Ирек Гильмутдинов – Петля: Чужой Обет. Том третий (страница 6)

– Да не нужны ему твои деньги, – услышали мы из окна кареты. Туда высунулась растрёпанная голова Атоса, бледная и явно страдающая. – Даруй ему титул. Рыцаря, к примеру. Так он хоть сможет при всех с ней разговаривать, не опасаясь, что его за это на кол посадят.

Сказав это, виконт скрылся внутри, и послышались приглушённые стоны. Похоже, вчерашний коктейль из вина, пива и мёда давал о себе знать. А я ведь предупреждал.

На первом же привале я собрался было незамедлительно исправить несправедливость – взять с Флоки рыцарскую клятву прямо там, среди придорожных камней. Однако вмешался пришедший в себя Марк, вежливо, но твёрдо указав, что такое право принадлежит исключительно графу, но никак не виконту.

– Что ж, значит, поступим иначе, друг мой, – сказал я, положив руку на могучее плечо северянина. – Для начала подберём тебе достойный наряд. А уж как вернёмся, Конрад непременно наделит тебя титулом. Слово даю.

– Благодарю, Игорь, – прошептал Флоки, и его обычно каменное лицо дрогнуло.

– Да перестань трястись, как лист на ветру, – ободрил я его. – Во-первых, я сам ещё могу не пройти отбор. Во-вторых, и она имеет все шансы выбыть. Не факт, что вы там вообще пересечётесь.

– Она пройдёт, – с непоколебимой уверенностью заявил Флоки, и его взгляд снова устремился вдаль, будто он уже видел её силуэт на турнирном поле. – Вот увидишь.

Глава 3

Глава третья

Отборочные и не только

Рудники «Белокаменные».

Бьерн Дагссон, начальник горной стражи, восседал на своей привычной смотровой площадке, вырубленной прямо в скале. Отсюда, как с трона, он обозревал бесконечную панораму труда и страданий: крошечные фигурки рабочих под кнутами надсмотрщиков, тяжёлые повозки, гружённые камнем, и неподвижные, угрожающие силуэты стражников на вышках. Воздух был густ от пыли и воплей как людей, так и животных.

– Начальник, – раздался рядом голос, и к нему приблизился Освальд Дюран, его правая рука и главный исполнитель неприятных поручений.

– Что там? – не отрывая взгляда от своей любимой работы, процедил Дагссон.

– Прибыл человек. Желает выкупить своего сына.

– И в чём затруднение? Такса известна. Бери золото и выписывай ордер.

– В том-то и дело, что его сына здесь нет. А отец не верит.

Бьерн медленно повернул голову. Его взгляд, холодный и тяжёлый, как свинец, упал на Дюрана.

– Кого именно он ищет?

– Игоря Воронова. Того самого, что со своей бригадой откопал тот… аномальный булыжник.

– Даже так, – протянул Дагссон, и в уголках его рта дрогнула тень чего-то, отдалённо напоминающего интерес. Он проворно поднялся, поправляя на животе ремень с тяжёлой пряжкой. – Что ж, слушай внимательно. Ты сообщаешь ему радостную новость: его сын давно получил свободу. Милостью графа. Объясни, что тому улыбнулась удача – он нашёл нечто ценное и был помилован. А затем направь его по следу что нам известен. В город Майск. Ты помнишь, где это?

– На юге, начальник, не забыл, – кивнул Дюран, мысленно прокручивая карту в голове.

– Прекрасно. Далее – ты переодеваешься в гражданское, берёшь самых надёжных и без лишнего шума отправляешься следом. Наши люди, посланные ранее, пропали. Значит, цель они нашли, но справиться не смогли. Мы не можем оставить это просто так. И граф, – Дагссон сделал паузу, чтобы слово прозвучало весомее, – граф ждёт от нас конкретного результата. Мы предоставим ему координаты семьи этого Игоря. Рано или поздно он туда наверняка явится. Вот там-то ты с ним и разберёшься. Окончательно. Всё ясно?

– Совершенно ясно, начальник. Будет исполнено.

– И будь осмотрителен. Возьми побольше людей. Насчёт расходов не беспокойся – наш господин золота не считает. Зато тех, кто терпит неудачи, он любит наказывать… лично. Всё. Ступай.

Дагссон тяжело опустился обратно в кресло, и его внимание вновь поглотило монотонное движение внизу. Его лицо было каменной маской, за которой прятались расчёты и холодная жестокость.

Освальд Дюран вернулся в административное здание, где его всё это время ждал мужчина средних лет, с лицом, изборождённым морщинами забот и тяжёлого труда. Как бы ни манил блеск возможного выкупа, страх перед графом был сильнее. Страх был отличным мотиватором. Поэтому он сделает всё как велено.

– Я всё выяснил, – начал Дюран, стараясь придать своему голосу оттенок деловой доброжелательности. – Ваш сын освободился несколько лет назад. Ему улыбнулась удача – он отыскал кое-что весьма ценное, и граф, в знак своей великой милости, даровал ему помилование.

– Такое… бывает? – скептически и с трудом выдавил Александр Воронов, его пальцы нервно теребили потрёпанный край шляпы.

– Редко, но случается, – солгал Дюран, мысленно добавив, что за все годы службы такого не припоминает. – Он уже на свободе. Поэтому я вас не обманул, что его здесь нет.

– Понятно, – прошептал мужчина, и его плечи бессильно опустились, будто из них выдернули стержень. Он развернулся, чтобы уйти.

– Погоди, – остановил его Дюран. – У меня есть для тебя информация. Говорят, он отправился в город Майск. Это на юге королевства.

– Благодарю вас, добрый господин, – пробормотал Александр, поклонившись, и побрёл к выходу, где у коновязи терпеливо ждала его старая, костлявая лошадь.

Теперь его раздирали сомнения. Идти по этому сомнительному следу на юг или же вернуться к семье? Их приютил брат в Восточном королевстве, недалеко от самой столицы. Они начали понемногу обживаться. Но «стеклянная болезнь», эта безжалостная, ползучая смерть, продвигалась по землям слишком быстро. Её ледяное дыхание, поговаривали, уже чувствуется на подступах к столичным землям. Нет, семью нужно спасать, и срочно.

«Если Игорь и правда на юге… значит, у него что-то получилось, – подумал Александр, глядя на пыльную дорогу. – Он парень смышлёный, да и семью свою любил. Так что поможет, чай не бросит».

Решение созрело быстро. Он решительно тряхнул головой, будто сбрасывая тяжесть неопределённости, ловко вскочил в седло и пришпорил лошадь в сторону морской пристани. Туда, где вскоре должен был отчалить корабль, доставивший очередную партию обречённых душ на каторгу. Этот же корабль мог стать и его билетом к спасению – на восток.

***

Наш небольшой «караван» въехал в Январьск – обширный, шумный и живой город, входивший в герцогство Краун. Славен он был прежде всего искусством. Его мостовые и переулки служили пристанищем менестрелям и поэтам, художникам и странствующим актёрам, бретёрам и философам – всем, чьим ремеслом были не кузнечный молот и не плуг, а мысль, слово, кисть или клинок. Город процветал. Сюда съезжались богачи со всего королевства, чтобы приобрести картины, заказать скульптуру или нанять личного поэта для сочинения оды в честь возлюбленной. Можно было даже найти дуэлянта, который сразится за вашу честь. Однако, как позже наклонился и шепнул мне на ухо Марк, всё это было лишь изящной лицевой стороной. Истинное же сердцебиение Январьска происходило в игорных домах, что роскошными дворцами соседствовали с не менее роскошными «домами утешения», где за определённую плату можно было найти не только вдохновение, но и вполне телесные утехи. Вот тогда-то всё и встало на свои места. А то заговорили о возвышенном, а я, грешным делом, начал терять нить. Всё, как всегда, сводилось к двум древним двигателям человечества: азарту и продажной страсти.

Мы разместились в одной из более-менее приличных постоялых дворов, пахнущих пивом, воском и ванилью, что было очень странно. Я не припоминаю, чтоб на постоялом дворе готовили сладости. С рассветом нас ждала встреча с самим герцогом Арнольдом Крауном. Он, как предупредили нас заранее, был «птичкой ранней» и требовал от подчинённых неукоснительного следования его строгому распорядку. К его герцогскому титулу добавлялся вес ещё одного – мага второго ранга, специализирующегося на огненной стихии. Что, само по себе, делало любую его просьбу неотличимой от приказа. Маги огня народ весьма вспыльчивый.

Вечером, когда мы ужинали в шумном зале, меня не покидало навязчивое, щекочущее нервы ощущение – за мной пристально наблюдают. Я сделал вид, что ищу глазами служанку, чтобы заказать ещё кувшин сидра, (мой новый любимый напиток если что) и позволил взгляду скользнуть по залу. Моё внимание почти сразу приковала пара, сидевшая у дальнего окна. В отличие от остальных посетителей, чьи столы ломились от мясных блюд и кружек пива, их столик был завален… пирожными. Разноцветными, с кремом, в крошке и глазури – целая сладкая гора. Они не смотрели в мою сторону, увлечённо беседуя друг с другом, но что-то в них было неестественное. Слишком ухоженные. Не просто красивые, а словно выточенные из мрамора и фарфора: идеально гладкая кожа, ровные белоснежные зубы, изящные жесты. И при этом – простая, даже бедноватая одежда, сидевшая на них как чужой наряд, как неудачная маскировка. Будто два сияющих аристократа наспех переоделись в платье простолюдинов, чтобы затеряться в толпе, но забыли стереть с лиц отпечаток иного, благополучного мира.

Моё сердце, закалённое в подозрительности, сжалось. Эти двое были чужаками. И явно не простыми.

***

– Кирилл, ты ведь заметил, что наша цель сидит буквально через два столика? – тихо спросила Екатерина, делая вид, что поправляет салфетку на коленях.