Ирэн Блаватская – Уходя... 3 (страница 3)

Первые несколько месяцев ушли на присматривание и тяжелую притирку характеров. Но уже через полгода об их паре вовсю заговорили ведущие специалисты федерации. На льду они выглядели как один безупречно отлаженный, ювелирный механизм. Они идеально подходили друг другу во всем — и физически, и ментально. Дуэт сложился. Впереди маячили головокружительные перспективы, золото чемпионатов и путевка на Олимпиаду.

Они настолько сроднились на тренировках, что перенесли эту дружбу и за пределы Ледового дворца. Все праздники, выходные и дни рождения они проводили исключительно вместе. Отец Коли, Алексей Петрович, искренне полюбивший талантливую девочку, возил их всюду на своей машине — в зоопарк, в цирк, в кино, покупал им тонны мороженого. Они были не разлей вода.

Но страшная беда пришла оттуда, откуда её никто не ждал. Случилась кошмарная трагедия, которая в один жестокий миг, безжалостно разделила жизнь тринадцатилетнего Коли на «до» и «после», навсегда перечеркнув все их великие спортивные планы. Его на полной скорости сбила машина, когда мальчик переходил дорогу по пешеходному переходу.

Состояние Коли было критическим, врачи не давали никаких гарантий. Алексей Петрович задействовал все свои миллиарды, связи и влияние, совершил невозможное, чтобы просто спасти сыну жизнь. Жизнь ему отвоевали у смерти. Но приговор светил медицины оказался окончательным и безжалостным — Коля на всю оставшуюся жизнь остался прикованным к инвалидному креслу. Отец возил его по всем закрытым клиникам мира, показывал лучшим мировым светилам нейрохирургии, но всё оказалось напрасным. Ходить он так и не смог.

Тогда от Николая отвернулись почти все. Многочисленное окружение мнимых друзей, приятелей по катку и шумных знакомых растаяло в один миг, стоило Коле лишиться статуса будущей звезды спорта. Единственной, кто не сбежал, оказалась Ева.

Она наотрез отказалась вставать в пару с кем-либо другим, заявив тренеру, что её партнер — только Коля. В знак верности их несостоявшемуся дуэту Ева ушла в одиночное катание. Проходили месяцы и годы, они могли не видеться неделями из-за её плотных графиков сборов, но созванивались каждую неделю. Ева осталась его единственной живой нитью с прошлым. Коля искренне, без тени зависти радовался каждой её медали, всегда первым присылал огромные букеты на вокзал после её побед и был в курсе абсолютно всех её девичьих тайн.

Жестокий спорт железно закалил его характер. Будучи от природы целеустремленным, сильным и гордым парнем, Николай не позволил себе сломаться и превратиться в озлобленного на весь мир калеку. Он не опустил руки. Сидя в кресле, он с отличием окончил закрытую школу, получил блестящее экономическое образование и теперь, в свои двадцать два года, был полностью готов посвятить себя семейному бизнесу холдинга «Крылатофф». Он строил грандиозные карьерные планы и в будущем собирался твердо занять место своего отца в качестве главы могущественной империи.

И сейчас, глядя на этого волевого, красивого парня, который когда-то держал её на руках во время сложнейших поддержек на льду, Ева чувствовала, как её собственная, израненная душа начинает понемногу исцеляться.

Глава 2

Иман со Стасом знали, что Салман возвращается. А значит, дом наконец-то оживет: приедет Ева, приедет маленький Данька. Иман, обычно сдержанная и спокойная, последние дни буквально светилась изнутри. Они со Стасом ежедневно строили планы, перебирали имена для их собственного, еще не родившегося малыша, и Иман не уставала мысленно благодарить Еву. Ведь если бы не её отчаянное, почти безрассудное вмешательство, у Иман не было бы сейчас ни этой уверенности в завтрашнем дне, ни любимого мужчины, ради которого она пошла бы и в огонь, и в воду.

Единственное, что омрачало радость — легкая, свербящая тревога перед встречей с хозяином дома.

— Стас, я волнуюсь, — Иман в который раз поправила легкую ткань платья, который прикрывал еще не округлившийся, плоский живот — Вдруг у нас с Салманом не сложатся отношения? Он ведь нанимал тебя одного, а ты… оказался с сюрпризом.

— А почему это должно тебя заботить, родная? — Стас снисходительно улыбнулся, притянув её к себе за талию. — Не сложатся — и Бог с ним.

— Но у нас могут возникнуть проблемы. Элементарно — он вспылит и уволит тебя. И куда мы? На улицу? С ребенком?

— Любимая, посмотри на меня, — Стас посерьезнел, его голос обрел ту мягкую силу, которая всегда её успокаивала. — Один твой волосок дороже для меня всех Салманов в мире с их миллионами и самолетами. Опытные пилоты нужны везде. Не пропадем. Нас ждут в другом месте, если понадобится.

Он крепко обнял её, запечатлев быстрый, горячий поцелуй в макушку. Иман выдохнула, прижимаясь к его надежной груди.

Шум подъезжающего автомобиля заставил их отстраниться друг от друга.

Тяжелый внедорожник плавно замер у главного входа, обдав жаром раскаленный воздух. Стас и Иман вышли на крыльцо. Иман уже приготовила улыбку, готовая броситься навстречу Еве, но дверца захлопнулась с глухим, резким стуком.

Из машины вышел только Салман.

Он выглядел так, словно прошел через ад и до сих пор нес его пепел на своих плечах. Осунувшееся лицо, мертвенно-бледная кожа, резко очерченные скулы и сдвинутые к переносице брови. Его взгляд — тяжелый, невидящий — скользнул по встречающим, словно они были неодушевленными предметами.

— Здравствуйте, Салман. Как доехали? — Стас первым нарушил гнетущую тишину и протянул руку.

— Хорошо… Спасибо, — Салман ответил коротким, сухим рукопожатием. Голос его звучал глухо, без единой интонации.

— Познакомьтесь, пожалуйста. Это Иман, моя невеста.

Салман медленно перевел взгляд на девушку. Внутри у него все перевернулось от глухой, темной ярости. Эта незнакомая арабка, так спокойно и счастливо стоящая на его крыльце, вызвала у него почти физическое отторжение. Раньше здесь правила Латифа — верная, преданная Латифа, которая оставила этот дом год назад. Из-за Евы. Опять Ева. Это имя отозвалось в груди Салмана такой острой, режущей болью, что у него перехватило дыхание. Ева была единственной, кого он по-настоящему ждал в этих стенах. А теперь её здесь нет. И не будет. А чужая женщина занимает её место.

Салман едва заметно, на грани оскорбления, кивнул головой и, не проронив ни слова, шагнул мимо них в прохладу открытых дверей.

Иман со Стасом растерянно переглянулись. Воздух между ними словно наэлектризовался. Предчувствуя недоброе, они вошли в дом следом за хозяином.

— Скажите… а где Ева с ребенком? — Иман попыталась вернуть голосу непринужденность, хотя сердце уже бешено колотилось в предчувствии беды. — Мы так ждали, что вы приедете вместе. Мы очень соскучились.

— Ее нет, — отрезал Салман, даже не повернувшись к ней. Он швырнул ключи на мраморную консоль, и этот звук прозвучал как выстрел.

— Очень жаль… — Иман растерянно сделала шаг вперед. — Мы так сдружились. А когда она планирует приехать?

— Никогда, — рявкнул Салман.

Это «никогда» ударило по стенам холла, отразившись гулким эхом. Салман резко развернулся, и Иман отшатнулась от вспыхнувшего в его глазах бешеного, страдальческого огня.

— Я не собираюсь обсуждать свою личную жизнь. Ни с кем. Запомните это раз и навсегда.

Он развернулся и стремительным, тяжелым шагом ушел по длинному, темному коридору, скрываясь в глубине дома. Дверь его кабинета захлопнулась с оглушительным грохотом.

В холле повисла звенящая, мертвая тишина. Иман перевела дыхание, чувствуя, как мелко дрожат пальцы.

— Стас… Они поссорились. Серьезно поссорились, — прошептала она, хватая мужа за руку. — Они расстались. Ты слышал его?

— Похоже на то, — Стас тяжело вздохнул, глядя вглубь пустого коридора.

— Точно тебе говорю! Разве он вернулся бы без нее, если бы все было в порядке?

— Иман, постой. Может, ее мать еще не до конца окрепла после болезни? Ева могла остаться с ней в Москве, пока той не станет лучше.

— Хотелось бы верить, Стас, но я ведь женщина, я чувствую! Этот мужчина не просто злился — он метал молнии от боли. Ева любила его безумно. Она бы никогда, слышишь, никогда не сделала ничего, что могло бы причинить ему вред или обидеть его. Значит… значит, это он. Сволочь. Он просто бросил её!

Иман начала заводиться, её захлестнула волна защитной агрессии за подругу.

— Ты не можешь знать наверняка, — Стас попытался обнять её за плечи, чтобы унять дрожь. — Это всего лишь твои домыслы, родная. Давай подождем. Пусть всё немного уляжется, а там видно будет.

— Да что тут видеть, Стас?! — Иман резко сбросила его руку, в её глазах закипели слезы обиды. — Он оставил свою женщину. Беременную! С ребенком на руках! Что еще тебе нужно увидеть, чтобы понять, какой он подлец?!

— Иман! — Стас нахмурился, в его голосе прорезались строгие командирские нотки. — Чего ты от меня хочешь? Чтобы я пошел и набил ему морду? По-твоему, это решит проблему?

— А хотя бы и так! — упрямо выкрикнула она, пряча лицо у него на груди.

— И что это даст? Меня вышвырнут из страны, а ты останешься здесь одна. Этого ты хочешь?

Иман промолчала, только судорожно всхлипнула. Злость уходила, оставляя после себя глухую тревогу.

— Запомни, — Стас взял её за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза. Его тон стал жестким, не терпящим возражений. — Нас это не касается. Мы понятия не имеем, что у них произошло. Это чужая семья и чужая чудовищная драма. Мы не будем в это вмешиваться. Ты меня поняла?