Ирен Морта – Пульс (страница 2)
Я прошла в спальню, бросила сумку на кровать, сняла халат и села у окна.
Снаружи шёл дождь. Капли сбегали по стеклу, как строчки, которые никто не дочитал.
Иногда мне казалось, что мы оба просто боимся одиночества: он – громкого, я – тихого.
Через минуту он заглянул.
– Завтра поедем к ребятам, – сказал. – Закрытые заезды. Классно будет.
– Что за заезды?
– Гонки. Просто посмотришь, тебе понравится.
Я не ответила. Но где-то под рёбрами что-то дрогнуло – лёгкое, как вдох перед прыжком.
Он уснул быстро.
Я лежала рядом, глядя в потолок, где тени фар ползли по штукатурке.
Дождь не утихал. Город отражался в окне, пульсировал светом.
Я пыталась дышать с ним в такт, как раньше, но теперь каждый его вдох раздражал.
Может, она права. Я просто двигалась по инерции, как тело, которому забыли сказать, что оно уже не живое.
Когда-то мы с Джейсоном мечтали. Он – о гараже, я – о спасённых жизнях.
Он смеялся:
А теперь я спасаю только себя – от скуки.
Я повернулась на бок. Он что-то пробормотал во сне, потянулся, почти задел меня рукой.
Я отодвинулась.
И вдруг поняла, что привыкла к пустоте. Что эта квартира, этот человек – стали моей нормой.
Я закрыла глаза и представила, как просто уйти. Без объяснений. Без пафоса.
Просто встать утром – и не вернуться.
Но потом вспомнила: завтра учёба, отчёт, лабораторная.
Жизнь требует расписания даже у тех, кто не хочет жить.
Где-то внутри всё-таки шевельнулась крошечная, почти невидимая надежда.
Что-то должно измениться.
Что-то обязательно изменится.
Глава 2. Привычка быть живой
Кофе в университетском буфете всегда пах одинаково – пережжёнными зёрнами и тоской.
Я стояла в очереди, уткнувшись в телефон, и пыталась вспомнить, когда в последний раз чего-то действительно ждала.
Сара появилась внезапно, как всегда.
– Ты опять с пустыми глазами, – сказала она. – Я думала, ты выспалась.
– Я и выспалась. Просто не помогает.
– Тогда это уже диагноз.
Она уселась напротив, положила поднос с омлетом и соком, посмотрела поверх стакана.
– Скажи честно, ты вообще чего-то хочешь?
Я пожала плечами.
– Диплома.
– Ладно, кроме диплома.
– Чтобы закончить и забыть.
Сара закатила глаза.
– Ты как старуха, клянусь. В двадцать два – и уже жить надоело.
Я улыбнулась, но где-то внутри кольнуло. Она сказала это шутя, но попала точно.
Мне действительно надоело – не жить, а существовать так, будто всё уже решено за меня.
– Раньше я хотела быть врачом, потому что это звучало… правильно, – сказала я.
– «Спасать жизни», – подхватила Сара с привычной иронией.
– Да. А теперь кажется, что я просто учусь выживать сама.
Мы замолчали.
Гул голосов, звуки посуды, чьи-то смехи – всё это смешалось в единый фон.
Жизнь текла мимо, а я всё больше чувствовала себя наблюдателем, не участником.
Сара смотрела чуть грустно.
– Ты где-то потерялась, Ава. Только не делай вид, что нет.
– Я просто устала.
– Усталость – это когда хочешь отдохнуть. А у тебя – будто всё равно.
Эти слова остались со мной весь день.
Они звенели где-то на фоне, пока я сидела на лекциях, записывая формулы, смысл которых давно утонул в рутине.
Забавно. Мы учим, как устроен вдох, но не учим, зачем жить.
После лекций город казался выжженным.
Ноябрь тянул по тротуарам серую пыль. Люди спешили каждый к своей цели, никто не смотрел вверх.
Я шла медленно, с наушниками, но музыка не спасала – все песни звучали одинаково, как фон чужой жизни.
Когда я поступала, думала, что медицина – это путь к смыслу.
Хотела спасать, чтобы хоть кто-то однажды сказал:
Теперь я просто учусь ставить диагнозы и не путать препараты.
Медицина больше не казалась жизнью. Только системой.