Ирек Гильмутдинов – Петля: Чужой Обет. Том третий (страница 5)

– Здесь указаны время и место сбора претендентов. Тебе надлежит быть там ровно через неделю.

– Я один? – уточнил я, вращательным жестом пальца обозначив небольшую группу.

– Не обязательно. Вот письма для виконтов Атоса и Марка, – отец положил на стол ещё два конверта. – Впрочем, мы оба понимаем, что Атос, при всём его мужестве, вряд ли пройдёт сквозь сито отбора. А вот ты с Марком… у вас шансы есть.

– А сколько всего представителей от королевства обычно участвует?

– Традиционно – один. Но на сей раз огласили новое правило: трое от каждого короля. Хотя до этого ходили слухи, что ограничений не будет вовсе.

– И что нам с этого? – пожал я плечами. – Всю славу и награды в итоге заберёт королевская фамилия.

– Обязанность есть обязанность. Да и нам перепадёт немало: влияние, земли, возможно, артефакты, – отец откинулся в кресле, и его лицо омрачилось. – Вот только есть существенная проблема: не все, кто отправляется на эти испытания, возвращаются назад.

– Но ради чего-то же они идут, рвут жилы? Должна же быть награда, ради которой стоит рискнуть.

– Её узнают только те, кто прошёл до конца.

– А те, кто вернулся? – не унимался я. – Разве они не рассказывают, что им обещали?

– Нет, – Конрад покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на опаску. – Им… стирают соответствующие воспоминания. Они помнят лишь, как вошли в портал. И всё.

– Как удобно устроилось это таинственное жюри, – усмехнулся я. – А главное – зачем им всё это? Какая им выгода?

– Неизвестно. И не спрашивают. Силы, стоящие за этим турниром, настолько могущественны, что могут сравнивать города с землёй одним мановением руки. С ними не спорят. Им подчиняются.

– Понятно, отец, – кивнул я, поднимаясь. – Значит, я отправляюсь послезавтра.

– Почему не завтра? – удивился Конрад, приподняв бровь. – У тебя всего неделя. Путь не близкий.

– Хочу взять с собой побольше провизии, – ответил я с самой невинной улыбкой, которая только могла появиться на моём лице. – А то вдруг на турнире кормят одними церемониями да придворными интригами. А мне поросёнка с хрустящей корочкой хочется.

Я вышел из кабинета, оставив отца в лёгком недоумении. На самом деле, «провизия», которую я собирался прихватить, была куда более специфической и не только съедобной. Предстоящая дорога и сам турнир пахли не просто опасностью, а той самой возможностью, о которой намекнул Флинт. И на всякий случай я собирался быть во всеоружии.

Откровенно говоря, я ожидал, что отец придёт в ярость, когда я сообщу ему, что нападения силикариев, судя по всему, прекратились навсегда, и есть вероятность, что мы их больше не увидим. Если только сами не сунемся к ним в логово. Однако реакция оказалась противоположной.

Выяснилось, что содержание приграничного форта в последние годы тянуло семью в убыток или, в лучшем случае, сводилось к нулю. Прибыль была мизерной и утекала, как вода сквозь песок, на постоянный ремонт, содержание гарнизона и закупку оружия. Так что, если мои слова соответствовали истине, Конрад наконец-то мог с облегчением перевести дух и сосредоточиться на других, куда более перспективных начинаниях. А их у нас теперь было предостаточно: расширяющиеся фермы, новые кузницы, даже красильни и кожевенные мастерские. Наши земли были богаты и щедры. Так что, вопреки моим опасениям, всё складывалось как нельзя лучше.

Когда все неотложные дела в замке были улажены и настало время отъезда, я оставил для отца в его кабинете письмо и два тонких медицинских шприца с голубоватой жидкостью внутри – тот самый подарок, что я выпросил у Амелии в обмен на будущие «вкусняшки». Инъекция не просто омолодит мою мачеху, но и даст ей шанс родить здорового наследника без риска для жизни. Надеюсь, они решатся этим воспользоваться. Я оставил этот дар про запас, потому что не был до конца уверен, что смогу вернуться. Кстати, Флинт, проанализировав состав, подтвердил: препарат был подлинным, без подвоха. За что я мысленно, уже в который раз, поблагодарил ту синеволосую обманщицу – даже в её арсенале оказалось нечто, способное дарить жизнь, а не только отнимать её.

В путь со мной отправились верные Флоки, Болтун и Молчун – неразлучная троица, чья преданность проверена годами. Толя и Петр предпочли остаться в форте, и я был только рад за них – такая жизнь, на грани, с оружием в руках, была им по душе.

Наше небольшое караванное шествие направлялось в герцогство Краун. Тамошний правитель, герцог Арнольд Краун, славился своей страстью к турнирам. В молодости он и сам участвовал в «отборе» и не уставал гордиться этим фактом – ведь из четырёх претендентов живыми вернулись только двое, включая его самого. А тот, кто одержал победу, так и не вернулся обратно. Этот факт будоражил умы: куда же исчезают победители? Узнать ответ можно, только самому поднявшись на эту вершину.

Когда я уточнил, а с чего они взяли, что победитель не тот, кто вернулся, то мне объяснили. Возвращаются не только со стёртой памятью, но и тела тех, кто проиграл. А вот один всегда отсутствует.

Ещё одним нововведением стало условие о составе тройки: либо два юноши и девушка, либо наоборот. Логики в этом никто не видел, как, впрочем, и в большинстве других правил. Как отмечали Атос и Марк, которые погрузились в изучение традиций турнира глубже меня, нас ждали не только поединки, но и испытания на смекалку, логику, даже искусство. Я откровенно не понимал, зачем мне всё это. Пока я буду разгадывать головоломки, Амелия может быть в шаге от того, чтобы обратить целый мир в прах! Какая-то абсурдная нелепица.

Я мысленно набросился на Флинта, требуя объяснений, но тот, предатель, лишь углубился в своё молчание. Нет ничего раздражительнее, когда тебя ведут в тёмную, а твой проводник явно знает больше. Недавно он обронил, что у Амелии, по расчётам роя, не просто есть задержка, но и немалый шанс вообще не достичь цели. Как это согласуется с прежней спешкой? То «беги, спасай всё», то «иди, поучаствуй в благородных забавах для молодёжи». Понятно, что участники – давно не дети, но суть, я думаю, ясна. Да ещё и ограничение по возрасту – не старше двадцати семи. Почему? Я задавал этот вопрос так часто за последние дни, что сам себе начал казаться заезженной пластинкой.

Одно радовало в этой странной гонке: моим спутникам было весело. Дорога пролегала через живописные места, на постоялых дворах нас кормили отменной пищей, а ночи мы коротали за добрым вином и историями. Чего ещё желать для простой, мирной жизни? Вот только моё внутреннее чутьё, подкреплённое тревожным молчанием Флинта, подсказывало, что эта идиллия – всего лишь затишье перед куда более серьёзной бурей.

***

– Флоки, а ты чего такой задумчивый? – поинтересовался я, заметив, как мой друг устремил взгляд куда-то за линию горизонта, а его обычно оживлённое лицо омрачила тень.

– Да так… вспомнилось кое-что, – пробормотал он, не меняя позы.

– Так поделись, коли на то пошло, – предложил я, подъехав к нему поближе. – Всё равно ехать ещё добрых полдня.

Я предпочёл седло удобству кареты, поскольку мои дорогие спутники, виконты Атос и Марк, накануне слишком рьяно ознаменовали наше «поспешное» отправление (как выяснилось, мы слегка опаздывали) и теперь навёрстывали упущенное во сне. Флоки же, обычно весёлый и беззаботный заставил меня заволноваться.

– Помнишь, я как-то упоминал об одной девушке? – начал он после паузы, наконец повернув ко мне голову.

– Припоминаю, – кивнул я. – Дочь какого-то ярла, если не ошибаюсь.

– Именно так. И есть все основания полагать, что она будет участвовать в этом самом турнире.

– Она настолько сильна?

– Очень. Настоящая валькирия, каких мало, – ответил Флоки, и в его глазах вспыхнуло смешанное чувство восхищения и какой-то странной горечи.

– Тогда объясни мне одну вещь, – не удержался я. – Зачем ты тогда уложил тех головорезов и угодил на каторгу, если она и сама, как ты говоришь, могла с ними справиться?

– А как иначе я мог добиться её внимания? – ответил он просто, как о чём-то само собой разумеющемся.

– Вот эти ваши северные обычаи – просто песня! – рассмеялся я, качая головой. – Цветов бы подарил. Или, на худой конец, коня какого-нибудь статного.

– Цветы у нас большую часть года под снегом, а кони… кони дохнут, не выдерживают морозов. Да и прокормить их – целое состояние. Немногие могут себе такое позволить.

– Да ладно, не придирайся к словам, – махнул я рукой. – Суть-то ты уловил.

– А какой смысл сейчас об этом толковать? – насупился Флоки, и его брови сдвинулись в одну сплошную тёмную линию. – Было и было. Вообще-то я хотел у тебя кое-что попросить.

– Что именно?

– Денег. Хочу обновить облик, чтобы выглядеть… достойно. Чтобы она, когда увидит, поняла – дела у меня идут в гору и со мной ей не пропасть.

– Погоди-ка, – прищурился я. – Она, насколько я понимаю, дочь ярла. А значит аристократка?

– Да, – кивнул Флоки.

– А ты? – мягко спросил я.

– А я – нет. Я сын Ганса из клана Барвейнсов. Крошечного клана. Мы в королевстве ничего не решаем. Зато гордые, нас ещё никому не удалось сломить, – произнёс он с привычным, непоколебимым достоинством.

– Но для неё ты, по нашим меркам, всё же простолюдин?

– Всё верно, – подтвердил он, и в его голосе прозвучала покорность судьбе.