Ирек Гильмутдинов – Отражение (страница 23)

На миг во взгляде Арксис промелькнуло чистое, немое недоумение. Именно эта мгновенная потеря концентрации и стала её роковой ошибкой. Она инстинктивно попыталась восстановить щит, и бледное пламя даже успело вспыхнуть вокруг её рук, но было поздно. Она не заметила, как по моей команде песок у её ног превратился в зыбкую трясину. Пока она защищалась от новой молний, земля разверзлась, и её мощное тело в одно мгновение бесшумно ушло под песок, сомкнувшийся на шее.

Судья, опуская флаг в мою сторону, провозгласил победу.

Арксис Кшая, чья драконья натура проявилась в этом порыве во всей своей стремительности, стоило ей освободиться, ринулась ко мне, разрезая пространство меж нами за пару мгновений. Она бросилась ко мне с такой неистовой решимостью, что я инстинктивно принял боевую стойку, ожидая атаки.

— Как?! — её голос, низкий и шипящий, прорезал воздух, словно клинок. — Ответь немедля, каким образом ты разрушил мою стену? Твои молнии никак не могли её так быстро разбить! Что ты сотворил с моей защитой?

— Секрет фирмы, — отозвался я, стараясь, чтобы в голосе звучала безмятежная игра.

— Какой ещё «фирмы»? — прошипела она, склонив голову набок, и узкий зрачок её глаза сузился до булавочного укола.

— Выражаюсь иносказательно. Секрет мой останется при мне.

Арксис внезапно замерла, и по её лицу скользнула тень догадки.

— Погоди… Мне кажется, я догадалось. Ты из тех редких магов, что наделены особым даром зрения. Видишь саму ткань заклятья. Точно! Ты узрел узел плетения и обрушил на него всю свою мощь.

— Тс-с-с, — одёрнул я её, понижая голос до шёпота. — Не стоит так громко вещать о таких вещах. На кой выставлять напоказ мои козыри? Догадалась — что ж, похвально. Но к чему орать-то так?

Она медленно скрестила могучие руки на могучей груди, подчёркивая мощь своего телосложения. Если верить моему наставнику, этой дочери драконов едва минуло шестнадцать зим — по меркам Керона, совсем дитя. Но глядя на эту исполинскую стать, широкие плечи и чешую, отливающую сталью, в это верилось с трудом. Я ожидал от народа ящеров изящной утончённости, гибкости и стремительности, но не этой первобытной, почти орчьей мощи. Уж такая-то точно будет не хозяйкой в доме, а его безраздельным владыкой. С подобной спутницей жизни недолго и в прислуги записаться: и полы вымыть, и посуду перемыть, и завтрак приготовить, да ещё и тапочки в опочивальню подать, а после — бежать на работу деньги зарабатываться, дабы к ужину поспеть с полным кошельком и свежей дичью. Нет уж, благодарю покорно, не для меня такая доля.

— Ладно, — нарушила она молчание, и в её шипении вдруг послышались нотки хитрой ужимки. — Свой вывод я сохраню при себе. Но только при одном условии… Если пригласишь меня на свидание. Желаю прощупать тебя получше.

— Мне жаль, но это невозможно, — покачал я головой. — Честь для меня велика, но я не свободен. Моё сердце уже занято. Однако позволь предложить тебе нечто иное в знак уважения. Мороженое. Лакомство, не знающее аналогов в ваших землях. Уверяю, ты ничего подобного не пробовала.

Не дав ей и слова вымолвить в ответ, я ринулся к скамье, порылся в своей сумке и извлёк оттуда заветный вафельный стаканчик с кремово-белой вершиной.

— Вот, принимай. Именуется «пломбир». В моём заведение от него все посетители без ума.

— У тебя есть своя таверна? — осведомилась она, меж тем осторожно лизнув холодное лакомство кончиком языка, похожим на змеиный.

— Не таверна, — с лёгкой снисходительностью поправил я, — а ресторан.

— А в чём разница? — не отрываясь, она принялась поглощать пломбир с нарастающим энтузиазмом. Видимо, вкус пришёлся ей по нраву. Что и неудивительно: маги огня, как ни парадоксально, часто обожают холодное даже больше, чем острое.

— Вот это угощение, что ты сейчас вкушаешь, — заметил я, — обходится моим гостям в два золотых.

Она замерла, перевела взгляд с почти опустевшего стаканчика на меня, и её глаза расширились от изумления.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. И, поверь, это одна из самых скромных цен в моём меню. У меня подают блюда, что стоят свыше трёх тысяч золотых.

— И как же называется твоё заведение? — поинтересовалась она.

— «Не Лопни, Маг».

— Название более чем красноречивое, — фыркнула она, — особенно с такими расценками. И что, находятся смельчаки, готовые платить такие суммы?

— Время от времени заглядывает сам император. Ректор Шаркус частенько завтракает у меня — он, к слову, недавно праздновал там свой день рождения. Архимагистр жизни Элидия, — тоже постоянная гостья.

Дочь ящеров застыла в немом оцепенении, перечисленные имена явно производили на неё эффект разорвавшейся бомбы. Она даже перестала есть. Затем тряхнула головой, словно отгоняя наваждение.

— Хм-м… Я непременно расскажу отцу, и мы всей семьёй обязательно посетим твоё заведение. И спасибо за угощение.

— Буду ждать с нетерпением, — с лёгким поклоном ответил я.

А меня самого уже через час ждал первый парный поединок. И я только надеялся, что мой напарник Вул’дан готов к встрече с подобными… монстрами.

— Ну что, приятель, готов показать этим выскочкам, где раки зимуют? — бросил я, бодро похлопывая орка по плечу.

Вул’дан на мгновение задумался, его мощная бровь поползла вверх.

— Какие раки? И при чём тут зима?

Чёрт. Снова я забываюсь. То «фирму» упомянул, теперь вот «раки». Женя, ты стал слишком беспечен в этом мире.

— Выражаюсь образно. Я имел в виду, что мы им сейчас устроим внушительный разгром.

На сей раз его лицо озарилось пониманием, а затем расплылось в широкой, почти хищной ухмылке, обнажающей внушительные клыки.

— А-а-а, это можно. Это мы охотно.

На арене против нас стояла пара из знаменитой, не менее чем наша, Академии Снежного Ветра, что в суровом королевстве Ледяного Клинка. Два эльфа — белоснежные, надменные, с ледяными, высокомерными взглядами, худощавые и невероятно ушастые. Кажется, я не упустил ни одного подходящего эпитета для этой пары воплощённого самомнения.

Свисток возвестил начало поединка. Первым среагировал могучий орк. Вул’дан взметнул руку, и с небес на противников обрушился… обычный дождь. Такой, какой льётся с хмурых туч в скучный осенний день — монотонный, назойливый, но абсолютно безвредный. Эльфы презрительно усмехнулись в ответ и, будто отмахиваясь от назойливой мошкары, метнули в нашу сторону залп ледяных колей — ослабленный аналог боевого заклятья копья, что больше похоже на предупреждение. Мы даже не стали утруждать себя контратакой, просто уклонившись от летящих осколков хрустального льда.

Однако, когда они начали плести ту же самую формулу во второй раз, моё магическое зрение уловило коварный подвох. И не только моё. Рядом со мной Вул’дан уже низко рычал, чувствуя ловушку. Он выбросил вперёд ладонь, и между нами и противниками возникла небольшая, но плотная сфера из постоянно движущейся воды — водяной барьер. Мне пришлось втиснуться в него плечом к плечу с орком, экономя силы. Ледяные копья, достигнув барьера, не просто раскололись — они взорвались с сухим хрустом, и тысячи острых как бритва осколков, подхваченные волей магов, полетели в нас с утроенной скоростью и яростью. Выстави мы стену и нам бы было худо. Потому как заклинание управляемое и тысячи осколков ударили бы нам во фланг.

А дождь тем временем продолжал своё дело, назойливо барабаня по капюшонам и мантиям надменных эльфов, которые наконец перестали его игнорировать и с недоумением посматривали на растущие лужи у своих ног.

Барьер растаял, испарившись в душном воздухе арены, и я, не теряя темпа, метнул две молнии ослепительной белизны. Одну в них другую в ноги. Наши противники оказались далеко не столь искусны и проворны, как Ровиус Вайткроу. Но всё же справились. От одной из них они спаслись, возведя ледяную стену, от другой заморозив лужи под собой.

Тогда мы принялись осыпать их защиту градом мелких, но энергозатратных заклинаний, методично перегружая тонкое плетение их щита и вынуждая тратить драгоценную ману на его поддержание.

Они раскусили наш план и, словно по команде, ринулись в разные стороны, дабы разделить наши силы и заставить нас растрачивать энергию на две цели. Сблизившись со своим визави, я убедился — эльф промок до нитки. Идеальный проводник. Десять искр, рождённых в моей ладони, устремились к нему, а следом обрушилась и молния, что угодила прямиком в его ледяную защиту. Стена, не выдержав мощи удара, разлетелась на сверкающие осколки. Источник его сил явно иссякал. Я внутренне ликовал, скастуй он барьер и пиши пропало. Как говаривают на Земле, то, что доктор прописал. На уровне адепта мало кто способен мгновенно возвести стену и тут же — барьер. Все мои искры достигли цели, заставив эльфа затрепетать и рухнуть на песок в конвульсиях.

Я уже собрался броситься на помощь моему зелёному напарнику, но, обернувшись, понял — в этом не было нужды.

Ночной Прилив — уже вовсю хозяйничал на его участке арены. С двадцатью водяными кулаками, каждый размером с человеческий кулак, но подчиняющимися единой воле, он методично обрабатывал второго эльфа, будто грушу для битья, бия точно в незащищённые магией места. Тот беспомощно мотался, пока не поднял в знак капитуляции дрожащую руку. Судья тут же возвестил о нашей победе.

— Долго же ты возился, мой зелёный друг! Раз я одолел своего первым, выходит, красавчик тут я, — заявил я, пускаясь в свой фирменный победный танец, от которого мой напарник залился таким раскатистым хохотом, что это было сродни ржанию табуна диких лошадей Равнин.