Ирек Гильмутдинов – Отражение (страница 24)

— Танцуешь, как обезглавленная курица в предсмертных судорогах! — сквозь смех выдавил он.

— Да иди ты! Это традиционный танец триумфатора! — парировал я.

Наш праздный трёп прервал внезапно появившийся Вортис. Его лицо было мрачнее тучи, нависшей над башнями академии, и его вид заметно остудил наш пыл. Следующий час мы внимали пространной лекции о том, какие мы неотёсанные неучи, пренебрегающие основами тактики и безопасности. И, надо признать, наставник был чертовски прав в каждом своём слове.

В итоге мы отправились отдыхать — на сегодня наши испытания завершились. Остальные дуэли ждали нас завтра.

Глава 11

Финал турнира или неожиданная встреча.

На следующий день мне предстояло выдержать ещё шесть поединков, и к вечеру я вышел в финал одиночных сражений. А вот что касается парных выступлений — тут мне похвастаться было нечем. Мы с орком одержали три победы, но в последней схватке судьи объявили ничью.

Нашими противниками оказались юные дарования, брат и сестра из гильдии Ночных Лесов. Оба — маги теней, филигранно владеющие своей силой. Они тратили ману с хирургической точностью, используя лишь необходимый минимум заклинаний. В итоге мы сошлись в изнурительной рукопашной, тогда как у них ещё оставался запас энергии. В кульминации боя Вул’дан взял в удушающий приём мага по имени Шуденс, но его сестра, Силфея, словно призрак, подкралась ко мне сзади и прижала лезвие кинжала к моему горлу.

Судья первоначально намеревался удалить с арены меня и Шуденса, позволив орку и его магэссе теней продолжить поединок. Однако после краткого совещания было решено объявить ничью. Мана- кристаллы получили все четверо, но сладкого вкуса победы это не принесло.

И вот настал миг истины — финальная битва. Моей противницей оказалась юная магэсса, в чьих жилах текла сама тьма. Та самая, что удостоилась чести стать первой воспитанницей Академии «Взмах Крыла» из империи Тысячи Серебряных Озёр. Стало быть, не один только Шаркус рискнул распахнуть врата перед приспешниками мрака. Многие последовали его примеру, просто не трубили об этом на всех перекрёстках.

Напротив меня парила в воздухе Орионэль Риверсайн — создание, более походящее на изящную фею, нежели на грозного мага. Ростом она едва ли достигала сорока сантиметров, но стоило мне активировать магическое зрение, как дыхание перехватило от изумления. Сквозь ажурную вязь её прозрачных крыльев пульсировала живая тьма, бесновавшаяся в каждой трахее, в каждой прожилке. Глаза её, бездонные и глубокие, так же источали густой, почти осязаемый мрак. Причём во всех четырёх. Мерзкие твари — мелькнула у меня мысль. И тогда до меня дошло: поединок предстоит тяжкий. Придётся выложиться на пределе сил.

Что-то — а я догадывался, что именно, — подсказывало мне, что эта дева жаждет не просто победы, но моего полного уничтожения. Это читалось во всем: в её пронзительном, ненавидящем взоре, в каждом отточенном движении, в яростной пульсации источника силы у неё в груди. Она меня точно ненавидит, но вот за что непонятно. Может просто потому, что я не фей?

— Готовы? Начали! — прозвучал голос судьи, и тут же ударил гонг.

Я рванулся с места, понимая: ждать пощады или промедления не придётся. Тьма не быстрее молнии, а значит, она не станет дожидаться моих атак.

В следующее мгновение арену поглотила абсолютная, непроглядная тьма, сгустившаяся словно бархатная пелена. И в этой тишине, нарушаемой моими осторожными шагами, прозвучал противный, язвительный смешок моей миниатюрной соперницы, наблюдавшей за моими поисками.

Ничего, — мысленно усмехнулся я в ответ. Смеётся тот, кто смеётся последним. Так как я видел. Видел всё прекрасно. Но знать ей об этом было вовсе не обязательно.

В меня вонзился взгляд противницы, и следом за ним помчалось сгущённое до твёрдости Клинок Мрака — моё же излюбленное заклинание, обращённое против меня. Инстинктивно я сделал вид, что оступился на неровности плит, и лезвие из чистой тьмы со свистом рассекло воздух в двадцати сантиметрах над моей головой. Рывком выпрямившись, я выбросил вперёд ладони, и в сумраке вспыхнула и полетела вперёд ослепительная Стена из молний. Света она давала недостаточно, а потому я мгновенно умножил её, отправив вслед ещё семь сверкающих щитов, которые, полыхая, ринулись в разные стороны. Цель была не поразить её — а ослепить, сбить с толку, не дать понять, что я прекрасно вижу её местоположение.

К моей неудаче, сгустившийся мрак приглушил и без того тихий шелест её крыльев — на что я втайне рассчитывал, желая явить это как оправдание. Мол услышал звук и ударил в том направление. Печалька.

Пущенные мною ранее защитные стены, были нарочно слабо напитаны силой — не для сдерживания, а именно для обнаружения соперницы, дабы у судей не возникло лишних вопросов о нарушении регламента.

Моя крылатая соперница стремительно взмыла вверх, пропуская под собой одну из таких стен, что мчалась на неё. И тогда, зависнув в воздухе, она с холодной яростью изрекла одно и то же заклинание трижды подряд:

— Globus Nox!

«Сильна, зараза», — мелькнула у меня восхищённо-горькая мысль, пока я непрестанно двигался, меняя траекторию.

Замысел этого коварного колдовства был обманчиво прост: в воздухе возникали три пульсирующих чёрных клубка, которые, беспорядочно кружась, ткали за собой невидимые до поры смертоносные нити-силки из чистой тьмы. Стоило мне задеть одну — и готовое заклинание, привязанное к ней, немедленно разрядилось бы в меня всей своей мощью.

Выбора не оставалось. Я нырнул вглубь, под каменную плиту арены, обратившись в чистое движение и уйдя в землю. Вернее, я двинулся к тому сектору, где всё было заполнено песком, так как двигаться через него куда легче. Окружив голову сферой, дабы не задохнуться стал ждать. «Долго так нельзя», — сурово напоминал я себе раз за разом. Дисквалификация за показание сил явно выше уровня адепта — не мой вариант. Следовало просто переждать, пока её нити не иссякнут. Поддерживать такое количество сложных заклятий, даже при стопроцентной концентрации, долгое время невозможно. Энергии они пожирают безмерно, да ещё и требуют удержания в готовности атакующего посыла. И я оказался прав. Как ни была сильна магэсса, пятьдесят три секунды — вот её предел. Впечатляюще. Возможно, она продержалась бы и дольше, но её вывела из себя собственная беспомощность — она не могла меня найти.

В тот миг, когда чары тьмы стали рассеиваться, я медленно выполз на поверхность — и обрушил на арену мощную волну поднятой с плит пыли. Речи о том, чтобы навредить, не шло — цель была иной. Ещё она волна. И ещё. «Отлично!» — мысленно воскликнул я, когда Риверсайн, отбиваясь от кружащейся грязи, отступила прямо над гладью искусственного озера, занимавшего часть арены.

Пять стремительных молний одну за другой обрушились в воду с такой силой, что озеро вздыбилось, вскипело и разлетелось облаком обжигающих брызг. Раздался вскрик — раскалённый пар ошпарил прозрачные крылья феи, прожигая в них дыры и лишая её возможности парить. Она камнем понеслась вниз, к бурлящей поверхности, но за миг до рокового касания была остановлена властным жестом судьи и мягко вынесена магическим потоком на безопасные плиты.

— Академия Феникса объявляется победителем турнира! — провозгласил он, и арену огласили оглушительные овации. Шучу. Оваций особо не было кроме парочки зелёных рук. А будь здесь арена Лаодитов они бы оценили мой манёвр.

Я же, не сводя внимательного взора с поверженной, но всё ещё яростной феи, склонил голову в формальном поклоне судье и направился к своим — к оркам, чьи ликующие возгласы уже гремели громче всех. Точнее единственные кто ликовал.

Интересно как они там поживают, в своём новом мире?

Новый Дом Лаодитов

Мир, дарованный им, был поистине щедр. Земли, утопающие в плодородии, простирались под бескрайним куполом лазурного неба. По извилистым руслам полноводных рек струилась хрустальная вода, кишащая жирной рыбой, а в густых, девственных лесах звенела птичья песнь и таилось изобилие дичи. Казалось, сама природа возжелала создать здесь обитель гармонии и покоя — не жизнь, а истинный рай, сошедший со страниц древних пророчеств.

И народ лаодитов, обрётший сию благословенную обитель, знал, кому возносить хвалу. Жрец Круул-Венн, новоизбранный Провозвестник и правитель своего народа, неустанно напоминал об этом. Под его чутким руководством уже пятый год на центральной площади главного поселения, нового сердца их цивилизации, неумолимо росла дань уважения и благодарности — величественный монумент, устремляющийся в небеса на тридцать метров.

Из отборнейшего белого камня и бронзы, волею лучших камнетёсцев и зодчих, рождался лик того, кого они почитали как величайшего благодетеля. Статуя изображала человека по имени Кайлос — могущественного мага, чья воля и сила подарила им этот чудесный новый дом, навеки избавив от скитаний и лишений. В каждом ударе резца, в каждом поднятом камне была не просто работа — это было священнодействие, воплощение общей памяти и безмерной признательности.

Лицо каменного Кайлоса, обрамлённое ветрами и облаками, застыло в вечной, хищной улыбке, полной величия и непостижимой мощи. Рука с мощно протянутым указательным перстом была обращена вниз, и гигантский перстень на ней, отлитый из тёмного сигалита, осенял своим таинственным блеском главную стройку города.