Ирек Гильмутдинов – Отражение (страница 22)

— Поведаешь подробности? — Теперь в его голосе зазвучал неподдельный, почти профессиональный интерес. Он вообще играл им довольно ловко. Вроде интересуется по-дружески, переживает и всё такое. Но я-то знаю, что это всего-навсего игра, психология. И тональность голоса он меняет чтобы я расслабился. Видел бы он столько сериалов сколько я. Для меня он как открытая книга, с этими его примитивными уловками. Опять же, наверное. Может он специально этого и добивается. Стоп, остановись, а то так и до параноика недалеко.

— Я направлялся к наставнику Ридикусу Сильверхолду, — начал я, тщательно подбирая слова. — И заметил подозрительное шевеление на крыше дома напротив его поместья. Не стал геройствовать, первым делом ринулся искать стражу — благо, в том районе её всегда предостаточно. Вот им и сообщил об увиденном. Больше никаких деталей дать не могу.

— Ах, точно, мне же докладывали об этом инциденте! — Тейлос с театральным жестом шлёпнул себя ладонью по лбу, и это было так наигранно, что я не удержался и коротко усмехнулся.

— Господин следователь, — позволил я себе лёгкую ухмылку. — К чему этот спектакль? Мы оба прекрасно знаем, что ваш человек следит за мной практически неотступно.

— Кажется, кому-то из моих подопечных пора на внеочередную переаттестацию, — произнёс он тихо, словно размышляя вслух, и явно не для моих ушей.

Помолчав, он сменил тактику.

— Давай поступим так, Кайлос. Когда соревнования завершатся, мы с тобой, как говаривал один мудрый человек, поговорим по душам.

Моё сердце пропустило удар. «Поговорить по душам». Так говорили только в одном месте — в моём старом мире. Только русские.

— Извините, господин Мубаин, — не удержался я, стараясь не выдавать своего волнения. — А вы не помните, кто именно это сказал? Имя того мудреца?

— Прости, нет, — он пожал плечами, и на его лице не дрогнул ни один мускул. — Какой-то древний философ, кажется. В общем, буду ждать тебя, молодой человек, в твоём заведении. Через два дня, ровно в семь вечера.

— Хорошо, — кивнул я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Я буду.

— Удачи вам на предстоящих боях, господин Версноксиум, — с лёгким кивком он развернулся и растворился в толпе, оставив меня наедине с вихрем тревожных мыслей.

Но все они разом вылетели из головы, когда я увидел стремительно приближающуюся ко мне фигуру Вортиса. Его лицо сияло как солнце.

— Красавец! — Прогремело мне в ухо и прежде, чем я успел среагировать, меня сжали в объятиях, от которых затрещали кости. С такой силой он это сделал, что я на мгновение перестал дышать. Следом то же самое проделал и Вул’дан, чьи объятия были немногим слабее.

— Я, если честно, думал, вы меня сейчас будете отчитывать, — выдохнул я, высвобождаясь из зелёных тисков. — За то, что так долго возился и чуть не упустил победу.

Оба орка разразились таким оглушительным, раскатистым смехом, что эхо разнеслось по всей площадке. На нас обернулись десятки глаз, а некоторые зрители даже начали показывать пальцами. Вот же невоспитанная публика.

— Ну ты, Кай, даёшь! — Продолжал хохотать мой наставник, вытирая слезу умиления. — Ругать? Да мы тебя на руках носить должны!

— Можете объяснить, в чём причина такого ликования? — спросил я, окончательно сбитый с толку.

— Имя Алдориус Небожитель Вайткроу тебе о чём-нибудь говорит? — В голосе Вортиса внезапно зазвучало несвойственное ему благоговение.

— Безусловно, — кивнул я. — Член Высшего Магического Совета. Архимагистр Воздушной Стихии и Пространственных Искажений. Живая легенда.

И тут до меня наконец начало доходить.

— Ровиус Вайткроу… Что, приходится ему… родственником?

— Да, — Он его седьмой по счёту сын. И поговаривают, что юнец способен превзойти своего великого отца. Сам Алдориус взял ранг архимагистра менее чем за четыре тысячи лет. А Ровиусу, по слухам, прочат тот же титул до достижения трёх тысячелетий. Его потенциал считается феноменальным даже по меркам их рода. И то, что ты, человек, сумел его победить… это не просто удача. Это потрясающе. Мы изначально не стали тебе говорить, кто он. Во-первых, полагали, ты и сам в курсе. Во-вторых, если нет — зачем портить настрой перед поединком лишней информацией?

— М-да уж, — только и смог вымолвить я, заново прокручивая в голове каждый момент той схватки. — Теперь я понимаю, откуда такая сила и скорость. Я всё не мог взять в толк…

— Сила? — Фыркнул Вул’дан. — Да при записи на турнир он едва не провалил проверку! Ему буквально вот сколько остаётся до ранга мастера… — Вортис сжал большой и указательный пальцы так, что между ними не осталось и просвета.

— Очуметь, — прошептал я, ощущая лёгкую дрожь в коленях. — И что, все остальные участники здесь такого же уровня?

— Не все, но слабаков тут точно не сыщешь, — уверенно заявил наставник. — Турнир славится тем, что собирает самых перспективных.

Мы направились к нашей скамейке. Да-да, самой обычной, деревянной скамейке, ничем не отличавшейся от других. Весь турнир проходил с поразительным отсутствием какого-либо пафоса. Никаких длинных приветственных речей, помпезных церемоний или вычурного оформления. Всё было просто и сурово, словно местные пацаны собрались на пустыре, чтобы выяснить, кто сильнее, дать волю накопившейся энергии и набраться опыта. Даже пары для поединков определялись с помощью потрёпанного мешочка, из которого вытягивали обычные бумажки с номерами.

Едва мы уселись, лицо наставника посерьёзнело, а в глазах загорелся знакомый огонёк.

— Так. А теперь рассказывай, чего от тебя хотел Мубаин?

Пришлось вкратце, почти дословно, пересказать версию, которую я уже изложил следователю — историю о мимолётной встрече с людьми из Братства Абсолюта, у таверны на границе с Адастрией и о замеченных фигурах на крыше. Лишние вопросы и отклонения от уже сказанного были мне ни к чему.

Этого объяснения, судя по всему, ему хватило. Он кивнул, и мы тут же перешли к разбору моего поединка. Вортис скрупулёзно указал на все мои ошибки и просчёты, и каждое его замечание было настолько точным и справедливым, что я молча слушал, впитывая каждое слово. В это же время я сжимал в ладони прохладный мана-кристалл, жадно восстанавливая "истощённый" резерв энергии. Отдых был недолог — уже через полчаса мне вновь предстояло выйти на арену.

Вновь оказавшись на залитой солнцем арене, я ощутил привычное холодное спокойствие. Но на сей раз мой противник заставил кровь пробежать быстрее. Передо мной стояла драконида — девушка из народа дракосов.

Она была высока и могуче сложена, её плечи были шире моих, а в каждой линии тела читалась звериная грация, скрытая под слоем мелкой изумрудной чешуи, отливавшей на свету как драгоценная броня. Даже при таких воинственных габаритах в ней угадывалась дикая, почти первобытная привлекательность. Её глаза цвета расплавленного золота сузились в оценивающем взгляде, а на миг мелькнувшие меж губами острия клыков напоминали, что красота бывает опасной. Впрочем, чешуя и когти — не моё. Хотя отрицать её совершенство было глупо. Она до боли напомнила мне Делис, мою одногруппницу-дракониду, с её огненно-красноватой кожей и дерзким нравом. Но если Делис была пламенем, то эта воительница — ядовитым изумрудом.

— А ты… симпатичный для человека, — произнесла она низким, с едва уловимыми шипящими звуками. Моя соперница лениво провела раздвоенным языком по губам, и этот жест был одновременно отталкивающим и завораживающим.

Я отвесил ей лёгкий, почти театральный поклон, касаясь пальцами чела.

— Благодарю за столь лестную оценку моей внешности, госпожа Арксис Кшая. Осмелюсь предположить, что и вы являете собой воплощение мощи и грации вашего народа. Впрочем, моё суждение можно считать пристрастным — вы всего-навсего вторая из дракосов, кого мне довелось лицезреть. Лелею надежду, что однажды ступлю на древнюю землю вашего королевства, дабы восхититься её многообразием.

Гонг возвестил начало поединка, оборвав светский разговор.

Она не стала мешкать. Воздух вздрогнул, и я понял, что имею дело с магом огня. Шесть огненных сфер, раскалённых до белизны, ринулись в меня с пугающей скоростью. Пришлось пуститься в унизительный пляс, изворачиваясь и кувыркаясь на раскалённом песке, словно уж на сковороде. Последний из файрболов настиг меня с коварной точностью, угодив точно в пятую точку в момент очередного немыслимого пируэта. Обидно, однако.

Следом прозвенел её весёлый, хрипловатый смех. Поймав её золотой взгляд, я в ответ только осклабился в беззаботной ухмылке и погрозил ей в шутку кулаком, будто это была забава на пиру, а не поединок на арене.

Так, всё, хватит, а то могу и проиграть.

В ответ по моей воле с кольца сорвались молний. Они били в возведённую ею стену из чистого пламени, что колебалась перед ней раскалённым маревом. По нарастающему гулу магии и плотности плетения я ощутил — силой адепта эту защиту не взять. Раскрывать все карты так рано не входило в мои планы, но выбора не оставалось. Пришлось рискнуть.

Сконцентрировав волю, я послал ещё две молнии. Вот только одна была тонкой как игла, разряд угодил точно в эпицентр её заклинания — в узел, где сходились силовые нити. Стена огня взорвалась с тихим хлопком, рассыпавшись на мириады искр, словно хрустальный кубок, разбитый умелым ударом.