Ирен Морта – Пульс (страница 4)
Я вздохнула, потёрла лицо ладонями.
Сон рассыпался, но внутри осталось ощущение – будто на секунду я действительно дышала.
Я посмотрела на своё отражение в окне и подумала:
может, эта привычка быть живой – единственное, что у меня ещё осталось.
Глава 3. Граница скорости
Джейсон приехал ближе к полуночи.
Фары полоснули по стенам, и тишина квартиры лопнула, как мыльный пузырь.
Я накинула куртку, сунула телефон в карман и вышла.
Он был в слишком хорошем настроении – будто весь день копил энергию, чтобы выплеснуть её в ночь.
Музыка гремела, окна запотели, в салоне пахло бензином и дешёвым виски.
– Ты как? – спросил он, когда я пристегнулась.
– Нормально.
– Отлично. Нам доехать минут двадцать, ребята уже там. Будет весело.
Он прибавил звук. Мысли утонули в басах.
Дорога тянулась вперёд – блестящая после дождя, бесконечная.
Фонари мелькали, как сердечный монитор: вспышка – тьма, вспышка – тьма.
Я смотрела в окно.
Ночь за стеклом жила своей жизнью – густая, тягучая, будто звала к себе.
И впервые за долгое время я подумала, что хочу остаться там.
Не умереть – просто исчезнуть. Без звука, без ожиданий, без «надо».
Джейсон говорил о чём-то – заезды, друзья, кто-то по имени Лиам, который гоняет быстрее всех.
Слова проходили мимо, как встречные огни.
Музыка сменилась, в колонках зазвучал глухой бит.
Он постучал пальцами по рулю, глядя на меня с прищуром:
– Ну что, готова к настоящей ночи?
– Не уверена, но, кажется, да.
И это было честно.
Дальше шла дорога – чёрная, пустая, будто проглатывающая свет.
Город растворился за спиной. Остался только ветер из приоткрытого окна и запах сырого асфальта.
Я дышала глубже, чем нужно, надеясь, что этот воздух смоет то, что застряло внутри.
Когда мы свернули с трассы, он убавил громкость – будто сам устал от шума.
За окном мелькали редкие фонари и пустые поля.
Ночь будто прислушивалась.
– Ты сегодня странная, – сказал он, не глядя.
– В смысле?
– Обычно спрашиваешь, куда едем, кто будет. А сейчас сидишь молча, как будто тебя тут нет.
Я усмехнулась.
– А может, я просто думаю.
– Опасно. Думаешь – значит, начинаешь сомневаться.
Он говорил мягко, но в голосе сквозила раздражённая нежность.
– Сомневаться в чём?
– Во всём. В нас, в себе. Ты раньше была легче. Хотела всё попробовать. Помнишь, мечтала поехать в Италию и учиться там?
– Помню, – сказала я, глядя на руки. – Тогда казалось, можно выбрать любую дорогу.
– Можно и сейчас, – пожал он плечами. – Мы с ребятами хотим открыть мастерскую. Настоящую, с тюнингом, гонками, контрактами. Хочешь – научу тебя в этом разбираться. Будешь нашим талисманом.
– Великолепная перспектива.
– Не в этом смысле. Просто… ты умеешь быть живой. Даже когда злишься. Вокруг тебя всё становится настоящим.
Эти слова задели.
– Настоящим? Джейсон, я последние месяцы еле дышу. В больнице я не человек – функция. А дома – приложение к чужим планам.
Он бросил взгляд, короткий, острый.
– К моим планам?
Я промолчала.
– Люди сами делают себе клетки, – сказал он спустя минуту. – Придумывают, что «так правильно». А потом удивляются, почему им нечем дышать.
– А ты не придумал?
– Нет. Я просто живу. Делаю, что хочу. И если завтра всё кончится – не жалею.
– А если не кончится?
Он усмехнулся.
– Тогда придётся придумать новую скорость.
Мы ехали молча.
Мотор гудел ровно, фонари скользили по стеклу, как пульс.
– Иногда я тебе завидую, – сказала я вдруг.
– Мне?
– Ты не боишься быть живым.
Он ничего не ответил, только коротко коснулся моего колена.
Прикосновение – мимолётное, почти дружеское, но от него внутри всё качнулось.