Ирэн Борецкая – Там, где волны касаются гордых скал. Рассказы (страница 2)
Но, чем меньше оставалось расстояния до нужной точки, тем больше Максима одолевало беспокойство. Какого черта ей понадобилось на бульваре ночью? Питейных и развлекательных заведений там поблизости нет. Гулять – холодно, по прогнозу погоды сегодня обещали до минус девяти и снег с дождем. Встреча с кем-то? Почему там, а не в заведении? А вдруг засада? Выманят из машины, ударят по голове и машину заберут. А может и без всякой засады она сама нападет сзади… цепочкой от сумки вполне можно задушить.
Сколько было случаев с таксистами! Этот ночной заказ мог стоить ему жизни. Свободной рукой Максим на всякий случай нашарил сбоку под сиденьем плоскую отвертку и зажал ее в ладони. Наклонил корпус ближе к рулю, чтобы в случае нападения со спины была возможность вывернуться. Однако девушка не суетилась, не стремилась передвинуться на сидение сзади него и вообще была как будто не в себе. Прислонившись виском к автомобильному стеклу она задумчиво смотрела на небо.
«Малахольная какая-то!» – подумал Максим, затормозив. А вслух сказал:
– Здесь удобно или чуть ближе к мосту подъехать?
– Удобно. Спасибо! – ее голос был тихим, и совсем не вязался с броской внешностью.
Он назвал цену. У нее возникла проблема с оплатой в приложении, поэтому попросила его номер напрямую. Перевела деньги. Вышла и медленно, даже как будто слегка пошатываясь, пошла в сторону моста.
В такой ранний час машин на мосту не было. Девушка подошла вплотную к мостовому ограждению, обмотала цепочку сумки вокруг шеи на несколько оборотов и перекинула одну ногу через парапет.
–Э-эй, погоди, сто-ой! – Максим выскочил к ней, оставив ключ зажигания в машине. Автомобиль взревел предупреждающим сигналом заезженной пластинки: «Открыта дверь! Открыта дверь!», но Максиму было не до автомобиля.
Девушка вздрогнула от громких звуков и обернулась в его сторону. Максим остановился в трех метрах от нее и миролюбиво поднял вверх открытые ладони, как обычно делают переговорщики в фильмах.
– НЕ ПОДХОДИ!!! Я прыгну! – закричала она, но лишь крепче вцепилась в парапет. В ее голосе слышался скорее страх чем твердость.
– Ты что, милая? Ты что задумала? Подожди, подожди… – он старался, чтобы его голос звучал ровно и успокаивающе – Расскажи, что стряслось. Как тебя зовут?
На каждом слове он делал едва заметный шаг вперед, чтобы успеть ее поймать, если все-таки прыгнет.
– Аня, – Губы девушки задрожали. Не в силах больше сдерживаться, она горько разрыдалась. Тушь потекла темными струйками по щекам вместе со слезами.
– У меня дочь тоже Аня. Ей всего десять. И она… хочет жить! – выдавил он еле слышно.
Он сел прямо на асфальт, уже успевший стать влажным от моросившего дождя, и закрыл лицо ладонями. Он не мог плакать, но и говорить не мог. В груди давило так сильно, что и дышать мог с трудом.
– Эй! Вы чего? – теперь уже забеспокоилась девушка. Всхлипывая, она сняла с себя сумку, перекинула ногу обратно, подошла к Максиму и присела перед ним на корточки – Что с вашей дочерью? Что с Аней?
Она помогла ему встать и отвела к машине. Максим выключил сигнализацию, сел за руль и достал из бардачка таблетку нитроглицерина. Сунул под язык. Откинул голову назад, пытаясь мысленно унять боль между ребер.
– Садись, домой отвезу. Бесплатно, – Максим нажал кнопку открытия пассажирских дверей.
– А можно не сразу домой? Можно сделать круг по бульвару?
По дороге Аня рассказала ему о причине своего поступка. Вот уже семь лет она состояла в изматывающих отношениях с женатым мужчиной. Тот и жену не бросал, и Аню не отпускал. А ей хотелось семьи, детей.
– Может, я грубо сейчас скажу, но… не проще ли решиться и уйти от больных отношений? По-моему это легче, чем решиться на прыжок с моста, – Максим внимательно посмотрел в зеркало заднего вида – Хотя что я понимаю в этом… Чужой линейкой жизнь не мерят. Свое мерило должно быть.
Аня молчала, потупив взгляд. Максим думал. Вот помешал он ей сегодня, а что дальше? В следующий раз может никого не оказаться рядом. Такова жизнь. Кто-то рождается, кто-то умирает. Кто-то приближает свой уход сам. Может ли Максим повлиять на течение жизни? Нет, конечно. Он всего лишь песчинка на ладонях у Бога.
И он рассказал Ане свою историю. Как познакомился с женой одним летом в походе на гору Белуха, как через пару месяцев они отгуляли свадьбу под открытым алтайским небом в кругу близких друзей, как родилась Анютка и как она каждый раз смешно кряхтела или пищала вместо обычного младенческого плача. Как в три года она подражала певицам из телевизора, надевая мамины туфли, и как в семь лет отлупила мальчишку во дворе за то, что он назвал ее
За разговором не заметили, как рассвело. Яркая полоска света разделила небо на две части.
– Теперь точно домой, я Вас итак задержала, – извиняющимся тоном сказала Аня.
Он подвез ее до адреса, откуда забирал.
– Спасибо! – она вышла, аккуратно прикрыв дверь. Максим взглядом проводил ее до подъезда. Теперь ее походка была уверенней.
Добравшись до своего дома, он первым делом не раздеваясь заглянул в комнату дочери. Спит, как котенок, свернувшись клубочком поверх одеяла.
Телефон в кармане брюк завибрировал. Сообщение от банка. Входящий перевод на сумму триста тысяч рублей. Ошибка какая-то. Максим непонимающе перечитал еще раз. В комментарии к переводу стояла подпись
Как хорошо, что судьба подкинула ему этот ночной заказ.
Письмо без конверта
Письмо подкинули в почтовый ящик, скорей всего, этим утром. Без конверта, просто клочок бумаги, вырванный наспех. Корявый торопливый почерк карандашом. Бумага старая, заляпанная, пахнущая чем-то непонятным, напоминающим запах рыхлой сырой земли.
Женя закрыл ящик, скомкал письмо и сунул в карман штанов, чтобы выбросить по дороге. У него была странная привычка проверять почту при выходе из дома, а не по возвращению, как у многих людей.
Вчерашний дождь размыл дорогу, и приходилось выискивать способ, как обойти эти рытвины. Влажная глина липла к ботинкам, делая шаг медленным и тяжелым. Несмотря на ранний час, поселок уже жил своей размеренной жизнью: где-то громко пилили дрова, где-то тявкала собака. Скрипели чужие калитки и хлопали ворота. Люди торопились на работу.
– Жека! – окликнули сзади.
Женя обернулся. Сосед Петька выглядывал из-за низкого деревянного забора, облокотившись на штакетник локтем. Судя по мятому лицу, неприглаженным вихрам волос и полурасстегнутой рубахе, он только что проснулся. Женя подошел, пожал руку. Закурили.
– Ты пешком что ль? – щурясь от разыгравшегося солнца, спросил Петька.
– Бензина нет, – Женя встал так, чтобы загородить ему мешающий свет, – Последнюю канистру на той неделе потратил. Алексеич обещал привезти завтра.
Алексеич – глава местной администрации и по совместительству начальник завода по производству запчастей для сельскохозяйственных машин. Женя приехал в поселок пару лет назад по программе для молодых специалистов, без проблем получил дом, место главного технолога на заводе, и сразу сдружился с Алексеичем из-за схожести амбиций и интересов. Мировой мужик.
– Завтра это долго, – Петька затушил сигарету о планку забора и сплюнул горечь от табака во рту, – Давай тебе канистру дам. Или на крайняк подвезу. Ща Любаня позавтракает, и поедем.
Женю в который раз удивили простота и дружелюбие местных жителей. Все относились к нему, как будто он был для них родственником. Каждый искренне интересовался его делами, норовил помочь или одарить чем-нибудь. Зачастую он отказывался от назойливой помощи и подарков, не любил оставаться в долгу. Но Петино предложение подвезти принял. Неохота было идти на работу по грязи.
Женя докурил и подождал немного. Петька привел себя в порядок и выкатил из гаража потрепанную иномарку. Нарядная и пахнущая домашними пирогами, его жена Любаня плюхнулась на переднее пассажирское сиденье, ворча на ходу, какая страшная вчера была гроза.
– Дождь мне всю малину побил! – продолжала она уже в дороге, – Говорила же Пете: укрепи навес, а он мне: «да че ей будет»,«че ей будет»! Вот и подымай теперь с земли…ягодку свою…