Ирен Эшли – Трофей темного короля (страница 39)
Агда всхлипнула, прикрывая наготу одеялом.
— Голая? Почему ты голая? — ёрум сорвался на крик. В алых глазах вспыхнула пламя.
— Алэр, мой алэр… — в покои забежала перепуганная Фрида, но оцепенела от открывшейся картины перед глазами. — Ой мамочки… — старшая служанка схватилась за сердце и села. — Как же… Ну как же…
Издав звериный рык, Аристид взял с кресла халат, надел, подходя к побледневшей Фриде. Сел на корточки, посмотрел грозно, внимательно, заставляя женщину дрожать от страха.
— Где лирэя?
Ответил страж, вбежавший в эту секунду в покои:
— Мой алэр, мы засекли ёрума в небе. Скорее всего — Рагнар Верене. Стражники заметила на его спине лирэю, он уносил её в сторону в Черной Пустоши.
Аристид опустил голову, заливаясь тихим, истеричным смехом. Смехом обезумевшего. Смехом, от которого мороз по коже.
Потом он резко успокоился, затих, оборачиваясь к Агде. Улыбнулся кривой улыбкой, оголяя выступающие клыки. Кивнул вопросительно.
— Из-за тебя, да?
Служанка молчала.
Аристид картинно надул губы, склонил голову вбок и, снова глянув безумно, повторил вопрос:
— Из-за тебя же? — говорил тихо, ласково, вкрадчиво.
Агда горько заплакала.
— Она не заслуживает вашей любви, мой алэр! Она…
— Опять, — тяжело вздохнул он, поднимаясь.
Через похожую ситуацию уже проходили.
— Алэр, позвольте принадлежать вам, позвольте стать вашей женщиной, — Агда вцепилась ему в ноги, но он оттолкнул, как грязную собачонку. — Молю! Алэр, мой алэр…
— Заприте её в темнице, — безразлично отдал приказ стражу.
— Алэр, нет! Алэр!
— Одевайся, — велел страж служанке.
— Уйди! Алэр…
— Зачем ей одеваться? — спокойно спросил Аристид. Его взгляд по-прежнему был безумным и отрешенным, невидящим. — Ей нравится, видимо, ходить без одежды. Тащи в темницу голой.
Агда побелела до цвета мела, взревела белугой, моля о пощаде и прощении. Но на её крики никто не обращал внимания: схватив обнаженную девушку за предплечье, страж поволок её на выход.
— Алэр, я ведь люблю вас… Правда люблю…
— Подожди, — вдруг остановил Аристид, подошел, опустился перед плачущей служанкой на корточки. Замерев, за происходящим наблюдала Фрида. Ей было искренне жаль Агду. — Любишь?
— Да, — та активно закивала, — люблю, мой алэр. Очень. Больше жизни люблю!
— Моя милая, прекрасная, самоотверженная Агдочка, — нежно произнес ёрум, гладя служанку по подбородку. Агда натянуто улыбнулась. Перемены в настроении алэра настораживали. И не зря. Зловеще усмехнувшись, Аристид процедил: — больше жизни, говоришь? Как мило! Так умри.
— Ч… что?
— Упс! А что такое? Передумала?
— Я… я…
— Не только подставляешь, но и обманываешь своего алэра?
— Нет, я…
— Тише, — он коснулся указательным пальцем её губ. — Ты очень расстроила меня, Агда. Очень. — Поднимаясь, Аристид кивнул стражнику. — Уводи в темницу.
По коридору еще долго разлетелись жалобные крики и мольба Агды…
Ёрум неспешным шагом подошел к шкафу, резко открыл, доставая одежды и кидая взгляд на окно. Светало. Он надел темные штаны с серебристыми вставками и черную просторную рубашку. Позади него осторожно поднялась Фрида, подошла в попытках помочь, но алэр отмахнулся.
— Расскажи, что между Рагнаром и Эмили, — холодно приказал он, надевая ботинки.
Аристид догадывался, что Рагнар неровно дышит к лирэе сокрытого мира, видел его взгляды — голодные, украдкой брошенные на ее изящную фигуру, замечал тяжелое дыхание, когда та проходила мимо, когда случайно задерживала на нем взгляд. Знал! Но долгое время предпочитал не обращать внимания, прячась за щитом слепой веры в преданность Рагнара. И именно он — слуга, преданный пес, вскормленный из его рук — посмел посягнуть на маитэа алэра! Его возлюбленную, его собственность, его главное сокровище…
Фрида мешкалась.
— Говори!
Безумная любовь к Эмили молниеносно обращалась в одержимость…
— Не могу быть уверенной, мой алэр, — робко начала страшная служанка. — Они… дружили.
В груди ёрума разгорался пожар. Ярость, ревность, унижение — все смешалось в один нестерпимый клубок боли.
— Лирэя мало говорила о Рагнаре, но точно знаю, что она ему доверяла. Даже в тот раз, когда лирэя увидела вас… вас… с…
— Говори же ты прямо!
— Когда лирэя увидела вас с Мэриан, — протараторила Фрида, — и сильно приревновала, то сперва пришла за поддержкой ко мне. Я убеждала её в вашем праве быть с любой женщиной, с которой пожелаете, но она не стала слушать. Она совсем не принимала правила Эдильборга. Но ей было так плохо, алэр, так плохо… Лирэя нуждалась в утешении. Я обо всем рассказала Рагнару Верене, зная об их крепкой дружбе. Он тотчас отправился к ней! Вот.
Рагнар Верене заплатит… За всё. Пожалеет о каждом мгновении своего предательства, о каждом слове, сказанном Эмили, о каждом взгляде, украдкой брошенном в ее сторону. Аристид отомстит.
— На как таковой влюбленности, — продолжала говорить Фрида, — честно, не замечала, мой алэр.
Зато он замечал.
Аристид глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Гнев по-прежнему клокотал внутри, но ёрум быстро взял его под контроль.
— Я тебя услышал, Фрида. Хорошо.
— Лирэя верна вам, — добавила твердо она, пытаясь защитить.
Ёрум ответила не сразу:
— Знаю.
Аристид Рэвиаль не сомневался в верности лирэи. И это не было упрямым доверием, просто она настолько упоительно принадлежала ему, что мысли о её предательстве могли вызывать лишь смех.
Когда они познакомились, Эмили напоминала неприступную зиму — такую же, какой славился Вилдхейм, холодной и отстранённой. Но белоснежный покров снега постепенно растаял, уступая весеннему теплу — тому самому, без которого алэр больше не представлял жизни. Эмили стала его весной. Его смыслом. Его любовью.
В Эдильборге боялись любви, любить может женщина, мужчина же — должен подчинять. Да, ёрумы боялись стать пленниками, находясь в руках любимой женщины, алэр же — готов был отдать все, чтобы это пленение никогда не заканчивалось.
Аристид злился на Рагнара, но абсолютно не злился на Эмили… Ею просто овладела ревность, когда она застала тот кошмарный театр, любезно разыгранный Агдой.
— Алэр, — в покои влетел страж, — мы поймали Рагнара Верене.
— Прекрасно, — ядовито усмехнулся ёрум, — ведите его в тронный зал.
* * *
Ладэтхейм
В Выжженной зоне меня обнаружили стражники Ладэтхейма. И, наверное, если бы не пшеничный цвет волос, которым славились «девы сокрытого мира», меня бы не признали. Глядя в изумленные лица мужчин, видела искреннее смятение, ибо никто и никогда не возвращался из плена проклятых обитателей мертвых земель. А я вернулась. Живая!
Меня напоили травяным чаем, угостили вкусной едой, а после отправили в карете во дворец. Со мной не разговаривали, ни о чем не спрашивали, между собой перекидывались словами исключительно шепотом, а еще — почему-то сторонились. Случайно коснувшись моего плеча, рослый страж крупного телосложения побледнел и поспешил тщательно вымыть руки.
Сильно вымотавшись и не спав предыдущую ночь, сейчас я провалилась в сон сразу, а проснулась уже на подъезде к Ладэтхейму. Отодвинула темно-зеленую шторку, выглянула в окно. Родные пейзажи вызвали улыбку.