Ирек Гильмутдинов – Песочница (страница 49)
Когда мы вышли наружу, на улице было светло, а нас окружила стража. Один из них вышел вперёд и встал перед нами, положив руку на рукоять меча.
— Уважаемые гости нашего города. Прошу вас проследовать за мной. Рашид Хашими просит вас составить ему компанию за завтраком.
— Хватит ли меня одного, того, кто победил лично Фламе «Белое Пламя»? От моих слов разнеслись шёпотки, некоторые даже крепче вцепились в древки копий.
— Эй, Кай, что за дела? Мы тоже есть хотим, — взмолился Перчик, а Вул’дан его поддержал. Капец спелись, зелёные. Ой, простите, Изумрудный и Антрацитово-зелёный.
— Хватит и одного вас, но, если желание, может пойти все. Думаю, мудрейший захочет послушать вас всех.
— Раз так, то пошли.
Для себя отметил, как глава стражи быстро взял себя в руки при виде говорящей белки. Я вот таким похвастаться не мог. Хотя чего им, они живут в мире магии и меча. Для них это в порядке вещей.
Завтрак у «Архитектора Огня», а по-нашему — мэра, стоит описать отдельно. Во-первых, обстановка: покои Рашида ибн Фарида были воплощением сдержанной роскоши. Стены из резного песчаника, украшенные тончайшей перламутровой инкрустацией, изображали историю города. К слову, на одной из стен, мимо которой мы проходили, был изображён Игнис аль-Касим, говорящий с Ашур аль-Хашими. Резчик, что изобразил духа огня и песков, явно видал его своими глазами, потому как сходство было 100%. Вместо ковров — шкуры белых песочных змеев, прохладные на ощупь, так сказал бельчонок, когда прошёлся по ним. Я не удержался и тоже потрогал. Впечатляет. Получается, они сохраняют свои свойства даже после смерти. Хочу себе такие. Воздух был напоен ароматом сук’ар (смесь сандала, шафрана и сушёных цитрусов) и свежеиспечённых лепёшек. Они возлежали на низких диванах у стола, инкрустированного пластинами огнеупорного гранита. Того самого, из которого тут строят почти всё. Естественно, если ты богат.
Нас усадили на подушки, само по себе приятно, что стало одним плюсом, который я мысленно поставил хозяину, это то, что Перчику выделили место как личности, а не как питомцу. С другой стороны, не поступи они так, и кто-нибудь пострадал бы.
Вул’дану подали целого жареного пустынного барашка «аль-кавми» (что переводится как «братский») на местном диалекте, фаршированного финиками и кедровыми орехами, с дымящимся рисом.
Перчику на отдельной «золотой» тарелочке принесли горку «слёз феникса» — вяленые полоски нежнейшей антилопы в мёде и пряностях, и миску «поцелуев дюн» — обжаренные в масле орешки. Да уж, названия у них покруче моего в ресторане будет. Надо бы нанять местного, чтобы поработал над моим меню. А то тут, понимаете, «Слёзы Феникса», «Поцелуи Дюн», а у меня «жаркое из Грумвера».
— М-да. Век живи — век учись.
— Какие мудрые слова, кто это сказал? — спросил вошедший мужчина, в ком можно было заподозрить военного, но никак не чиновника. Крепкий, подтянутый, двигается, как натянутая тетива.
Затем мы все встали, обменялись приветствиями, он извинился, что не смог сразу подойти, слишком много дел возникло в связи с не костровым происшествием.
— Луций Анней Сенека, — ответил я, когда мы уселись за стол.
— Никогда не слышал о таком философе.
— Он давно жил, я же нашёл это в одном старом фолианте. Люблю, знаете ли, читать.
— Это я люблю читать, а мой друг Кайлос книги пожирает, как дракон стадо барашков. Есть вот у Магического света библиотека, ну вы знаете, — Рашид улыбнулся и кивнул. Видно было, что манера общения орка ему пришлась по душе. — Так вот, он победил на турнире и в награду получил разрешение на месячное её посещение. И что вы думаете, он закончил с ней через три недели. Три недели, чтобы прочитать всё в «Великой библиотеке». Понимаю, звучит бредово, мы все так подумали, но сколько раз его не проверяли наши преподаватели, да и мы, он ни разу не ошибся.
— А как я ошибусь? — Я притворно возмутился. — «Чай Прозрения», вот и весь секрет.
— Мне тоже этот чай доступен, — ответил орк, — но читать с такой скоростью, а главное, при этом понимать, что читаешь, это за гранью понимания любого нормального человека.
По мановению руки слуга подал мне «толстенный» фолиант аж на целых семьдесят страниц. Со шрифтом двадцаткой. На прочтение у меня ушло минут тридцать. Чтение и вправду оказалось занимательным. Там рассказывалось о том, как город Огнебор отражал нападения диких племён, зверей. Сказки, короче.
— Прочитал, — сказал я, передавая обратно слуге книгу.
Также по знаку Рашида он попросил меня продолжить три предложения, которые он выбирал на разных страницах. Я без проблем закончил все три.
— Впечатляет, Кайлос. Действительно впечатляет.
Он встал и пошёл на балкон, я же последовал за ним.
Пока мои два зеленоватых друга трапезничали: шакшука с яйцами страуса, фалафель «аль-хайя» («жизненный») и пили густой напиток из верблюжьего молока с кардамоном — «гахва аль-джамаль».
И куда в них только лезет. Орк-то ладно, но Перчик… Даже думать не хочу, тем более мне надо было сосредоточиться. Меня ждал серьёзный разговор.
Глава 22
А жизнь-то налаживается.
— Благодарю вас, владыка. Ваше гостеприимство — словно тень великого древа в знойный полдень.
— Закрой глаза — и можно решить, что передо мной говорит истинный сын пустыни, — заметил Рашид, и в его глазах плеснулась тёплая усмешка.
— Это — лишь малая дань уважения к вашим обычаям, — я склонил голову в почтительном поклоне.
— Благодарен, лестно слышать. Но мы можем обойтись и без излишних церемоний. Мне ведомо, сколь тягостна витиеватая речь для уроженцев Империи. На что я ответил понимающей улыбкой.
— Во-первых, хочу, чтобы ты знал: данная беседа состоялась по двум причинам. Первая — твои спутники, — его взгляд скользнул в сторону Вул’дана и Перчика. — Ими ты меня чрезвычайно заинтриговал, и не только ими. Марина Великолепная и ещё муж Вортис известны повсеместно. Да и Санчес Забегайлов, победитель нашего конкурса, также личность, заслуживающая внимания. Вторая — твои деяния. Скажи мне правду: это ты истребил гильдию «Безмолвные Клинки» и собственноручно низверг Фламе по прозвищу «Белое Пламя»?
— Мы всего-навсего… подмели один из углов вашего дома, где завелись пыльные мыши, — ответил я, находясь в тени его гостеприимства.
— Намёк на их балахоны. Смешно, — по лицу Рашида скользнула лёгкая улыбка.
— Видите ли, Рашид ибн-Фарид, это было дело сугубо личное, — я облокотился на каменный парапет. — Но и для вас в случившемся есть выгода: гильдия «Безмолвные Клинки» более не омрачает ваш лучезарный град. А их предводитель, увы, отправился к праотцам досрочно — в наказание за своё упрямство.
— И в чём же именно он вам отказал, если не секрет?
— Отнюдь. Не пожелал аннулировать контракт на мою голову. Я предлагал, честное слово. Тем более, что заказчик, господин Шулайд, уже мёртв.
— А, вот теперь многое проясняется, — проговорил он, и по его задумчивому виду стало ясно, что названное имя ему знакомо, быть может, даже лично.
— Кайлос, а тебе не приходило в голову, что у меня с ними могли быть… деловые отношения? Теперь многие из их обязательств повиснут в воздухе мёртвым грузом.
— Нет, не приходило. Если честно, мне это глубоко безразлично. Я, к слову, разобрался и с вашим местным «достоянием» — грозным духом Игнисом аль-Касимом. Как Вы полагаете, стоит ли такому человеку теперь тревожиться о ваших деловых неурядицах? — Глаза мои подёрнулись живой тьмой.
Рашид был мужчиной с крепкими нервами, но тьма — не та стихия, к которой легко привыкнуть. Он инстинктивно отшатнулся, но мгновенно овладел собой.
— Кайлос, ты выглядишь весьма юным, и ты должен понять моё замешательство.
— Понимаю. А потому даю слово мага: всё, сказанное мною, — чистая правда. Вам не грозит от меня опасность, пока Вы не решите обратиться против меня сталь и магию.
— Дело не только во мне! Многие знатные рода пользовались их услугами, и теперь их кошельки изрядно оскудеют.
— Ещё раз повторю: мне безразлично. Пусть приходят. Я сотру их всех с лица земли. Но! Надеюсь, что вы сможете их образумить, что связываться с тем, личного врага Братства Абсолюта, того, кто сразил ни одного архимага, того, кто пьёт с королями и императорами. Вы просто ничего обо мне не знаете. Поверьте, когда вы наведёте справки, то вознесёте хвалы богам, что я покинул ваш дом как добрый друг, а не как враг.
— Что ж… Предлагаю сменить тему. Расскажи поподробнее о том, что произошло с тем, кого нельзя было победить.
— Конечно, — с радостью согласился я.
Далее я изложил всё, что случилось в Зале Вечного Горна. Рашид слушал с неослабевающим вниманием, ни разу не прервав. Услышав о трёх желаниях, он не смог сдержать искреннего изумления.
— Вот так всё и было. Души ваших предков ныне свободны и отправились на перерождение.
— И ты полагаешь, у них есть шанс?
— Да. Игнис не пожирал их, а копил, дабы однажды всей этой мощью разорвать сковывавшие его цепи.
— Предлагаю вернуться к столу.
— С удовольствием, — ответил я, понимая, что ему нужно многое осмыслить, чтобы понимать, как дальше вести со мной диалог.
Когда мы вновь расселись, Рашид медленно поднялся, а его глаза горели.
— Вы не просто подмели пыль, вы очистили наш дом от скорпиона, что жил под порогом тысячелетия. Мои скромные дары — это капля воды в колодце моего долга.