Ирек Гильмутдинов – Песочница (страница 26)

— Идиоты вы, могли бы еще покоптить небо, — взмах руки, и три молнии врезаются им в грудь, — эти души тебе, Морана.

Забрав еду и, как бы ни было брезгливо, снял одежду с мичмана. А то мой вид и вправду слишком примечателен. Заодно прихватив автоматы, патроны, всё, что нашёл, я вышел наружу.

— Ловко ты их кончил, — раздался вдруг насмешливый голос сверху.

Я резко поднял голову. С карниза замшелой крыши грациозно спрыгнуло невероятное существо. Прямо передо мной, бесшумно приземлившись на землю, уселась… белка. Но не простая. Её шерсть отливала глубоким изумрудным цветом, словно кто-то вырезал её из цельного куска драгоценного камня. А её глаза, две яркие бусины, смотрели на меня с умом и любопытством, которым не место в голове у грызуна.

Сказать, что я ошалел, — значит не сказать ничего. Мозг отказывался складывать эту картинку воедино.

— Го-во-ря-щая… белка?! — выдавил я наконец, и слова прозвучали глупо даже в моих собственных ушах.

Глава 12

Новый друг.

— Го-во-ря-щая… белка?! — выдавил я наконец, и слова прозвучали глупо даже в моих собственных ушах.

Необычный зверёк, нимало не смущённый, в ответ всплеснул своими «изящными» лапками, прижав их к пушистым щёчкам в комическом ужасе.

— Говорящий человек! — его тонкий голосок прозвенел, как колокольчик, полный неподдельного изумления.

— Чего?! — лишь и смог изречь я, вновь ощутив удар недоумения. Моё сознание отчаянно пыталось сопоставить этот образ с привычной белкой из памяти. Сие создание было ростом с упитанного домашнего кота, вооружено длинными, отливающими стальным блеском когтями. Которые он быстро убрал. Его глаза, подобные двум крохотным бусинкам, сверкали смышлёным любопытством, а приплюснутые уши, увенчанные алыми кисточками, нервно подрагивали. Но главным чудом был хвост — не хвост, а пышное, почти невероятное опахало, затмевавшее собою всё его существо. И вновь в голове моей зародился навязчивый вопрос: а может это вообще девочка?

Повисла короткая пауза, наполненная одним шелестом листвы под напором поднявшегося ветерка. Здесь давно в свои права вступила осень. Хотя может здесь и нет другого времени года.

— Ничего, — прощебетал зверёк, прозвенел его голосок. — Просто ты шустрый, мне таких видеть среди людей не доводилось. Обычно вы, Шепчущие, столько возитесь со своими заклинаниями — бормочете, жестикулируете… А ты — раз, и готово. Прямо красавчик.

Уголки моих губ дрогнули в лёгкой улыбке, рождённой смесью любопытства и осторожности.

— А что, если бы я не был таким «красавчиком»? — поинтересовался я, изучая каждое движение неведомого существа.

— Напал бы и перегрыз глотку, — без тени смущения ответил он, и его крохотный носик дёрнулся. — Но ты смотришься крепким малым, поэтому решил, что куда выгоднее будет предложить тебе знакомство. Меня кстати Перчиком зовут. Заржёшь подерёмся.

— Понял не ржу.

— А тебя как звать?

— Кайлос Версноксиум, — представился я, чувствуя, как моё имя странно отзывается в здешнем воздухе.

Его блестящие глазки-бусинки скользнули вверх, к моему плечу.

— А этого любителя всяких меньшинств как величать? — с притворной невинностью поинтересовался он.

Я сделал самое невинное лицо, какое только смог изобразить.

— Ты о ком?

— Ну, об этом радужном недоразумение, что устроился на твоём плече, словно на троне, — пояснил Перчик, и его пышный хвост нервно дёрнулся.

Во мне что-то ёкнуло.

— Ты… ты его видишь? — не веря своим ушам, выдохнул я.

Он приподнял брови с таким комичным изумлением, что его усы задрожали.

— А разве ты нет?

— Сам ты недоразумение! — вспыхнул, словно факел, Аэридан. Его крылья трепетно взметнулись. — перед тобой — божественный фамилиар, дух-проводник! Рождённый сферами Мироздания!

— Да как скажешь, — беспечно отмахнулся пушистый незнакомец, хотя кончик его хвоста выдавал лёгкое раздражение. — Мне на вашу братию до одного места. Главное — не пытайся меня вовлечь, и мы поладим.

— Да тебе сейчас пи… — не выдержав оскорбления, пегарог мгновенно преобразился, приняв свою истинную, более грозную форму, и тяжестью копыта прижал великолепный хвост Перчика к земле.

Тот замер, и в его крохотных глазах вспыхнул холодный, хищный огонёк.

— Знаешь, не посмотрю, что ты такой белоснежный дылда, — прошипел он, и его голос внезапно стал низким и опасным. Он взмахнул лапкой, и из подушечек один за другим, с тихим щелчком, выдвинулись длинные, острые, как иглы, когти. Ну прям росомаха, ему бы еще жёлтый костюм. — Убери своё копыто, пока не отчекрыжил его вместе с твоим высокомерием.

— Успокойтесь, девочки, — встрял я, чувствуя, как воздух наливается свинцовой тяжестью. — Своими причиндалами сможете помериться потом, если желание не отпадёт.

Я повернулся к Перчику, стараясь вернуть разговор в конструктивное русло.

— Итак, Перчик. Не покажешь ли, где в этих краях обитают люди? Мне бы хотелось раздобыть местную одежду и разузнать, что здесь к чему.

— Не вопрос, — мгновенно отозвался зверёк, и вся его грозная поза сменилась на деловую. — Если поделишься вкусняшками.

— Не вопрос, — усмехнулся я, пародируя его манеру, и достал из сумки горсть орехов.

Бельчонок брезгливо покосился на угощение.

— А не будешь ли ты так любезен угостить теми самыми пирожками с мясом? Что ты на стол в избе выкладывал, — в его голосе прозвучала неприкрытая надежда. Он сейчас выглядел как ребёнок у прилавка с мороженным.

Я искренне удивился.

— Я полагал, белки предпочитают орехи?

— Орехи — для чёрного дня, когда жрать уж совсем нечего, — с достоинством пояснил он. — А я мяско уважаю, понимаешь меня да?

Я достал тёплый, душистый пирожок и протянул ему, мысленно готовясь в любой миг отскочить или метнуть разряд молнии. Но инцидента не последовало. Перчик ловко принял угощение, кивком указал направление и, деловито откусив, зашагал рядом, с удивительной лёгкостью поддерживая мой шаг и с наслаждением уплетая дарованное яство.

Когда он покончил с угощением, то запрыгнул мне на левое плечо. При всех его размерах весу в нём не так уж и много оказалось.

— А хочешь расскажу, что на самом деле случилось с миром? Какую ошибку совершили в прошлом умнейшие люди?

— Тебе-то откуда знать? — фыркнул Аэридан.

— Мы, изменённые, связаны с миром незримой нитью. Он же даёт нам знания о прошлом.

— Типа интернет, что ли?

— Ага, только здесь был маджикнет — ответил он, чем сильно меня удивил. Белка знает, что такое интернет. Капец.

— Вещай давай. Я уж понял дорога не близкая.

Он прочистил горло и заговорил:

— В седой древности, задолго до того, как эти леса проросли сквозь руины, существовал мир, имя которому было Крон. Он являл собою дивный сплав воли разума и мощи магии, где арканисты-учёные дерзнули прикоснуться к самой основе мироздания. Им открылся источник неисчерпаемой силы — «Эфирное Ядро», чья энергия затмевала блеск всех известных кристаллов. Вокруг него они воздвигли гигантский реактор, дабы питать мегаполисы, коих было несметное количество. Но, увы, жадность и жажда превосходства вскружили головы власть имущих. Один из правящих кланов вознамерился обратить энергию Ядра на создание орудия абсолютного уничтожения желая единоличной власти. И… равновесие было нарушено.

Он сделал паузу, и его блестящие глазки на мгновение уставились в пустоту, словно взирая на ту самую катастрофу.

— «Разрыв Эфира»… Это был не взрыв в привычном понимании. То был катаклизм, что смешал в безумном вихре законы физики, сотворив нестабильный, смертоносный коктейль. Вырвавшаяся на волю сила не просто стёрла с лица земли величайшие города — она переплела саму ткань реальности. Возникли аномалии, зоны, где время и пространство искажаются самым причудливым образом. А радиация, пропитанная магическим резонансом, что мы зовём «Фантомной Чумой», стала нашим проклятием. Она безжалостно убивала одних, других… преображала, наделяя уродливыми мутациями, а некоторых — странными способностями, «Дарами Разлома». И теперь выжившие, словно тени, бродят среди руин, выискивая крупицы былого величия, артефакты и ту самую легенду — о «Чистом Месте», островке, нетронутом ядовитым дыханием Чумы. Что до нас, зверей… Не все, но многие из нас обрели разум, дар речи и, конечно, изменили свой облик, дабы выжить в этом новом, суровом мире. Скажем так, нам привалили плюшки в отличие от людей.

— Когда же это случилось? — тихо спросил я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Так же находясь под впечатлением от его манеры рассказывать. Он будто читал с какого-то сайта типа «Вики».

— Сказал же в седой древности, — его хвост медленно провёл по воздуху. — Об этом инфы нет. Всё что узнал, рассказал.

— А как ваш мир превратился в этот… осколок? — задал я вопрос, ничуть не надеясь на ответ. До этого момента никто у коего я спрашивал, не смог ответить мне.

— Здесь всё куда прозаичнее, — зверёк пожал пушистыми плечиками. — Когда планета уже агонизировала, из разверзшегося портала явился маг пространства, чья мощь была сопоставима с божественной. Он и изъял из умирающего мира ещё живой, не до конца тронутый распадом кусок, запечатав его в артефакт невероятной силы — тот самый, что стал нашим пристанищем. Это не было спасением, потому как он эпицентр так же прихватил. Для чего не ведаю. Но то, что он козёл сто процентов. Хотя нет. Козёл пацан правильный, а вот тот маг конченный.