Ирэн Борецкая – Там, где волны касаются гордых скал. Рассказы (страница 4)
Свои дети, дочь и сын, у Нади с Васей выросли и разъехались кто куда. Скучно было в доме без детей. Вот Вася и завел себе дите, купил на скотном рынке жеребенка. Лошадь была гнедая, с густой черной гривой и белой отметиной на лбу.
Василий раздетый выпрыгивал из супружеского ложа ни свет ни заря и бежал в стойло: кормить, поить, чесать. Надя спросонья шарила рукой по пустующей половине кровати, в сердцах плевалась, что даже понежиться утром не с кем, и тоже нехотя вставала. Надо было кормить кур. Так и жили.
– Вроде мужняя жена, а как без мужа живу, – пожаловалась она соседке Тасе со смехом, когда та пришла к ней утром за тазом под ранетки. Лето выдалось нынче урожайным, да так что тары порой не хватало весь этот урожай собирать.
– Зачем ему лошадь? – удивилась Тася, заглядывая в пластмассовый голубой таз и проверяя, не дырявый ли, – Трактор же есть… и машина.
– А бес его знает… – хохотнула Надя, присаживаясь на деревянное крыльцо и обтирая фартуком вспотевшую шею, – Милуется с ней в хлеву с утра до ночи. Или по полю носится верхом. Она как нынче вымахала то! Танк, а не лошадь. И ведь только его слушается… слышь, Тась… – Надя поманила ее пальцем, и Тася наклонилась ближе, – По свисту к нему приходит!
Обе прыснули со смеху. Со стороны улицы послышался топот лошадиных копыт. Надя торопливо встала и поправила тугой пучок из русой косы на макушке.
– Вон, скачет, мой… казак молодой…
Завидев издали через низкий забор, что у них гости, Вася с Рашей демонстративно перешли на галоп, и во двор влетели одним мощным прыжком.
– Ну, Рашка, а…выше метра барьер взяла! – отведя лошадь в стойло, подбежал к женщинам Вася. Раскрасневшийся от солнца и растрепанный от верховой езды, босой, с закатанными до колен штанинами и горящим взглядом серо-голубых глаз, он походил на озорного мальчишку, а не на семейного мужчину, которому вот вот перевалит за пятый десяток.
Пока он взахлеб рассказывал, как за пару месяцев научил Рашу конкуру, Тася смотрела на него, как зачарованная, чуть не выронив таз из рук. Надя заметила это и ревностно ткнула ее в бок локтем.
– Та-ась, ранетки заждались. Помочь собрать то?
– Да не, управлюсь! – Тася поняла намек, встрепенулась и побежала к себе, прижимая таз к груди, как ребенка. Вася посмотрел ей вслед, за что тоже получил в бок локтем от Нади:
– Ну, хорош уж прохлаждаться! Обед стынет.
Вася отмахнулся и побежал скорей в сарай:
– Погоди, купнуть надо Рашку то… в мыле вся. С речки скакали…
– Возишься с ней, как с дитем, ей богу! – с досадой крикнула ему вслед Надя.
Обедать пришлось одной. Васе после водных процедур вдруг приспичило с Рашкой в лес вернуться. Сказал, ягоды там много видел. Насобирать захотелось к ужину на варенье.
«Да чтоб она пропала, разлучница!» – в сердцах подумала про лошадь Надя, и занялась грядками. Солнце палило нещадно, и неделю не было дождя, надо было все основательно полить.
Закончив, она с удовольствием растянулась в гамаке, в тени дворовых берез и черемухи. До спада жары можно было подремать.
Разбудило ее громкое призывное ржание Рашки. Та стояла у раскрытых ворот и била копытом. Поводья запутались в гриве сбоку. Васи нигде не было.
– Чего ржешь то, бешеная! – Надя осторожно подошла к ней, хотела распутать поводья, но Рашка энергично замотала головой и начала фыркать.
– Вась! Василий! – позвала Надя мужа, – Че это с ней?
Никто не ответил. Сарай заперт. Машина стоит под навесом.
– А где… Вася? – Надя почуяла неладное, холодок тревоги пошел по спине. Раша снова громко заржала и начала мотать головой, показывая в сторону леса.
На шум прибежала Тася.
– Что случилось то?
– С Васей что-то, – с надрывом сказала Надя и зажала рот ладонью, чтоб не впасть в истерику.
– Ну, так скачи туда! – выросшая в интернате, Тася была непробиваемой и не поддавалась панике.
– Да не умею я верхом!!! – Надя всплеснула руками. Мысль о том, что Вася где-то упал и лежит, уже разгонялась в ее мозгу до уровня мчащегося на всех парах поезда, сея панику и животный страх.
Тася закатила глаза и цокнула языком.
– Че там уметь то…
Она подошла к лошади и ловко взяла ее под уздцы. Почуяв спокойный и твердый нрав, Раша дала распутать поводья и стояла смирно, изредка пофыркивая и косясь в сторону.
– Залезай сбоку! – скомандовала Тася Наде.
Надя попробовала подпрыгнуть, подтянуться на руках и сесть, как это делал Вася, но лишь безвольно повисла поперек лощеного Рашкиного бока, как куль картошки.
– Вези, милая, вези к Васеньке… – шепнула она ласково, уткнувшись лицом Раше в гриву и едва сдерживая слезы.
Раша, словно понимая, что несет драгоценную ношу, неторопливым шагом двинулась с места.
– Поводья то держи! – на ходу Тася успела сунуть ремни Наде в руку, которой та обхватила лошадиный круп, – Я пока за доктором в медчасть сбегаю.
Надя потеряла счет времени. Со своего положения она видела только Рашины передвигающиеся ноги, траву под ними и небольшие кусты сбоку. Ей казалось, эти кусты никогда не кончатся. Начался лес, и Раша прибавила шаг. С неимоверным усилием Наде удалось закинуть на Рашину спину правую ногу. Распрямиться она все еще боялась, поэтому так и ехала, вцепившись в Рашу ногами и руками, как обезьянка.
Ближе к реке в высокой траве показались Васины согнутые колени. Он полулежал на спине, полусидел, привалившись головой к дереву, и ладонями зажимал рану. Из левого плеча его торчала длинная сухая толстая ветка с мелкими ответвлениями, а рядом валялось ведерко с рассыпанной ягодой.
– Васенька! – захлебываясь слезами, закричала Надя. Раша осторожно подвезла ее к раненому и позволила спешиться, а сама мордой уткнулась хозяину в другое плечо, мол помощь прибыла, потерпи.
– Надя, – он улыбался слабо и тяжело дышал, – Я за ягодой полез, а там куст поломанный, ну я сдуру нырнул под куст резко, и напоролся на ветку то. Думал, сам выну и промою рану. А ветка глубоко вошла, зараза. Вынимать нельзя, крови потеряю. Отломить пока что лишнее надо, чтоб не давила…
Она сделала все, как он говорил. Отломила лишние ответвления. Разорвала фартук на лоскуты, подвязала ему руку и перевязала плечо, стараясь не задевать торчащую ветку. От вида крови Надю мутило, но она держалась изо всех сил. Помогла мужу сесть на лошадь, сама шла рядом.
Домой возвращались почти героями. Там уже ждали Тася с доктором. Ветку из Васи вынули, рану зашили.
А Рашка теперь жила на особом положении.
– Донюшка ты наша! Спасительница! – ворковала Надя, каждый раз подкладывая лошади свежее сено. Раша лишь смотрела на нее бездонными черными глазами и хлопала длинными ресницами, не понимая, за что ей такая честь.
Сигма бой
– Он сигма, сасный такой! – горячо шептала в телефон счастливая Настя, но услышав, что дверь комнаты открылась, быстро сменила тему и тон, – Оль, я перезвоню! Мама пришла… Мам, ну, почему без стука?! Сколько раз просила стучать!
Она с раздражением спрыгнула с кровати, на которой только что мечтательно валялась, даже не удосужившись снять школьную форму, и прошлепала мимо матери в ванную.
«Что еще за сигма? И что значит сасный?» – с тревогой подумала Инга, но вслед дочери сказала с укором:
– А я сколько раз просила переодеваться сразу же, как приходишь домой со школы! Форма опять мятая!
Насте в апреле исполнилось тринадцать лет, но перемены в ней начались даже раньше. Она стала одеваться ярко и в несколько слоев одежды, как китайская туристка. Могла, например, надеть кепку поверх капюшона толстовки, или сочетать ретро-блузку со спортивными штанами оверсайз.
Но хуже всего было то, как она разговаривала: либо коверкала привычные слова, либо вообще выражалась на непонятном сленге. Инга с трудом понимала, о чем речь, и значение большинства дочкиных слов искала в интернете.
Вернувшись на кухню, где муж накрывал на стол, Инга первым делом залезла в поисковик. Понятие «Сигма» означало уверенного и независимого молодого человека с нестандартным мышлением, а «сасный» – нахальный, прикольный.
– Тебе сыр на бутерброд класть? – прервал размышления Инги муж, Рома.
Взъерошенный, с легкой щетиной на лице, одетый в пижаму и Ингин фартук с принтом в виде ананасов, он казался таким милым и домашним, что невольно вызвал улыбку. Второй день отпуска явно шел ему на пользу.
– Наська совсем от рук отбилась… похоже, у нее появился парень, – Не ответив про сыр, сказала Инга и прислушалась к шуму воды в ванной. Дочь могла зависать там часами, поэтому можно было не опасаться, что она войдет и услышит этот разговор.
– Отстань ты от нее! – мягко улыбнулся Рома, – Себя вспомни в ее возрасте.
– Я в ее возрасте в куклы еще играла! – Инга от досады закусила губу. И непонятно было, что досаждает ей больше: факт наличия парня или факт, что она не знает, кто он.
Позже ужин протекал как обычно. Настя вяло ковырялась вилкой в салате (в последнее время она вообще не ела мясо, решив, что будет вегетарианкой), Рома шутил, Инга молчала. Она думала про Настиного парня. Как узнать наверняка?
Спросить прямо? Так ведь не скажет. Из вредности. Инга смотрела на милое лицо дочери с круглыми щечками, на ее угловатую неоформившуюся фигуру. Дитя дитем. Какие парни могут быть в тринадцать лет?
– Настя… – начала Инга неуверенно.