Ирек Гильмутдинов – Песочница (страница 24)

— Тогда полетели.

Перед выходом я заскочил в свой дом, к счастью, расположенный неподалёку от Академии. Заранее собранные комплекты для дальних походов ждали своего часа — внутреннее чутье давно подсказывало мне, что они могут потребоваться в любой момент. Теперь же это предчувствие превратилось в навязчивую необходимость, гнавшую вперёд с почти болезненной настойчивостью. Я чувствовал — медлить нельзя. Забив сумку, побежал обратно в академию. Никого, кроме верного фамильяра, я с собой не брал, всецело доверившись зову интуиции, что жгла душу изнутри.

Покружив немного, мы не обнаружили кого-либо, и спикировал вниз прямиком к обелиску. Как его не нашёл Бильбо — без понятия. Где он вообще искал — тоже непонятно. Если уж прямиком под носом в самой столице он не заметил обелиск. Может, и вправду пропил все деньги на путешествия. Шучу.

Стоило мне дотронуться до обелиска, как на матовой поверхности… ничего не произошло.

— И как мне его открыть? — спросил я вслух, начав обходить его периметр. Навряд ли что-то сложное. Раз за столько лет и неверное количество народу, что тут бывало во время игр, никто до сих пор не догадался активировать его.

— Попробуй жахнуть по нему, — предложил Аэридан. А я, дурак, возьми да и послушайся.

Удар молнии вылетел из кольца, угодив в одну из сторон обелиска, и в ту же секунду из моего источника вырвалась мана, впитавшись в обелиск только в два раза больше.

— Какого хрена?! Это чего сейчас такое было?

— Давай попробуем ритуал привязки, — предложил пегаска.

Мы когда с ним провели месяц в Великой Библиотеке, то нашли книгу. Старую, очень пыльную. Так вот, в ней был ритуал, позволяющий призвать к себе магический предмет, став его хозяином.

Достав из сумки меч, я стал чертить по камню круг с рунами. Напитав их, я послал сигнал в обелиск.

На этот раз на матовой чёрной поверхности камня проступают светящиеся линии, и возникает слабый гул. — Кажется, что это работает! — радостно проговорил я.

Но через мгновение мои руны гаснут, а линии на обелиске складываются в саркастическую, почти живую гримасу и тухнут.

— Тебе не кажется, что нам только что показали неприличный жест?

— Угу, — ответил Аэридан, облетая обелиск.

— Надо было гоблина брать. Уж он бы разобрался.

— Так в чём дело, давай сходим за ним.

— Нет. Только ты и я. Больше никого. Так мне подсказывает моё внутреннее чувство.

Истомлённый и опустошённый, я отступил. Шесть часов без успешных попыток активировать портал. Я сел, оперившись спиной на обелиск, не в силах понять, что ему от меня нужно. В этот момент ко мне подлетел и примостился на плече Аэридан. Он явно чувствовал моё раздражение. Я почти машинально погладил его гриву, находя в этом успокоение, так как был крайне раздражён, пока гладил его, другой рукой постучал по чёрной поверхности тёплого камня обелиска.

В этот миг ко мне пришло озарение. Я понял свою ошибку. Я всё время пытался взять контроль, подчинить каменюку себе. Но артефакт требовал не подчинения, а доверия.

Поднявшись на ноги, я расслабился, освобождая голову от лишних мыслей, и отказался от контроля магии: сознательно отпустив все попытки управлять магией. Я не направлял её, а просто позволил ей течь через меня, как через проводник, при этом держался ладони на нём.

Магия пошла не только от меня, но и от Аэридана, отчего обелиск издал гул. Как коты начинают мурлыкать, когда их гладишь.

— Позволь нам пройти и освободить тех, кто в тебе заточён.

Реакция последовала незамедлительно. Камень не просто «активировался». Он ответил. Тёплый, глубокий гул разносится по округе, чёрная поверхность становится прозрачной, как тёмное стекло, а на его поверхности возникли мириады светящихся точек. Будто кто вознамерился изобразить на нём галактику. Портал открылся не как взломанная дверь, а как приглашённый вход.

Шаг, и мы с фамильяром оказываемся в другом мире. От увиденного у нас перехватило дух. Такого мы точно не ожидали.

Когда пелена, застилавшая сознание, рассеялась, взору моему предстало невыносимо чуждое небо. Оно висело свинцовым пологом, словно прах давно угасших миров был взметён ввысь и навеки застыл в неподвижности. Повсюду, куда ни кинь взгляд, зияли руины былого жилья — до боли знакомые, почти как в спальном районе моей юности. При виде опознаваемых очертаний девятиэтажек ум мой на мгновение дрогнул, поддавшись безумной мысли, будто это моё сознание медленно и необратимо погружается в хаос. Неужели вернулся домой?

Но нет, эти здания пали жертвой не магического взрыва, а безжалостной поступи времени или же еще чего. Их пожирали побеги дикого плюща, а корни деревьев-захватчиков взламывали асфальт и бетон, возвращая цивилизацию в лоно природы. Следующее, что поразило мой смущённый ум, — дорожные знаки, аналогичные моему миру. Непостижимым образом они уцелели, их стрелы и символы всё ещё указывали в никуда. В моём мире, где всё зиждется на принципе «сломается — купят новое», они сгнили бы первыми. Эта деталь окончательно убедила меня: я не в своём мире. Судя по осколкам реальностей, что мне довелось лицезреть, эти миры были давным-давно запечатаны в холодном камне обелисков.

— И куда же нам теперь держать путь? — пробормотал я, больше самому себе.

— Ты уже свой путь отшагал, — прозвучал за спиной чужой, обезличенный голос.

И мир рухнул во тьму.

Я очнулся от приступа тошнотворной, раскалывающей голову боли, исходящей из затылка. Меня, судя по всему, основательно «угостили» чем-то тяжёлым и увесистым.

— Не «чем-то», а прикладом автомата, — тут же прояснил мой незримый спутник.

— Какого, к чертям, автомата? — мысленно выругался я, с трудом фокусируя зрение.

— Самого обычного, внешне напоминающего «Аксу», если опираться на обрывки твоих воспоминаний.

Лишённый сил, я провёл рукой по карманам — ни сумки, ни магического кольца при мне не было. Зелье не ведать. Хорошо ещё, что не раздели догола. Я лежал на грубой и дурно пахнущей циновке, запертый в клетке. Та, в свою очередь, стояла в срубе из неотёсанных брёвен, размерами не более шести шагов в длину и ширину. Столик, четыре табурета и столько же кроватей. Собрав волю в кулак, я с трудом поднялся на локтях, принимая сидячее положение. Клетка была столь низкой, что выпрямиться во весь рост не представлялось возможным. А с моим-то ростом я и ноги-то не мог выпрямить.

Первым делом я внутренним взором проверил, отзывается ли во мне магия. Мало ли что. Дабы не выдать своего пробуждения, если за мной наблюдают, я вызвал в памяти простое бытовое заклинание и применил его на запылённую деревянную чашку, что стояла на столе за пределами моего заточения. Чашка дёрнулась и с лёгким стуком сдвинулась на палец.

— К чему эта ненужная демонстрация? — мысленно вздохнул Аэридан.

— Проверил связь с источником. Вдруг здесь магия не действует? Тогда мы в глубокой беде.

— А то, что ты без труда беседуешь со мной в мыслях, разве не является достаточным доказательством? М-да, видимо, тебя и впрямь основательно стукнули, раз ты несёшь такую околесицу. Ладно, притворись спящим. Они идут.

— Кто «они»? — уточнил я, уже опускаясь на циновку.

— Те самые, что наградили тебя этим шишом. Соберись, Кай! Похоже, проблемы куда серьёзнее, чем я думал. Они все вооружены, и в их намерениях нет ни капли милосердия. Да и выдержит ли твой щит пули не ясно. Вдруг они зачарованные.

— Спасибо друг, умеешь поддержать.

Скрипнула ржавая петля, и массивная дверь избы с тягучим стоном распахнулась. По грубому тембру голосов я определил, что внутрь вошли трое.

— Клумба, вон погляди, какой здоровый, я тебе не врал. Представляешь, иду никого не трогаю, а тут он стоит пялится на руины, будто впервые видит. Так увлёкся, что даже не заметил, как я подошёл.

— Вижу, что здоровый. А что за шмотьё на нём такое? Баба, что ли?

— Да мне почём знать. Я его таким встретил.

— Что у него при себе было?

Судя по звукам, которые я слышал, они сели за стол и что-то разлили по стаканам.

— Да ничего такого. Сумка странная — пустая, да кольцо с четырьмя камушками.

Затем мужчина куда-то полез и вынул, похоже, моё кольцо.

— Хрень какая-то, а не кольцо. Это даже не золото, а камни не драгоценные. Нашёл, поди, где.

— Так чего делать-то с ним?

— Слушай, Мишаня, внимательно. Первое — продаём. Второе — используем как приманку. Третье — делаем запас еды.

— Давай продадим, — вступил в разговор третий. — Он хоть и большой, но жилистый, мяса там немного. При этом молодой и здоровый, наверняка задорого купят. А если оккультистам продать, так и вовсе можно еды на месяц выторговать. Только нужно еще кого взять для подмоги. Уж больно они непостоянные ублюдки.

— Дело говоришь, Мичман, — поддержал его Клумба.

Раздался звук чокающихся бокалов.

— Слышь, Миха, а ты не проверял, он не Шепчущий?

— Да когда? Я его прикладом и еле доволок. Думаешь, один из них? — послышались лязг затворов.

— Сам посуди. Одежды странные, оружия нет, выглядит с иголочки. Явно хорошо питается. — Клумба посмотрел на пленника и отвернулся. — да и чего ему тут одному делать?

— Ну тогда давай вытаскиваем его и пошли. По пути зайдём к Фомичу. «Вчетвером сдюжим», — Держать его… ну такое себе. «Ещё вдруг притащатся Шепчущие», — выдал идею Мичман, которую остальные поддержали, и они снова чокнулись.