Ирэн Блаватская – Уходя... 3 (страница 2)

Проснулась Ева от странного, забытого чувства уюта — кто-то очень бережно, невесомо укрывал её плечи. Открыв отяжелевшие веки, она вздрогнула от неожиданности. Перед ней, мягко улыбаясь, в инвалидном кресле сидел Коля. Он аккуратно расправлял пушистый шерстяной плед над её ладонями.

— Коля! Привет! — не сдерживая эмоций, вскрикнула девушка.

Она порывисто сбросила плед и буквально бросилась к нему навстречу. Сев на колени перед коляской, Ева крепко обняла друга детства. Они долго, очень долго не разжимали этих объятий, словно пытались через них вернуться в то время, где оба были абсолютно счастливы и целы.

— Привет, красавица, — Коля отстранился первым, и его глаза светились неподдельной, искренней радостью от этой встречи. — Тысячу лет мы с тобой нигде не сталкивались, со времен дачи… Что-то ты, подруга, сошла со всех орбит сразу. Но я безумно рад тебя видеть, честно.

— А я-то как рада… и правда, целая тысяча лет прошла, — Ева, всё еще шмыгая носом, всматривалась в его повзрослевшее лицо. Она по привычке по-свойски потрепала его по коротко стриженным волосам. — Колюня… ты так изменился. Повзрослел, возмужал, похорошел как!

— Ну… про меня-то ладно, тут всё давно ясно, — Коля с легкой, едва заметной самоиронией кивнул на колеса своего кресла, но тут же перевел восхищенный взгляд на нее. — А вот ты… Ты всегда у нас была первой красавицей, но сейчас я даже понять не могу… Что-то в тебе кардинально изменилось. То ли женственность какая-то нереальная появилась, то ли мягкость особенная, глубокая. Наверное, это всё от материнства. Кстати, принимай мои самые искренние поздравления!

— Коленька, спасибо тебе огромное, — Ева смущенно улыбнулась, вытирая пальцами остатки слез. — Ты, как обычно, в своем репертуаре — всегда умел сказать девушке самое приятное.

— Я, кстати, только что видел твоего малыша там, в малой спальне… Забавный такой крепыш, богатырь растет.

— Как видел?! Где?! — Ева испуганно встрепенулась, её материнский инстинкт мгновенно включился на полную мощность. — Ой, мамочки, я же совсем уснула, забыла обо всем! Он, наверное, проснулся и весь дом уже на уши поднял?!

Она уже собиралась в панике вскочить и бежать на второй этаж, но Коля перехватил её за руку.

— Ева, да угомонись ты, сиди, — рассмеялся он. — Нина Сергеевна уже нашла с ним общий язык. Она от него не отходит.

— Коля, он же голодный! Его пора кормить, я же его только грудью кормлю!

— Ну, извини, дорогая, чего нет, того нет, — Коля забавно развел руками. — Нина Сергеевна уже покормила его специальной детской смесью, и все необходимые процедуры проделала. Она у нас бабушка с колоссальным опытом, так что не переживай. А вот с тобой я хочу поговорить очень серьезно. Отец мне сейчас в кабинете вкратце рассказал о твоих приключениях… Ева, господи, что вообще происходит в твоей жизни?

— Я не знаю, Коля… — Ева тяжело, со свистом вздохнула, и её плечи снова бессильно опустились. — Мне кажется, у меня теперь и жизни-то никакой нет. Одно сплошное пепелище.

— Мы не виделись с тобой всего какой-то год, — Коля нахмурился, в его голосе зазвучали взрослые, защищающие нотки. — Кем ты была? Веселая, беззаботная девчонка. И кем ты стала сейчас? Что за дичь творится, Ева? Тебя преследуют какие-то отморозки и преступники всех мастей, воруют твоего ребенка, араб этот непонятный со своими законами откуда-то взялся… Я слышал от отца, что ты ушла от мужа. Это из-за него? Из-за этого араба?

— Действительно, всё слишком запутано… — Ева покачала головой, глядя на огонь. — Да, Салман, это и есть тот араб — отец Даньки. От мужа я ушла к нему… А он… он ушел от меня. Сам. А я… я беременна от него вторым, Коля… Ты знаешь, когда он только приехал в Москву, я всерьез думала, что я самая счастливая женщина на всем белом свете. А теперь… теперь такое чувство, будто от меня живьем оторвали ровно половину тела. И эта оставшаяся половина внутри круглые сутки кровоточит, горит огнем… Я просто не знаю, как мне жить дальше. И ради чего.

Коля потрясенно молчал несколько секунд, переваривая услышанное.

— Он знает, что ты беременна? — тихо спросил он.

— Нет.

— Почему нет, Ева?! — Коля даже подался вперед в своем кресле. — Почему ты не сказала ему правду перед его уходом?

— Зачем? — Ева горько, надрывно усмехнулась, подняв на него полные боли глаза. — Ты думаешь, я из тех женщин, которые будут унижаться и укладывать мужчину в постель или удерживать около себя с помощью ребенка?

— Да при чем здесь «удерживать»?! — горячо возразил Коля. — Он отец, черт возьми! Он обязан нести ответственность!

— Коля, ты представляешь себе, как это будет выглядеть со стороны? — её голос задрожал от подступающей гордости. — Как самые жалкие, ничтожные потуги удержать мужика, который разлюбил или которому ты в тягость. Прийти ползком и заявить: «Милый, постой, а я тут беременна»? Если я и мой сын оказались ему не нужны, с какого перепугу ты решил, что я стану нужна ему с двумя детьми?

— Все равно он должен был знать, — упрямо повторил Коля.

— Знать о чем? Коля… Ты себя вообще слышишь? — Ева устало покачала закрытыми глазами. — В ту самую секунду, когда мужик сознательно бросает бабу, он автоматически… слышишь, автоматически освобождает себя от абсолютно всех обязанностей перед ней.

— Не все… И далеко не всегда, Ева. Все люди разные, всё сугубо индивидуально, — мягко возразил Коля, глядя на её бледное лицо.

— Но у нас все случилось так, как случилось. Теперь уже поздно махать кулаками. Да и скажи я ему тогда — ничего, ровным счетом ничего бы это не изменило. Ты его не знаешь, Салман очень своенравный, гордый и жесткий человек. Мои слова не заставили бы его изменить свое окончательное решение. Он бы просто подумал, что я манипулирую.

— Боже… Какая же каша. Как всё дико запутано… — Коля потер ладонями лицо, а потом внимательно посмотрел на нее. — И что ты теперь собираешься делать с этой беременностью? На таком-то сроке, в твоем положении?

— Рожать, — без секунды колебаний, твердо и звонко ответила Ева.

— Ева… ты хорошо подумала? — Коля выдохнул, в его глазах отразился неподдельный страх за её будущее. — Тебе всего девятнадцать лет! Ты останешься совсем одна, с двумя крошечными детьми на руках, без мужа, под прицелом бандитов. Подумай о своем будущем, о том, как ты потянешь это!

— Извини, Коль, — Ева резко отвернулась к камину, и её губы упрямо сжались. — Я не хочу и не буду говорить на эту тему. Я не могу убить этого ребенка… просто физически не могу, понимаешь? Я всю жизнь, сколько себя помню, мечтала иметь младшего братика или сестренку. У меня никого не было. Пусть хотя бы у моих детей они будут друг для друга. Чтобы они никогда не оставались одни в этом жестоком мире.

Коля долго смотрел на её профиль, освещенный языками пламени, а потом тихо, с надеждой спросил:

— А может… может, он еще вернется? Ну мало ли… Одумается, поймет, что натворил глупостей, передумает и вернется к тебе?

— Нет, Коль… — Ева горько покачала головой, и в её голосе зазвучала звенящая, мертвая пустота. — Это конец. С Салманом у нас всё кончено навсегда.

Коля вздохнул, подкатил свое кресло еще ближе и крепко, надежно сжал её холодные пальцы в своих ладонях.

— Ну… что я могу тебе сказать, моя хорошая. Главное сейчас — не волнуйся. Тебе нельзя. Забудь про бандитов, про страхи. Ты в доме Крылатовых. И ты всегда, слышишь — в любую секунду своей жизни — можешь целиком и полностью рассчитывать на меня. Я тебя в обиду не дам.

Ева посмотрела на его честные, добрые глаза, и внутри нее впервые за эти дни затеплился крошечный, но такой необходимый лучик надежды.

Ева смотрела на Колю, на его сильные, натренированные руки, уверенно лежащие на подлокотниках кресла, и в её памяти невольно, яркой вспышкой закружились осколки их общего прошлого. Прошлого, в котором не было ни бандитов, ни смертельного страха, а был только ослепительно белый лёд, свист ветра в ушах и бесконечная вера в победу.

Они познакомились на катке, когда Еве едва исполнилось пять лет, а Коле уже было восемь. Он тогда казался ей настоящим небожителем — не по годам рослый, статный, удивительно красивый мальчик, в котором уже тогда отчетливо проявлялась благородная, породистая стать. Они оба занимались фигурным катанием, под руководством одного тренера. Коля считался самым многообещающим и талантливым юным фигуристом. На него заглядывались абсолютно все девчонки в секции, каждая втайне спала и видела, как бы попасть к нему в пару.

Малышка Ева тогда о мальчиках не думала вовсе. Безумно увлеченная спортом, она каждую секунду своего времени на льду отдавала изнурительным тренировкам, стирая ноги в кровь. Коля поначалу не обращал на нее никакого внимания — для него она была всего лишь забавным, путающимся под ногами ребенком. Но иногда, проезжая мимо, он мог остановиться, строго указать ей на ошибку в технике какого-нибудь сложного элемента и по-взрослому подсказать, как правильно проделать прыжок или вращение, чтобы не потерять равновесие.

Года через три, когда Коля заметно вытянулся, ему начали усиленно искать постоянную партнершу. Тренеры перепробовали десятки разных девочек, но дуэт никак не складывался: то подводила физика, то не хватало психологической притирки. И тогда тренер в качестве смелого эксперимента предложила Еву.