Ирен Эшли – Трофей темного короля (страница 40)

Ладэтхейм…

Я полюбила его с первого взгляда. Если Эдильборг сравнивали с Адом, то Ладэтхейм был живым воплощением Рая.

Сначала вдали показалась лишь расплывчатая зелень. Бескрайние леса, изумрудным ковром укрывающие склоны гор, тянулись до самого горизонта. Выше, к самым облакам, вздымались пики гор, увенчанные шапками вечного снега.

Затем в поле зрения появился океан. Бескрайняя синяя гладь, испещренная серебристыми бликами солнца, простиралась до самого края. Волны, с тихим плеском разбивались о берег. Воздух наполнен соленым ароматом моря и запахом диких цветов, растущих на прибрежных скалах.

По мере того, как карета приближалась к городу, пейзаж становился более детальным. Словно выросшие из земли, начали вырастать белокаменные домики Ладэтхейма. Они казались игрушечными, будто вырезанные из слоновой кости.

Узкие улочки, словно лабиринты, петляли между домами; на каждом углу красовались цветочные горшки, наполненные яркими петуниями.

Ароматы свежеиспеченного хлеба и пряных трав витали в воздухе, смешиваясь с запахом цветов. Смех детей и оживленные разговоры горожан доносились из открытых окон, создавая атмосферу уюта и тепла.

И, наконец, в конце главной улицы, возвышался дворец. Величественные башни, устремленные ввысь, сверкали золотом в лучах заката. Огромные окна, украшенные витражами, отражали последние отблески солнца.

В этот момент на глаза навернулись слёзы. Я дома.

Карета подъехала к воротам. Один из четырех стражей, сопровождающих меня, подошел к стражнику дворца, сообщил о моем прибытии, после чего тот красноречиво выругался. Беззлобно. Скорее — ошарашено. Хех, конечно! Принцесса Ладэтхейма вернулась живой из мертвых земель… Настоящее чудо!

Новость разлетелась молниеносно: буквально через пять минут к воротам выбежали слуги и… родители. Они были во всем черном. Сердце пребольно сжалось, и я, рывков раскрыв дверцу кареты, в слезах выбежала в объятия родителей.

— Доченька!

Мама узнала меня первой.

Именно узнала.

Отец по-прежнему смотрел настороженно: понимал, что это я, но не мог поверить. Даже незаметно ущипнул себя за руку. Потом еще раз. Я рассмеялась.

— Пап, это правда я…

— Эмили, — обронил он, прикоснулся, моргнул удивленно, — Эмили…

— Да, пап, я! Правда я! — оторвавшись от мамы, крепко обняла отца. Он не выдержал, расплакался. Крепче обнял в ответ.

Рядом, сквозь счастливые улыбки, тихонько всхлипывали слуги.

Король и королева Ладэтхейма…

Ормонд и Уна Марре.

Моих настоящих родителей я почти не помнила, лишь смутные, размытые образы из далекого детства. Они бросили меня, оставили на произвол судьбы в моем собственном мире. Но судьба, порой такая жестокая, оказалась благосклонна, послав Ормонда и Уну.

Ормонд, с его мужественным лицом, обрамленным темными, как вороново крыло, волосами и проницательными карими глазами, излучал силу и доброту одновременно. Уна, с ее мягким взглядом карих глаз, окаймленных длинными ресницами, и волной тициановых волос, ниспадающих на плечи, казалась воплощением материнской любви и заботы.

Они приняли меня, словно я была их собственной дочерью, окружили любовью и заботой, которых я никогда не знала прежде.

— Не думал, что увижу вас снова, принцесса… — обратился мужчина поодаль.

Им оказался господин Кёр.

— Я тоже…

— Рагнар? — догадался он.

— Рагнар, — нежно ответила я.

— Этот Рагнар определённо хороший человек, — отметил отец. — Надеюсь, однажды мне представится возможность лично его поблагодарить. Он помог выбраться не только послу Ладэтхейма, но и принцессе.

— Не знаю, как вы, дорогие мужчины, а я устала держать Эмили в воротах! — усмехнулась мама. — Потом обсудим. Сейчас Эмили нужно принять ванную, поесть и хорошенько отдохнуть. Пойдем, милая, пойдем.

Сердце забилось чаще, когда я переступила порог своей комнаты.

Сколько же воды утекло, пока я томилась вдали, в стенах Эдильборга. Каждая пылинка здесь казалась родной, до боли знакомой.

Я медленно провела рукой по шершавой поверхности комода, по гладкой спинке кресла, стоявшего у окна. Слезы навернулись на глаза. Слезы радости, тоски, облегчения.

Как же я скучала…

И тут же, словно укол, в памяти всплыл Эдильборг. Место, которое должно было стать моей тюрьмой, но стало чем-то большим. Я улыбнулась сквозь слезы, понимая, что успела привязаться к королевству вечно пылающих вулканов, к ёрумам. И к нему… Аристиду.

Воспоминания об алэре настойчиво лезли в голову. Пыталась отогнать, но они возвращались снова и снова. Интересно, знает ли он уже? Знает ли, что я сбежала? Как он отреагировал? Злится? Расстроен? Ищет ли меня сейчас? Вопросы терзали, не давая покоя.

Покачав головой, направилась в ванную. Нужно смыть с себя всю усталость, накопившуюся за время пути.

Когда вернулась в комнату, на кровати сидела мама. В руках она держала поднос, доверху наполненный едой. Там было все, что я так любила: свежий хлеб, домашний сыр, копченое мясо, сочные фрукты и, конечно же, мой любимый яблочный пирог. Запах еды наполнил комнату, вызывая приятное урчание в животе.

Мама улыбнулась мне тепло и нежно.

— Я знала, что ты вернешься, милая, — сказала она, и в ее голосе звучала такая любовь и забота, что снова подступили слёзы. — Садись, поешь. Ты, наверное, очень голодна.

Я села за стол и с жадностью набросилась на еду. Каждый кусочек казался самым вкусным на свете! Я ела и плакала, плакала и ела, не в силах сдержать переполнявшие эмоции.

— Бедненькая, — обронила мама, наблюдая за моим аппетитом. — Тяжело тебе пришлось в мертвых землях? Не кормили, да?

С трудом проглотив кусок порога, ставшим комом, процедила:

— Меня хорошо кормили. — Сделав глоток ягодного напитка, продолжила: — и относились ко мне доброжелательно.

Мама удивилась признанию, опустила взгляд, затем — тоскливо подняла, поджав губы; приблизилась и спросила:

— Милая, расскажи, что вообще с тобой было?

Я не стала скрывать: рассказала как всё было от самого начала до моего возвращения в Ладэтхейм. Поведала о страхе, ненависти к правителю «мертвых земель» и постепенной симпатии к нему, о милых служанках, ну кроме Агды, конечно. О Рагнаре, как о лучшем друге, стоящему за меня стеной. Об эллийском языке, на котором я немного говорила, похвасталась некоторыми фразами, которые потом вызвали у меня улыбку, стоило маме повторить их. И если задуматься, не было ничего плохого… Эдильборг я вспоминала с любовью и теплом.

— Эдильборг совсем нестрашный, мам.

— Нестрашный для тебя, — подчеркнула она. — Потому что понравилась правителю, но поверь, если бы не понравилась, ты бы сейчас так не говорила. Ах, уверена, тебя бы вообще убили!

В её словах была правда…

— В любом случае, я рада, что… как ты его называешь? Эдильборг?

— Верно.

— Я рада, что Эдильборг тебя принял. И вдвойне рада, что ты вернулась.

— Конечно.

— Отец отправил новость о твоем возвращении Северину, — рассказала мама, и что-то внутри меня укололо, когда она продолжила: — он будет счастлив! Мы наконец отметим вашу свадьбу. Милая, ты даже не представляешь, как он переживал! Сколько воинов Вилдхейма исчезло в Черной Пустоши, пытающихся добраться до мертвых земель…

— Свадьбу?..

— Ну да, свадьбу, — повторила ласково.

Я кивнула, поднимая на кровать ноги и обхватывая руками колени.

— Ты расстроена, дорогая?

Северин… Имя звучало чуждо, как будто принадлежало кому-то из другой жизни. Раньше мне казалось, что мое сердце принадлежит ему. Я была счастлива. Пришел день свадьбы… День, который должен был стать самым счастливым в моей жизни, но превратился в кошмар: меня похитили.

Страх сковал меня в тот момент. Аристид казался воплощением опасности, темной силы, способной разрушить все, что мне дорого. Я боялась, ненавидела. Но время, проведенное в Эдильборге, изменило меня. Медленно, болезненно, но неизбежно.

Теперь, сидя здесь, на кровати, я чувствовала себя разорванной надвое. Одна часть меня все еще помнила ту девушку, мечтающую о свадьбе с Северином. Другая часть — жаждала увидеть Аристида, снова.

— Слишком быстро, — ответила я.

Мама засмеялась, обняла.