Ирэн Блаватская – Уходя, не зарекайся 1 (страница 5)

Голова снова встретилась с твердой поверхностью. Перед глазами взорвался сноп искр, мир на мгновение подернулся дымкой, но в ней уже проснулась ярость загнанного зверя.

Когда Салман наклонился, чтобы скрутить её, Ева обеими ногами с силой толкнула его в грудь. Мужчина покачнулся, выплюнув ругательство, а она, вскочив на ноги, бросилась в сторону ванной — единственной незапертой двери. На бегу её взгляд зацепился за тяжелую глиняную вазу на постаменте.

Ева не замедлилась — она наотмашь, всем весом ударила по ней рукой.

Тяжелый сосуд с грохотом рухнул, разлетаясь на сотни острых бритв. Позади раздался яростный рык, полный гортанных арабских проклятий. Ева услышала хруст керамики под его весом. «Порезался», — со злорадным торжеством мелькнуло в голове.

Ева ставила всё на один бросок: успеть захлопнуть дверь ванной и провернуть щеколду. Что делать дальше, она не знала. Мозг отказывался просчитывать шаги — было очевидно, что вечно за дверью не просидеть. Но прямо сейчас ей было плевать на логику. В раскаленной голове билась единственная, отчаянная потребность — отгородиться от насильника, выиграть хотя бы минуту чистой жизни.

Проем ванной комнаты мазнул перед глазами, обещая спасение.

Но стоило босой ноге ступить на мокрый, глянцевый кафель, как ступня предательски поехала. Ева взмахнула руками, теряя опору, и с глухим ударом рухнула спиной на твердый пол, в который раз за день приложившись затылком.

В глазах мгновенно потемнело. Дыхание выбило из легких, спину сковало тугой, горячей судорогой. Попытка подняться на локтях провалилась — тело налилось свинцом и отказалось подчиняться. Хрипя, из последних сил Ева продолжала слепо отползать назад по влажной плитке, ведомая одним лишь животным инстинктом выживания.

Спустя несколько секунд затылок уперся в холодную мраморную стену.

Всё. Пространство закончилось. Укрыться было негде.

Ева замерла, прекратив бесполезную борьбу. Тяжело, со свистом ловя ртом воздух, она широко открытыми, полными ярости и обреченности глазами встретила своего преследователя. Салман медленно, шаг за шагом входил в ванную комнату.

От его вальяжной, сытой улыбки восточного принца не осталось и следа. Лицо Салмана окоченело, превратившись в глухую, каменную маску звериной злости. В этой искаженной мимике не было места жалости. «Именно с таким лицом зарывают в раскаленный песок пустыни», — леденящим эхом пронеслось в сознании Евы.

Но додумать мысль она не успела.

Салман опустился на нее в одно слитное, хищное движение. Его тяжелое, жесткое колено с размаху вдавилось ей в живот, вышибая последние крохи воздуха и намертво пригвоздив хрупкое тело к холодному кафелю. Ева захлебнулась воздухом, не в силах даже закричать. Мужчина смотрел на нее сверху вниз — хладнокровно, с глухим, леденящим спокойствием. И так же молча, наотмашь влепил ей тяжелую пощечину.

Голова Евы дернулась, шея обмякла. Перед глазами снова взорвался сноп багровых искр, в ушах заложило от плотного, звенящего шума. Она почувствовала, как из лопнувшей нижней губы по подбородку поползла горячая, солоноватая струйка.

Последние силы оставили её. Сопротивляться было нечем и незачем. Она затихла на полу, безучастно, огромными, застывшими глазами глядя на чудовище над собой. Мир вокруг сузился до размеров его темного, фиксирующего взгляда.

— Ну что, добегалась? — тихо, с леденящим торжеством произнес Салман, тяжело дыша ей в лицо. — Запомни раз и навсегда: отсюда некуда бежать. Ты в моей власти.

Он с силой надавил ладонью ей на губы, грубо смахивая кровь и размазывая её по бледному лицу. Несколько секунд его взгляд — оценивающий, сканирующий — беспрепятственно скользил по ее беззащитному телу. А затем Салман легко, словно не замечая веса, подхватил её на руки.

Он поднялся, уверенным шагом вышел из ванной обратно в спальню и без малейшей жалости бросил её на шелковое покрывало. Салман навис сверху, окончательно закрывая собой весь оставшийся мир.

Обрывок воспоминания, еще вчера казавшийся невинным, сладким бредом влюбленной девушки, сейчас вспыхнул в сознании ядовитым ожогом. Прошлое нахлынуло внезапно, удушливой волной, утягивая её назад — в тот последний, тихий вечер в Москве. Они сидели в полутемном, скромном кафе на окраине. За окном падал тяжелый хлопьевидный снег, а они, прячась от случайных взглядов за дальним столиком, нежно держались за руки и спорили о разлуке.

Тогда всё казалось разрешимым. Весь мир лежал у их ног.

— Целых две недели! — Ева помнила, как капризно вздохнула, глядя на Олега. — Боже мой, Олежик, это слишком долго… Я просто не переживу.

— Ты будешь безумно занята, поверь. Тебе станет не до меня, — Олег мягко улыбался, успокаивая её своим низким, уверенным басом, и крепче сжимал её пальцы.

— Но мой день рождения! — она была расстроена до слез. В одночасье рушились их самые заветные, выстраданные планы. — Мы ведь мечтали отметить его вдвоем. Только ты и я. А потом… наконец-то провести ту самую ночь вместе. Ну почему всё так несправедливо?

Они познакомились всего несколько месяцев назад на огромном открытом катке. Олег пришел туда с друзьями ради шутки, хотя на коньках держался неуклюже, смешно, постоянно балансируя длинными руками. А Ева с подругой просто заскочили выпить кофе в свой редкий свободный вечер.

В какой-то момент этот огромный парень, окончательно потеряв равновесие, стал заваливаться назад и случайно сбил проезжавшую мимо на скорости Еву. Падение вышло жестким: они вдвоем с грохотом рухнули на лед и по инерции врезались в деревянный борт.

— Осторожнее! Вы же меня чуть не пришибли! — возмутилась тогда Ева, безуспешно пытаясь сдвинуть с себя тяжелого великана, буквально впечатавшего её в ограждение.

Здоровяк, путаясь в собственных длинных ногах, неуклюже скатился на лед и замер с такой виноватой, обезоруживающей улыбкой, что Ева не смогла сердиться. Она тоже рассмеялась. Парень попытался по-джентльменски встать, чтобы помочь ей подняться, но тут же снова потерял баланс и с глухим эхом плюхнулся обратно.

— О Боже, это диагноз! — покатилась со смеху Ева. — Ладно, не мучайтесь, я помогу.

Она быстро, профессионально вскочила на ноги, подхватила его под локоть и помогла удержаться на скользкой поверхности. Именно в ту секунду ей показалось, что его лицо смутно знакомо.

— Олег, — представился он, осторожно протягивая ей огромную ладонь.

И тут всё встало на свои места.

— Тот самый Олег Земцов? Футболист? Я вас узнала. А я Ева… Приятно познакомитьcя.

— Ева Донская? — Олег широко распахнул глаза и рассмеялся — чисто, искренне. — Я вас тоже узнал. Краса и гордость нашего фигурного катания… Уж как мне-то приятно.

Он крепко, но удивительно бережно пожал её руку. С того дня их мир перевернулся. Они начали встречаться. Но встречаться тайно, крадучись, словно преступники.

Её строгий, деспотичный тренер и мать выступали единым фронтом против любых намеков на личную жизнь. Они в один голос твердили, что чувства разрушат концентрацию и поставят крест на большом спорте.

— Думай о будущем, о медалях, а не о мальчиках, — как молитву, повторяла мать, бдительно контролируя каждый шаг Евы.

Впрочем, контролировать было почти нечего. Жизнь Евы с четырех лет напоминала замкнутый круг: лед, школа, изнуряющие многочасовые тренировки, сборы, перелеты. Огромный, выжимающий все соки труд.

Именно поэтому Ева сама выстроила между ними с Олегом глухую стену:

— Никто не должен знать, что мы вместе. И… никакой близости. Пока нет, — твердо обрывала она его робкие попытки перевести их встречи на новый уровень.

— Но почему? — искренне возмущался Олег, ероша короткие волосы. — Почему я, взрослый парень, должен прятаться на задворках, встречаться как школьник и просто держать тебя за руку? Что за бред? Я так не хочу.

— Олег, если всё всплывет, пресса нас уничтожит, — грустно вздыхала она, прижимаясь к его плечу. — Представь заголовки: «Известный футболист соблазнил несовершеннолетнюю». Мы оба потеряем карьеру, а ты — еще и свободу. Потерпи совсем немного. Пару месяцев. Мне исполнится восемнадцать, и тогда никто в мире не сможет нам запретить.

Олег вздыхал, но подчинялся. В тот последний вечер в полупустом кафе обоим было невыносимо тяжело: со дня знакомства они не расставались так надолго. На следующий день Ева улетала на важный турнир в Японию, а еще через сутки Олег отправлялся на престижный матч на Ближний Восток.

— Ладно, не грусти, — Олег вдруг оживился, его глаза блеснули шальной идеей. — Две недели пролетят быстро. Вообще-то твой тренер прав, чемпионка: тебе сейчас нужно думать о прыжках и баллах, а не о глупостях.

— Вот как? — притворно надулась Ева. — Вижу, что вы с моим тренером уже спелись за моей спиной!

— Слушай, есть план! — Олег резко подался вперед через стол. — Сразу после чемпионата лети из Японии ко мне. У нас как раз закончатся финальные игры. Мы шумно отметим твое совершеннолетие и на целую неделю останемся там, в роскошном отеле на побережье. Только ты и я. Я забронирую лучший номер с видом на залив.

— Это потрясающе! — Ева пришла в неописуемый восторг, мгновенно позабыв о тоске. — Олежик, ты гений! Наша личная восточная сказка…

— Устроим настоящую костюмированную вечеринку, — мечтательно улыбнулся он. — Я надену костюм арабского принца, а ты будешь моей покорной наложницей…