Ирен Эшли – Трофей темного короля (страница 21)

Аристид усмехнулся, ибо «алэр» прозвучало как «алиер», но исправлять не стал, вместо этого подбросил кинжал и легко поймал за лезвие. Господин Кёр нервно смотрел на действия… алэра.

— Знаю, что с миром, — продолжил правитель мертвых земель. — Ёрумы доложили, что при вас не было оружия. Слишком беспечно, господин Кёр. В Черной пустоши довольно опасно.

Ёрумы… Посол вспомнил летающих тварей над головой — драконов. Они летали в свинцовом небе, закрывая огромными удлинёнными туловищами весь небосвод. Значит, здесь они зовутся ёрумами…

Аристид с интересом наблюдал как меняется лицо «гостя», когда тот получал новую информацию и пытался запомнить. При этом алэр не чувствовал фальши, ненависти, только страх и любопытство, а еще — уважение. Да, господин Кёр определенно считался с могуществом ёрума.

Лазар Кёр был человеком в возрасте, высокий, худой, с седыми волосами до плеч, и карими глазами. Спокойный, рассудительный, умеющий держать эмоции под контролем. И наверняка — мудрый. Король Ладэтхейма не стал бы на столь важное и серьезное дело отправлять молодого глупца.

Когда Аристид в очередной раз поймал кинжал, посол сглотнул и, воззрившись на алэра, глухо спросил:

— Принцесса Ладэтхейма… Здесь? В мертвых землях?

— Мертвые земли, — посмеялся алэр, оборачиваясь к стражникам. Те уловили иронию правителя, ответно усмехнулись. — Какое отвратительное название, — процедил с отвращением, возвращая внимание к послу. — Эдильборг, господин Кёр. Почему вы решили, что она у нас?

— После… нападения, мы проверили каждый клочок земли Вилдхейма. Эмили Марре не обнаружили, но нашлись свидетели, которые видели её в одной из ваших повозок.

— Жители Вилдхейма очень внимательны.

— Да. Я хочу… увидеть принцессу.

Аристид тяжело вздохнул, прокручивая кинжал.

— Допустим увидите. Что дальше?

— Взамен на свободу Эмили Марре… Ладэтхейм готов предоставить вам всё, что пожелаете. Золото, алмазы…

Посол готовился дальше перечислять богатства Ладэтхейма, но затих, когда алэр рассмеялся.

— Довольно отчаянно.

— Король и королева Ладэтхейма очень… беспокоятся, — продолжил господин Кёр, но надавить на жалость ёрума тоже не получилось.

— Неудивительно. Они ведь родители.

— Многоуважаемый алэр, — взмолился посол, — прошу вас, отпустите принцессу. Назовите любую цену!

— Эмили.

— Ч.. что?

— Я хочу только Эмили.

— Это… невозможно.

— Возможно, господин Кёр, возможно. Она уже моя.

В напряженной момент в темницу стражники завели Агду, поэтому внимание присутствующих переметнулась к брыкающейся служанке. Стражи замерли в поклоне, а Агда, мигом из истерички превратившись в страдалицу, заплакала:

— Мой алэр… Прикажите этим двум нахалам отпустить меня! И накажите их! И.. и лирэю вместе с ними!

Посол насторожился, когда услышал слово «лирэя», его сердце, охваченное тревогой, учащенно забилось.

— За что она отправила тебя сюда? — равнодушно поинтересовался Аристид.

Служанка замешкалась, осматривая стражников и незнакомого седовласого мужчину, задумалась, можно ли при всех озвучивать личные подробности, решила, что можно, поэтому, прокашлявшись и вздернув подбородком, гордо ответила:

— Я призналась, что была с вами не одну ночь, а она… она! Она отправила меня в темницу! Накажите её!

Аристид повернулся к, пораженному происходящим, послу и любезно «подлил масло в огонь»:

— Эмили ревнует, — подмигнув, ёрум поднялся. — Пойду наведаюсь к своей маитэа. Ещё увидимся, господин Кёр. — Алэр направился в сторону выхода.

— Что прикажете делать со служанкой? — спросил страж.

— Исполняйте приказ маитэа.

— Что? — пискнула Агда. — Нет! Нет!

Аристид скрылся в темноте коридора.

Рагнар отдал команду стражникам уходить, и сам покинул темницу, оставив озадаченного посла наедине с тягостными мыслями.

Это плохо.

Обнаружение принцессы Ладэтхейма в Эдильборге — это как искра, брошенная в пороховую бочку. Проблема. Большая проблема. Серьёзный просчет, трещина в безупречно выстроенной крепости планов.

Если Эмили узнает, что Ладэтхейм в курсе её местонахождения, то снова слепо начнет цепляться за любую возможность вырваться на свободу. Но он не позволит этому случиться.

Аристид остановился в коридоре, сжимая пальцы в кулак.

Лирэя заворожила его с первого взгляда. В ее глазах он видел не только страх и отчаяние, но и искру непокорности, жажду жизни. Она была вызовом, загадкой, которую он отчаянно хотел разгадать. Непозволительная роскошь. Безупречная чужачка, оставляющая послевкусие сладости и жгучесть красного перца. Она — дикость пламени Эдильбога и бескрайний тихий омут Ладэтхейма. Страсть и расчет, желание и страх, любовь и ненависть — все смешалось в единый огненный коктейль.

Медленно выдохнув, Аристид направился в покои маитэа.

Он вошел без стука и сперва остался незамеченным. Лирэя сидела в компании Фриды, они непринужденно болтали. Абсолютная недопустимость так вести себя со служанкой, но алэр давно знал о крепкой дружбе возлюбленной и старшей служанки дворца.

Аристид медленно приблизился, любуясь маитэа. Красивая, хрупкая, гордая и такая бессильная перед ним. Желание завладеть ею, подчинить, переполнило ёрума, обжигая изнутри. Представил, как ее глаза, полные страха и отчаяния, постепенно наполнятся смирением и обожанием. Как тело, сопротивляющееся сейчас, в конечном итоге покорится ему, станет послушным инструментом его воли.

Эмили заметила алэра, и в это момент — он утонул в глубине её глаз.

— Фрида, выйди, — приказ правителя мертвых земель прозвучал, как резкий удар хлыста.

Женщина подскочила с места, сложила руки на животе и, покорно склонив голову, юркнула к двери. Всё это время Аристид смотрел на лирэю. Желание застелило его разум, затмило рассудок. Он чувствовал, как теряет контроль, как превращается в дикого зверя, готового на все ради своей добычи.

Эмили боялась.

Аристид остановился, осознавая её страх. Он закрыл глаза, пытаясь унять бурю эмоций, бушевавшую внутри. Ему нужно было взять себя в руки, собраться с мыслями.

Раскрыв глаза и медленно выдохнув, ёрум подошел к столу, за которым недавно Эмили сидела с Фридой. Бесцеремонно наполнил бокал соком, пригубил. Полная дрянь. Аристид предпочел бы напиток покрепче.

— Понравился Эдильборг? — поинтересовался он, возвращая стакан на стол.

— Понравился.

Эмили не соврала. Эдильборг обладал особой, неповторимой красотой.

Как и его повелитель…

После недолгой паузы, алэр изогнул бровь и риторически спросил:

— За что так жестоко с Агдой?

Эмили прищелкнула язычком, складывая руки на груди. После — вонзилась в ёрума острым взглядом, в котором привычно закипела ненависть.

— Успела нажаловаться? Так освободи!

— Это не ответ на мой вопрос.

Эмили ухмыльнулась, качая головой. Миг — её ухмылка и резкая, едва заметная перемена во взгляде, в которой Аристид отчетливо уловил что-то еще, что-то новое, нечто, противоречащее явной враждебности. Лукавый огонек.

— Хорошо. — Синие глаза лирэи словно затянулись густой ненавистью. Аристид наблюдал. — Агда оскорбила меня!

— Правда?

Одним рывком алэр прижал лирэю к своему телу. Презрение и ненависть в очередной раз дали трещину, обнажая жгучее, непреодолимое влечение, столь сильное, что Эмили боялась в нем признаться себе же… В каждом ее движении, в каждом взгляде, в каждом презрительном слове крылась целая буря эмоций. Аристиду нравилась эта игра.

— Мне кажется, ты просто ревнуешь, — договорил он, и Эмили задохнулась возмущением.