Ирек Гильмутдинов – Песочница (страница 47)

Эффект превзошёл все ожидания. Мой луч пронзил старца насквозь — и немудрено, я вложил в него всю силу, что хранил в мана-кристалле. Две противоборствующие силы — выжигающий холод и абсолютная смерть — столкнулись с такой мощью, что стена с изображением джинна позади Фламе не выдержала и взорвалась.

В стене теперь зиял проём, за которым виднелся спуск в неизвестность. Но сейчас было не до любопытства. «Чудовище» из плоти и огня, несмотря на зияющую дыру в груди, всё ещё дышало.

Он, заметив, что мой взгляд устремлён сквозь него, обернулся и с изумлением уставился на пробоину, потеряв концентрацию. Мгновения, которое подарила мне его растерянность, оказалось достаточно. Упустить такой шанс я не мог.

— Морана, прими его душу! — выдохнул я.

Тёмная пелена окутала старца. Его белый балахон почернел и рассыпался в прах, а холодный огонь в глазах угас навсегда. Из груди архимага — а он определённо был не ниже этого звания — вырвался шар, наполненный опытом и силой, и врезался в мою грудь, расширяя границы моего источника.

«За такую могущественную душу я точно должен получить награду», — промелькнула у меня мысль.

— Получишь… Хм, если выживешь.

Её голос растаял в воздухе, а я рухнул на колени. Во мне почти не осталось магии. Лишь одно было ясно как день: с гибелью старца истощение моей силы наконец прекратилось.

В зал, тяжело дыша, ворвался орк. Он был изрядно потрёпан, его доспехи испещрены глубокими порезами, а тело покрыто запёкшейся кровью. Подбежав ко мне, он опустился на одно колено.

— Во внутреннем кармане... зелья, — с трудом выговорил я, сплёвывая кровь.

Отложив в сторону свою массивную секиру, он с проворством, удивительным для его комплекции, извлёк несколько фиалов и один за другим влил в меня три снадобья среднего исцеления.

— И кто же сумел так изувечить тебя? — его голос был хриплым от усталости.

— Да был тут один... С виду — тщедушный старец, а на деле — квинтэссенция мощи Вортиса в человеческом обличье. Сильный тип... Помоги подняться.

Опираясь на его мощную руку, я встал на ноги и ощутил, как живительная энергия зелий распространяется по телу, затягивая раны и возвращая силы. Подобрав с пола гримуар и мана-кристалл, я бережно убрал их в сумку. В этот миг в зал влетел бельчонок, размахивая внушительным ломтём копчёного сала.

— Чего уставился? — бодро проворчал он. — Мне, между прочим, подкрепление требуется. Будешь? — Я отрицательно мотнул головой. — А ты? — протянул он другой кусок орку.

— Не откажусь, — тот с благодарностью принял угощение.

Внезапно в помещение, словно вихрь, ворвался Аэридан. Столь радостным и возбуждённым я видел его лишь однажды — когда мы выменяли ту самую, третью по счёту, пачку какао.

— Старик не солгал! Там и впрямь сокровищница! — едва выдохнул он и стремглав помчался обратно в кабинет, а мы, не мешкая, устремились вслед за ним.

За массивным шкафом обнаружился потайной проход в небольшую комнату, доверху заставленную сундуками с золотыми монетами и всевозможными артефактами.

— Похоже, банковским ячейкам они предпочли собственное хранилище, — заключил Вул’дан, окидывая взглядом богатства.

— Часть моя! — безапелляционно заявил бельчонок. — Кай, одолжи мешок, да побольше! Наконец-то смогу скупить все те лепёшки! А то в вашей компании, прожорливой, рискуешь помереть с голоду!

— Вообще-то, это ты подчистил все тарелки с едой, — парировал я столь несправедливому обвинению.

— Не придирайся к мелочам и давай мешок!

Помимо золота, здесь хранились и мана-кристаллы, которые я мигом опустошил, впитывая содержавшуюся в них энергию и наполняя свой истощённый источник до краёв.

— Вот теперь совсем иное дело, — на моё лицо легла довольная улыбка.

— Нет, вынужден согласиться с Перчиком, — покачал головой Вул’дан, наблюдая, как гаснут шесть высших мана-кристаллов. — Ты и впрямь ненасытен.

Когда мы, покидая логово, проходили через разрушенный зал, из зияющей расщелины в стене донёсся зов.

— Иди ко мне, Евгений. Нам надлежит побеседовать, — нашёптывал голос, полный древней мощи, способный вселить ужас в сердце любого смертного. Но только не в моё.

Всё, что я услышал, было: «Иди ко мне, убей меня — и получи щедрую награду в виде бесценного опыта». Тут звучит злодейский смех… Или геройский? А впрочем, неважно, я иду.

Глава 21

Три желания

Проход вывел нас в зал, напоминавший гигантскую кузнечную горнилу. Воздух здесь дрожал от зноя, а в самом центре пространства, словно пленённое сердце мира, парил расплавленный шар магмы, опутанный мерцающими руническими цепями. Стены были сплошь покрыты барельефами, запечатлевшими тысячи искажённых агонией лиц — души, что, судя по всему, стали топливом для могущества джинна. Это было и место сосредоточения его силы, и его тюрьма. Сражаться с ним здесь было бы чистым безумием. Мне уже не раз доказывали, что объём маны решает далеко не всё. И даже до такого «барана», как я, наконец начало доходить, что я не так уж и неуязвим.

Откуда мне всё это известно? Я не о «баране», разумеется, а о природе этого места. В кабинете Фламе мы отыскали нечто вроде дневника. Из него и стало ясно: на протяжении тысячелетий многие в этом городе сталкивались с духом подземелья, и все знали, чем это обычно заканчивается. Но всегда находились те, кто считал, что уж им-то фортуна непременно улыбнётся во все тридцать два зуба. Хотя вот интересный момент: у того же орка зубов сорок восемь. Выходит, удача должна одарить его улыбкой на все сорок восемь? Странные эти мои мысли пришли как всегда вовремя.

Судя по мрачным барельефам, никому ещё не удавалось перехитрить духа пустыни. Любопытно, что же он такого требует в обмен на свободу или что загадывает, что за все эти тысячелетия никто не смог с ним совладать? Мне стало так интересно, что я невольно ускорил шаг. Честно, захотелось поскорее встретиться и пообщаться. Ха. Вот так, наверное, и рассуждали все те, кто спускался сюда в надежде одолеть духа.

Встреча с Игнисом аль-Касимом… Встреча началась именно так, как я и предполагал, — с эффектного появления. Он медленно выплыл из раскалённого ядра магмы. Его тело было прозрачным, словно у призрака, но при этом мускулистым и рельефным. Хм-м, он тут что, качается что ли? А почему бы и нет. Чем же ему ещё заниматься в одиночестве? Вместо ног — вихрь из живого огня, на голове — золотой обруч, нос — крупный, орлиный, а уши — длинные и заострённые. Борода короткая, аккуратная, испанского покроя. Пальцы унизаны перстнями, на груди — массивный золотой медальон. В общем, персонаж колоритный. Глаза джинна пылали холодным белым пламенем, а его голос звучал как наложенное эхо тысячи разных голосов, слившихся воедино.

— Кто осмелился потревожить мой покой? А-а-а... Новые души пожаловали. Странная компания: воин, зверёк, дух и... ты. Пришелец. Твоя душа пахнет иными мирами.

— В смысле? Ты же сам меня позвал. Мол, приходи, опытом поделюсь? Золота отсыплю. Чего началось-то? И это, можешь быть как-то потише, что ли. А то башка раскалывается после недавнего поединка с наёмным киллером. Резвый старикашка оказался.

Джинн в изумление уставился на меня, затем его взгляд упал на окровавленную секиру Вул’дана. Залитую кровью шёрстку зверька странного цвета.

— Сегодня тебе предстоит ответить всего на один вопрос, изгнанник…

— Стоп-стоп-стоп, — замахал я руками. — Погоди ты со своими вопросами. Сначала скажи, откуда ты… Стоп… Точнее, с чего ты взял, что я изгнанник?

— Перед тобой сын чистого огня, дух песков времени, смертный, — последнее он произнёс с таким презрением, что меня аж передёрнуло. — Мне известно всё, что было, всё, что есть, и всё, что будет.

— И что? Это не ответ. Это самолюбование.

— Хорошо. Твоя душа была изгнана из-за… Погоди, — тряхнул он головой. — А с чего мне вообще тебе отвечать? Это ты должен отвечать на мои вопросы.

Слушай и внимай, смертный!

— Так мы разговора не построим, — опять перебил его я. — Чего ты заладил: смертный да смертный. Будто сам бессмертный. Поверь, тебя тоже убить несложно. Вон твою магму потушить, и ты утихнешь.

Джинн тем временем старался абстрагироваться от разговора со смертным, желая как можно скорее завладеть его душой. Поскольку он станет последней каплей, что освободит его. Душа этого пришельца сильна, а он набрал 99% силы, и вот эта самая душа и даст последний процент. Ему даже его спутники будут не нужны, так как он завладеет всем миром.

— Ответишь верно — получу твою душу. Ошибёшься — твои спутники станут частью моего царства, как и ты сам.

— Не согласен я. Какой смысл тогда мне соглашаться? Сам подумай, я и так, и так в пролёте. Если честно, это… глупо. С чего мне отдавать тебе душу, коли я отвечу правильно? Где логика?

Джинн изобразил фейспалм.

— Какой ты глупый. Это же все и так знают. Пока ты не умрёшь, будешь купаться в золоте, тебя будут окружать самые красивые женщины, и будешь пить лучшее вино. А когда твоё тело придёт в негодность, и ты умрёшь, душа станет моей, — расплылся в злой улыбке Игнис аль-Касим.

— Да на кой мне твоё золото. Хотя купаться в нём у меня были такие планы. Но нет, — вновь замотал я головой, отбрасывая нахлынувшие наваждения. — У меня и так денег как у дурака фантиков. Да и с тем стилем жизни, который ты описал, я копыта отброшу очень быстро. Как-то по-расистски это прозвучало. Извини, Аэридан, ничего личного, — фамильяр только весело фыркнул. — В общем, нет, я так не согласен. Давай предлагай что-нибудь другое.