Ирек Гильмутдинов – Петля: Чужой Обет. Том третий (страница 4)
Он вильнул хвостом, подчёркивая свою правоту, и бодро зашагал вперёд, к выходу из этого подземного комплекса.
– Что ж, справедливо, – усмехнулся я себе под нос и поспешил за своим необычным, но уже незаменимым проводником.
***
Станция «Силикариевый Кузнец».
Амелия Гривальди, при всём своём виртуозном таланте к взлому интерфейсов и переговорам с искусственным интеллектом, оказалась бессильна. Её окружала мёртвая, немая архитектура. Консоль управления, похожая на алтарь забытого бога, молчала. Причина была до обидного примитивной: кто-то не просто обрезал силовые и информационные кабели, но и тщательно, до последнего сантиметра, их изъял. Зачем, спрашивается, силикариям – существам из плоти кремния, кристалла и энергии – понадобился обычный провод? Сдать на переплавку? Мысль была настолько абсурдной, что вызывала не смех, а ледяное раздражение. Однако факт оставался фактом: перед ней лежала бесполезная груда поликерамики и пластика, а желанный транспортный модуль стоял неподвижно, как гробница.
Придётся идти пешком. Сквозь сотни или даже тысячи километров туннелей, мимо спящих фабрик и, возможно, патрулей тех самых «стекляшек». Она с силой провела рукой по лицу, смахивая несуществующую пыль. Невезение преследовало её по пятам. Сначала – плен в этой забытой богом фабрике, ставшей её темницей, где годы растянулись в вечность. Благо была криокапсула. Так бы точно свихнулась. А всё из-за собственной непростительной болтливости. В своё оправдание она тогда не знала, что её сопровождающие не просто слушают, а понимают. Она вела монолог, исповедалась непонятным созданиям из стекла и кремния, а они… они записали каждое слово в свою бесстрастную память. Злыдни. Сил на вас нет и нервов тоже, – не в силах сдержать раздражение, она ударила ногой пульт управления и тут же пожалела. Так как ей было очень больно.
«В который раз убеждаешься, Амелия, – мысленно, а затем и шёпотом проговорила она, глядя на свои тонкие, теперь такие беспомощные пальцы, – язык – твой главный враг. Осторожней с ним».
За этим осознанием пришло другое, странное и неприятное чувство – лёгкий, но назойливый укол совести. Всплыло лицо Игоря: решительное, с колючей щетиной и взглядом, в котором читалась усталость, но стойкая уверенность, что у него всё получиться. Он её вытащил. Рисковал, дрался, доверял. А она… она использовала его как отмычку и ключ на выброс, бросив на растерзание машинам. Она резко тряхнула головой, и голубые пряди хлестнули её по щекам, словно пытаясь отогнать слабость.
«Нет, – прошептала она себе уже твёрже. – Главное – это цель. Только она».
Её цель была выжжена в сознании пламенем старой, неутолимой ненависти. Наказать Предтечей. Стереть с лица галактики всё, что они построили, всё их высокомерное наследие. Не только эту проклятую планету что снабжала их проекты ганием, но и звёздные системы вокруг. Они бросили их, своих детей, своих наследников, ушли в таинственное «Никуда», оставив одни тайны и обещания. Что ж, пусть их наследие последует за ними – в небытие, в сингулярность забвения.
А то, что в процессе этого справедливого возмездия она, Амелия Гримальди, может быть, обретёт независимость, богатство и силу… Это были лишь приятные, вполне заслуженные мелочи. Она поправила прядь, что так норовила залезть в глаза, её взгляд снова стал твёрдым и холодным, как лезвие, и она шагнула в зияющую пасть тёмного туннеля, оставив позади немой узел и призраки сожалений.
Ноги до звёзд доведут или дорогу осилит ходячий. Хм вроде как-то так там говорится, или я что-то путаю, – подумала Амелия включая музыку в плеере и подпивая потопала по тоннелю.
***
К форту я вернулся напрямик, через самое сердце ущелья. Пока я шёл, то заметил, что на главной стене выстроилась почти вся крепость – все, кто смог уместиться на узких боевых галереях. К счастью, мой спутник заранее растворился в окружающем ландшафте, и людям был виден только я. Лица у солдат были напряжённые, озабоченные, будто они ждали дурных вестей. Отчего бы такая мрачность? Не верят в великого меня? Это надо исправлять.
И тут во мне, наперекор усталости и грузу ответственности, проснулось старое, почти забытое ребячество. Вместо того чтобы подойти к весящей лестнице, я внезапно рванул с места. Когда до массивной стены оставалось всего несколько шагов, я с силой оттолкнулся, используя импульс в поножах, и прыгнул. Не на стену – а на её вертикальную поверхность. И побежал. Вверх, под углом девяносто градусов к земле, будто гравитация для меня была всего лишь дурной шуткой. Искры энергии прошивали воздух у моих стоп.
Вот тогда-то хмурые, усталые маски разом смягчились, уступив место сначала изумлению, а затем – неподдельному, детскому восторгу. На губах появились улыбки, раздались восклицания. «Так-то лучше», – пронеслось у меня в голове, и я мысленно улыбнулся сам себе. Народ нужно подбадривать, вселять в него уверенность. Тогда и любое дело будет спориться.
– Жив! – и меня, едва я соскочил с парапета на твёрдую землю внутреннего двора, схватил в могучие объятия Флоки, сжал так что у меня рёбра хрустнули. Его медвежья хватка была крепкой и искренней. По форту тут же пробежала волна радостных криков и одобрительного гула. Люди и правда были рады моему возвращению. И это тепло, простое и человеческое, отогревало душу.
– Жив, жив! – крикнул я в ответ, высвобождаясь из объятий и поднимая руку, чтобы перекрыть шум. – И с «стекляшками» я разобрался. Их нападения можно в ближайшее время не ждать. По крайней мере, полгода. Но это не значит, что мы можем расслабиться и распустить форт. Ситуация может измениться в любой момент.
«Вот это заявление уже куда ближе к истине», – прозвучал в моём сознании сухой, насмешливый комментарий Флинта.
М-да. Определённо, наше с ним путешествие будет полным сюрпризов. Дмитрия, бывало, можно было попросить убрать сарказм или перевести его в «деловой режим». Но что-то подсказывало, что с этим новым компаньоном такой фокус не пройдёт. Он был… цельным. Таким, какой есть.
– А сегодня, друзья, – объявил я, обводя взглядом собравшихся, – мы пируем! И я всё расскажу.
На самом деле, рассказал я далеко не всё. Вместо правды о сделке с разумными силикариями и преследовании Амелии, я сочинил захватывающую, но безопасную историю. Я красочно описал, как пробрался на их завод, нашёл и уничтожил «сердце творения» – механизм, порождающий новых воинов, а затем запечатал главный вход в ущелье древним артефактом, найденным в недрах комплекса. Этот же артефакт, дескать, и дал мне способность бросать вызов гравитации. Люди слушали, затаив дыхание, их глаза горели. Им хотелось верить в чудо, в простую победу сильного героя, а не в мрачные сделки с машинами. И я дал им эту веру.
На следующий день после шумного, хотя и настороженного пира, я отправился к отцу. Со мной поехали многие, но не все: мои ближайшие друзья, виконты Атос и Марк со своими верными людьми. Смысла задерживаться здесь, на граничной заставе, больше не было. Ежели силикариев нет. Отрабатывать боевое искусство и искать достойных противников они могли и на своих собственных, куда более комфортных землях.
В стенах родового замка меня ждал не просто разговор, а настоящий совет. В воздухе витала напряжённая серьёзность, усугублённая присутствием гонца, доставившего двойственные вести – от которых неясно было, радоваться или готовиться к беде. Пока что ситуация напоминала мутную воду, в которой ничего не разглядеть.
Поскольку род Хальтермарш ныне обладал графским титулом, на нас легла новая обязанность: предоставить кандидата для отборочных испытаний, которые впоследствии позволят участвовать в легендарном турнире «Четырёх Королей». Я тут же попытался увильнуть, сославшись на неотложные дела и собственную миссию, но произошло нечто неожиданное.
Флинт, невидимый для всех, кроме меня, вдруг проявил неожиданную активность. Его мысленный «голос», обычно сдержанный, прозвучал в моей голове с не свойственной ему настойчивостью, поддерживая Конрада: «Участие может предоставить неожиданные ресурсы или доступ. Это соотносится с нашей целью». Как, почему и зачем – на мои немые вопросы он не ответил, вернувшись в состояние бесстрастного наблюдателя. Что ж, если даже мой кристаллический союзник не против, то почему бы и нет?
Далее из новостей, которые отец излагал размеренно, постукивая пальцем по карте, я узнал, что ему вместе с верными баронами удалось с поразительной быстротой урегулировать конфликт с осколками рода Баварского. Оставшиеся в живых родственники не решились на новую войну. Дело замяли, скрепив договор печатями: они отказываются от мести, мы – от претензий. Однако они чётко дали понять, что в возможном противостоянии с куда более могущественным и коварным родом Вандермартов помощи от них ждать не стоит. Разбираться придётся своими силами.
Честно говоря, я слушал всё это вполуха. Дипломатические интриги, раздел владений, дворцовые договорённости – всё это было не моё. Даже моему старому учителю Верёвкину, человеку сугубо одинокому, подобные игры, кажется, были ближе. Вот пусть и играет.
– И каков же наш следующий ход? Куда двигаться? – спросил я, когда отец закончил.
В ответ Конрад молча протянул мне запечатанный пергамент с королевской печатью.