственный шанс.

– Да я ж не знал! – развел руками брат, и его агрессивное свечение немного утихло. – Этот чокнутый профессор нам таких деталей не сообщал!

– Отец? – Ева вскинула на меня взгляд, полный ужаса. – Вы… вы с ним общались?

– Малышка, тебе многое предстоит узнать, – сказал я как можно мягче. – Твой «любящий отец» уже договорился продать тебя нам.

– Нет… – только и смогла выдохнуть она, снова уткнувшись лицом в мою грудь.

И снова, от этого доверчивого, отчаянного прикосновения, по мне пробежала волна. Кровь ускорила бег, клетки отозвались едва уловимым гулом. Изменение было мимолетным, но неоспоримым. Жаль, что оно длилось лишь мгновение.

– Твой отец – чудовище, – безжалостно подтвердил Тарк. – Раз уж все проще, я расскажу, как было на самом деле. А потом… придется выяснять, что такое эти «ласки». До Култхи лететь несколько дней. Успеем.

Я был рад, что худшего удалось избежать. Устроился поудобнее, усаживая Еву к себе на колени. Мои большие ладони обхватили ее грудь – нежно, но властно. Это движение вызвало новый, уже более сильный прилив энергии внутри меня, позволив снова на миг ощутить ту самую, желанную легкость в каждой клетке. Ева сначала вздрогнула и попыталась отстраниться, но я лишь покачал головой, удерживая ее. Она замерла, потом обмякла, покорившись. В этот момент она была полностью в моей власти. Тарк смотрел на нас, и в его холодных глазах читалась зависть. Что ж, брат, в этот раз пальма первенства за мной. Придется тебе потерпеть.

Глава 3

Тарк

Звук все еще преследует меня. Не просто грохот – низкочастотный вой разрываемой плоти мироздания, предсмертный хрип умирающей планеты. Нашего Эриона. Я закрываю глаза, но вижу лишь ярче: над горизонтом, там, где сиял ее изумрудный диск, расцвел гриб из чистой, немыслимой энергии. Красиво и мерзко. Шар, превращающийся в черную дыру, поглощающую саму себя. Континенты, трескающиеся по швам силовых линий. Атмосфера, сгорающая в вспышке гамма-излучения. И потом – тишина. Радиомолчание целой расы… Наш дом… Наши…

Мы были на Култхе. Собирали цветки цимеи – пульсирующие слабым синим светом. Они стабилизировали нашу энергетику, были нужны как лекарство. Матери предстояла сложная процедура перезагрузки клеточных ритмов. Я укладывал цветки в контейнер из поглощающей материи, когда волна искажения ударила по всем чувствам сразу. Не взрыв, а разрыв. Связь с Эрионом – та самая, что всегда тихо пела в подкорке, – оборвалась. Резко, болезненно, окончательно. Мы с Вейном рухнули на колени, не от удара, а от шока пустоты.

– Тарк! Что это?! – закричал брат, но в его глазах уже читался ответ. Ужасный, невозможный.

Эриона не стало. Он не превратился в обугленный камень – он погас. Погасли миллионы огней, слившихся в одно целое сияние нашей расы. Остался лишь холодный, безжизненный гравитационный след в космосе.

– Что нам делать, Тарк? Куда лететь? – голос Вейна был пустым.

Мне нечего было сказать. Контейнер выскользнул из онемевших пальцев. Цветки цимеи рассыпались, шипя и теряя свет при контакте с грунтом. Как искры последнего костра. Мой крик, крик Вейна – они слились в один животный рев потери. Мы бились в конвульсиях горя, не чувствуя тверди под собой.

А потом наступила тишина. Давящая, абсолютная. Култха кружилась по своей орбите, будто ничего не случилось. И только в глубине сознания, там, где раньше был хор сородичей, зияла черная, беззвучная пустота. Нас осталось двое. Я и брат.

Нам пришлось остаться на Култхе. Собрать волю и искать пути хоть какого-то будущего. И вот тут мы столкнулись с проклятием. Без Эриона, без его уникального энергетического фона, мы оказались в ловушке. Наша биология зависела от резонанса с планетой-прародительницей. Только там наша внутренняя энергия, наши «телохраны», могли перестраиваться, достигая состояния «Гармонии» – того самого баланса, который позволял нам… продолжать род. Создания новой жизни с помощью чистой энергии. Теперь этот механизм был заблокирован. Мы стали бесплодными сиротами, запертыми в собственных, могущественных, но неполноценных телах.

Мы узнали о Еве случайно, от самого Крейна. Его безумное, циничное предложение попало к нам как последняя соломинка. Он знал о нашей беде. Он предлагал не просто девушку, а живой катализатор. Его теория была проста: ее уникальный геном, ее митохондрии, производящие квантовые ферменты, могут создать «искусственный резонанс», обмануть нашу биологию, снова разблокировать процесс «Развертывания» – наше внутреннее созидание. Мы были инструментом для его опытов, а она – ключом для нашего выживания. Выбора не было.