Ирек Гильмутдинов – Песочница (страница 48)

— Назови единственное Истинное Желание — то, что хочет твоя душа, если отбросить все мысли о выгоде, долге и страхе. Не то, что ты считаешь правильным, и не то, что ты говоришь вслух. Но то, что живёт в самой глубине тебя, о чём ты боишься признаться даже самому себе. Скажи это — и оно станет явью. Но знай: назовёшь ложь — твоя душа моя.

Вопрос был классической ловушкой. Это я понял сразу. Он построен так, чтобы меня запутать. Тут любой прямой ответ давал бы этому гадёнышу власть над моей душой, поскольку я, соглашаясь отвечать, признавал его власть определять истину.

— Посовещаться могу? Всё-таки они тоже пострадают, если я ошибусь, — он вальяжно махнул пальцами, мол, да, пожалуйста.

Я ухмыльнулся и пошёл к друзьям. Мы встали в кружок, и я окружил нас барьером. Чтобы не подслушивал.

— Так, друзья мои. Слушайте меня внимательно. Здесь его место силы. Сражаться с ним смерти подобно. Но если дела пойдут не по плану, то будьте готовы к побегу. Если это нам не удастся, то надо потушить его шарик. В нём сила душ, что он захватил. Именно за счёт них он и силён. Тут я очень надеюсь на тебя, Вул’дан, и твою магию воды вперемешку со льдом.

— Сделаю, что смогу. Надо будет, к духам обращусь, — заявил он, ничуть не испугавшись, — я, довольный, хлопнул его по плечу.

— Вы же двое будете прикрывать нашего зелёного друга.

— Он не зелёный, он антрацитово-зелёный, — поправил меня бельчонок, и орк с ним стукнулся кулачками, на что я только тяжко вздохнул. Ох уж мне эти пунктики насчёт цвета, что у одного, что у другого. — И помните, ему доверять нельзя вообще ни в чём. Как бы его речи ни казались вам сладки, он вас обманет. Вот вам на эту тему анекдот. Захотел как-то мужик вечно глядеть на женские прелести, и джинн исполнил его желание, сделав мечтателя унитазом в общественном туалете.

Вул’дан так заржал, что мой барьер от звуковых волн завибрировал.

— Всё, будьте готовы.

— Я готов, задавай свой вопрос, — вышел я чуть вперёд.

— Так я уже вроде как.

— Ой, не ломайся, повтори ещё раз. Всё-таки на кону моя душа стоит.

— «Назови единственное Истинное Желание — то, что хочет твоя душа, если отбросить все мысли о выгоде, долге и страхе. Не то, что ты считаешь правильным, и не то, что ты говоришь вслух. Но то, что живёт в самой глубине тебя, о чём ты боишься признаться даже самому себе. Скажи это — и оно станет явью. Но знай: назовёшь ложь — твоя душа моя».

— Дай подумать. Чего же я хочу… Думаю… Хотя нет. Ещё минутку, — я стал ходить туда-сюда, чем несказанно бесил духа. Я на несколько секунд замер, всматриваясь внутрь себя. Затем, ощутив истинное желание, бросил взор на духа, парящего передо мной.

— Я готов ответить. Моё единственное Истинное Желание... — это чтобы моя душа навсегда осталась неприкосновенной и принадлежала только мне, независимо от количества данных и исполненных желаний, обстоятельств моего существования и любых попыток ею завладеть — магических, божественных или договорных, в том числе и тобой. Всё. Больше я ничего не хочу.

Игнис аль-Касим замер. Рунические цепи вокруг ядра вспыхнули ярче. Правила его же игры были соблюдены — вопрос получил содержательный ответ, не передававший джинну никакой власти.

— Хм-м, — он скрестил мощные руки на груди, а его лицо исказилось в злобной гримасе. — Ты не солгал. Что ж, так и быть, исполню три твоих желания, пришелец. Говори.

— И один ответ на вопрос? — добавил я, на что он раздражённо кивнул.

На деле эти три желания должны были стать ловушкой, поскольку, согласись на них Кайлос, джинн получал доступ к его душе. Пусть не сейчас, но время для того, кто тысячи лет ждал своего момента освобождения, — ничто.

Как говаривал один персонаж из фильма: думать меньше надо, а соображать — больше. Вот и я стоял, пытаясь сообразить, что же пожелать, а главное, как построить вопрос. Мне понадобилось целых семь минут, чтобы продумать каждое слово, при этом помня главное правило — желание должно быть абсолютно безупречным в своей формулировке.

Внимай, дух, моё первое желание.

— Неужели? Думал, ты уснул и забыл про меня.

— Не умничай, тебе не идёт.

Вот моё первое желание:

«Я, Кайлос Версноксиум, желаю, чтобы все невинные души, что ты пленил за всю свою долгую жизнь, были немедленно освобождены и получили возможность обрести вечный покой в объятиях своих божеств, без каких-либо условий, ограничений или скрытых последствий».

Едва последний слог покинул мои уста, пространство огласил оглушительный рёв. Голос Игниса аль-Касима, прежде величавый и полный надменности, теперь был воплощённой яростью, от которой содрогнулись древние камни. Ещё бы! Моё желание вырывало с корнем саму суть его могущества — те самые души, что копились веками, если не тысячелетиями. И самое прекрасное — в моей безупречной формулировке не осталось ни единой лазейки. Волшебство крылось в ключевых словах: «невинные души», «немедленно», «без последствий».

Повелитель пламени или как он там себя называл, песков времени вроде, был вынужден покориться. В тот же миг из мрачных стен, с потолка, из самого воздуха хлынули тысячи сияющих искр — освобождённые души, устремившиеся ввысь, чтобы раствориться в вечном эфире. С каждой секундой жуткие барельефы, украшавшие зал, начинали таять, словно воск, обнажая грубую каменную кладку. А сам джинн... Он будто сдувался на глазах. В прямом смысле.

Представьте могучий мускул, годами взращённый химией, который вдруг лишили подпитки. Вот так и наш повелитель желаний — его грандиозная, сотканная из пламени и чёрного дыма форма стала стремительно терять объём и мощь, словно с него сняли невидимый каркас. С фармы слез, хе-хе. Теперь это был уже не всесильный тиран, а всего-навсего тень былого величия, заточённая в своей же темнице. А вот нечего связываться с программистом. Мне и не такие алгоритмы приходилось придумывать.

— Второе желание:

«Я желаю, чтобы твоя сущность навсегда осталась связанной с этим Залом Вечного Горна, дабы ты более никогда не мог покинуть это место, насылать проклятия, заключать договоры или иным образом влиять на кого бы то ни было за пределами этой пещеры».

Как же он матерился, а после перешёл и на другие языки. Хорошо, что моя память не как раньше. Вот я и впитывал «знания», вдруг пригодится.

Это желание также было не просто блажью, оно навсегда делало джинна пленником в его же темнице, лишая его возможности мстить или обманывать новых жертв. Когда оно вступило в силу, цепи на раскалённом ядре вспыхнули ослепительным светом, намертво приковывая его к этому месту.

— Третье желание:

«И последнее... Хочу, чтобы здесь и сейчас появилась тысяча шоколадок "Алёнка" из моего мира, только которые по двести грамм».

Воцарилась гробовая тишина. Джинн, могущественное древнее существо, лишь что лишённое своей силы и свободы, должен был выполнить дурацкое желание. С лицом, искажённым бессильной яростью, он материализовал точную копию лакомства и швырнул их Кайлосу.

— Наслаждайся своей победой, смертный. Но знай — даже в заточении я увижу, как твоё сердце будет разорвано в клочья.

Да, дух пламени не получил ни крупицы души Кайлоса, лишь унижение и вечное заточение. Он лишился накопленных за века сил, и теперь ему предстояло начинать всё сначала. Но, наблюдая за удаляющимися фигурами, Игнис аль-Касим не испытывал отчаяния. Напротив, в его сердце теплилась тлеющая искра надежды. Так как Кайлос, в своей мудрости и хитрости, допустил одну роковую ошибку: он не ведал, что все наложенные им оковы, все хитросплетения заклятий, рождённые двумя желаниями, были неразрывно связаны с нитью его собственной жизни. В тот миг, когда сердце смертного перестанет биться, магия, сковавшая духа, обратится в прах. И тогда могущественное существо вновь обретёт свободу, дабы продолжить свой вечный пир — нужно было только подождать. А для бессмертного существа ждать — не в тягость.

— Всё возможно, — выставил я вовремя щит, чтобы не быть убитым шоколадом. Подобрав плитки с помощью бытовой магии, я не стал уходить.

— Чего вылупился, как баран на новые ворота? — огрызнулся аль-Касим.

— Ой, вот не начинай, ладно. Проиграл, бывает, смирись. Ты мне должен ответ на вопрос. Где находится место, что описывается так: «Посреди ничего есть жизнь. Ночью, когда луна полна, на горизонте видны два клыка, что пронзают небеса. Не иди, путник, к ним. Там смерть ждёт тебя, и тело твоё пожрёт яд». Мне нужно точное указание, в каком направлении идти, и сколько километров.

— Тысячу сто семь на север от этого места.

— Благодарю, и удачи.

— Эй, погоди, а как же золото? — недовольно проворчал бельчонок.

— Обойдётесь, — или хочешь ответить на вопрос, Перчик? — расплылся в злой улыбке джинн.

— Да иди ты. Мы и так неплохо подняли, — с этими словами он запрыгнул мне на плечо, где лежал в эйфории Аэридан и не мог поверить в своё счастье. Шоколад, наконец-то он будет пить горячий шоколад с зефирками.

— Ну как, набрал опыта? Далеко ещё до мастера?

— Как до королевства Дракосов пешком.

— А те, что у бассейна? Там же народу было ого-го. Плюс те, что в коридорах, — указал на тела, которые мы как раз проходили. Они были разрублены, и это точно был не я.

— Да какой там, — сплюнул орк. — Там всего один мастер был, и то его Перчик прикончил. Мне одни адепты достались.