Ирек Гильмутдинов – Отражение (страница 25)

Величественное здание, на которое указывала каменная длань, затмевало все прочие постройки. Это была будущая арена — циклопическое сооружение, призванное стать сердцем грядущих игр, празднеств и кровавых потех, которые народ лаодитов поклялся проводить в честь своего великого благодетеля. Её устремлённые в небо арки и будущие амфитеатры уже сейчас говорили о масштабе замысла, достойного самого Кайлоса. Казалось, даже каменный взор статуи с одобрением взирал на это титаническое усилие — на возведение храма силы и ловкости, где будут воспевать его имя и его дар.

***

— Как вам, наставник, угодило ли вашему взору моё выступление? — почтительно склонил я голову, подходя к массивной фигуре орка. — Я стремился явить всё, чему вы меня научили.

Мой ментор, чья кожа отливала цветом старого мха, а в глазах светилась мудрость, добытая в бесчисленных битвах, оскалился в широкой ухмылке, обнажив могучие клыки.

— Даже отдалённо не представляешь, сколь угодил, — прогремел он, и его ладонь, тяжёлая, как молот кузнеца, обрушилась на моё плечо с отеческой гордостью, от которой у меня едва не подкосились колени. Вот с кем надо Руми подраться, чтобы осознать настоящую силу. — Ни на миг не усомнился в твоей грядущей победе.

— Господин Вортис, — с притворным недоумением заметил Вулдан, — но ведь буквально пять минут назад вы вещали, что «хана нашему Кайлосу», когда эта… крылатая нечисть свои тёмные клубки выпустила.

Наставник флегматично хмыкнул, отводя взгляд к парящим в небе серым облакам.

— Не было такого, Вул’дан. Ты, чадо, очевидно, путаешь. Наверное, уши как следует не промыл после утренних медитаций.

Мы ещё немного предались лёгкому подтруниванию, наполненному тем особым чувством товарищества, что рождается в горниле общих испытаний. После, собравшись уже было направиться к дому, я всё же рискнул выступить с прошением:

— Наставник, позвольте хоть краем глаза взглянуть на великую библиотеку, дабы воздать должное мудрости, что сокрыта в её стенах.

Он издал нечто среднее между ворчанием и смехом.

— Ладно. Но при условии, что из своей волшебной сумки извлечёшь нечто… достойное нашего внимания. Старые орки, знаешь ли, привыкли подкреплять мудрость яствами.

Сокрушённо вздохнув, я извлёк два бумажных пакета, от которых тут же пополз пряный, обжигающий нос аромат. Одного на них точно не хватит.

— Вот, собственно, всё, что осталось, — с невинным видом протянул я угощение и, не мешкая, ринулся прочь, дабы избежать возмездия, когда они распознают адский огонь моих кулинарных экспериментов. Перца там ого-го. Берёг для Рида, но видно не судьба.

К зданию Великой Библиотеки Магического Совета, чей величественный, богато украшенный барельефами и прочей лепниной фасад, более походил на дворец из древних легенд, нежели на простое хранилище фолиантов. Я приближался с благоговейным трепетом. Если внешние стены поражали таким размахом, то какие же несметные сокровища мудрости должны были покоиться в его недрах?

Отворив деревянные массивные, инкрустированные кованными гроздями винограда врата, я переступил порог этого святилища знаний. Внутри царила торжественная, почти соборная тишина, нарушаемая одним только мной. Воздух был кристально чист и напоён ароматом старого пергамента и сухих трав — ни пылинки, ни намёка на запустение. Бесчисленные шкафы из тёмного дерева, уходящие ввысь до самых сводов, были расставлены с таким расчётом, чтобы между ними могли разминуться два тролля. Повсюду мягко сияли магические сферы, наполняя пространство ровным, дневным светом.

Прямо у входа, за небольшим резным столиком, восседала старушка, будто сошедшая со страниц сказок о добрых волшебницах. Её седые, как лунный свет, волосы были убраны в причудливый узел, а круглые очки на переносице придавали лицу учёный и одновременно бесконечно добрый вид. Она сидела, чуть сгорбившись над клубком кроваво-алой пряжи, ловко орудуя спицами. Что рождалось в её руках — свитер, шарф или, быть может, рукавицы, наделённые особой силой, — оставалось загадкой. На мгновение мне даже стало завидно тем, у кого есть такая бабушка, готовая одарить теплом, сотканным из простой шерсти и безграничной любви.

— Добрый вечер, — произнёс я почти шёпотом, склонив голову.

Старушка подняла на меня взгляд, и её лицо озарилось такой тёплой, лучистой улыбкой, что моё сердце отозвалось тихим, радостным трепетом.

— А-аа… — тихо, словно шелест страниц, прошелестела она, хотя вокруг не было ни души. Видимо, привычка к безмолвию въелась в неё за долгие столетия служения здесь. — Юный победитель турнира, Кайлос Версноксиум. Прими мои поздравления. Видела твой финальный поединок. Более чем впечатляюще.

У меня отвисла челюсть. Как? Бой завершился едва ли полчаса назад. С учётом что я почти сразу отправился сюда, вряд ли бы она смогла опередить меня.

— Простите, но где вы могли его видеть? — не удержался я от вопроса.

— Так его же транслировали по Айфилакторию, — невозмутимо ответила она, указывая изящным пальцем на идеально гладкий хрустальный шар, парящий рядом. На его поверхности мерцала всем известная (в моём мире) эмблема — надкушенный плод яблока.

У меня потемнело в глазах. Неужели? Неужели какой-то очередной попаданец в этот мир, решил здесь основать компанию, продающую гаджеты? Нет-нет-нет, даже думать об этом не хочу. У меня и своих забот выше крыше. Чтоб ещё и этим себе голову забивать.

— А как к вам обращаться? — поспешил я сменить тему, отгоняя тревожные мысли.

— Катария Туминара, Хранительница Ненаписанных Страниц и Смотрительница этого места, — представилась она с лёгким, церемонным кивком.

— Чрезвычайно польщён знакомством. Я осмелился прийти с просьбой… разрешить мне прогуляться по залам, прежде чем официально вернуться сюда и остаться на всё отпущенное мне для изучения месяц.

Её глаза, сквозь стёкла очков, вдруг вспыхнули живым, почти юношеским любопытством.

— Ты что, мальчик, все тридцать дней собрался тут прозябать?

— Именно так. Чтобы не упустить ни мгновения. Я жажду впитать каждую крупицу знания, что вы согласитесь мне открыть.

— А справишься? Или это юношеская бравада? — в её голосе зазвучал лёгкий, испытующий подтекст.

— Хотите заключить пари? — вызвался я, улыбаясь.

— Не хочу. Вижу по глазам — ты из тех, кто не разбрасывается словами. Ну тогда, ступай, гуляй. Не стану засчитывать сию прогулку в счёт твоего месяца.

— Бесконечно благодарен, — ответил я и с небольшим фокусническим движением руки извлёк из сумки идеально гладкий, холодный шарик, источающий лёгкий пар и аромат спелой клубники, вложенный в вафельный стаканчик. — В знак признательности. Мороженое «Зимняя Заря». Не тает.

Она приняла дар с той же мудрой улыбкой, и я, откланявшись, углубился в бесконечные, манящие ряды величайшего собрания знаний во всём Кероне.

Я неспешно шёл по бесконечным галереям, погруженный в созерцание великолепных полотен, коих здесь было собрано поистине несметное количество. Прямо целая пинакотека, ничуть не уступающая легендарной Третьяковке, — подумал я, рассматривая очередной шедевр. Остановившись перед одним из произведений, я замер как вкопанный. Лицо… Я узнал его по описанию Марты. Это же Даэрис «Водопад мудрости», величайший архивариус Королевской Библиотеки Адастрии, ныне проклятой и именуемой Доерс «Пожирательница душ». Что её портрет делает здесь? Почему он не предан огню, как всё, что связано с её именем?

Магическое полотно являло взору образ женщины с вьющимися белоснежными волосами, голубыми, словно горные озера, глазами и слегка вздёрнутым носиком, придававшим её лицу озорное выражение. Контрастные, густые черные брови и едва заметная ямочка на правой щеке завершали портрет. Даэрис была изображена восседающей на лазоревом покрывале, раскинутом посреди сказочного леса, а в её утончённых пальцах покоился массивный фолиант в кожаном переплёте. Она смотрела на художника — а теперь и на меня — пронзительным, полным тайны взглядом, будто заманивая в ловушку сквозь толщу веков.

«Прекрасная, но свернувшая на тёмную тропу», — прошептал я, ощущая холодок вдоль спины, и двинулся дальше, оставив загадочную незнакомку пойманной в её вечном мгновении.

Прогулка моя заняла минут сорок, и я не просто бродил в благоговейном трепете, а тщательно выстраивал в уме стратегию познания, решая, с чего начать погружение в этот океан мудрости. Тем более впереди "магические" каникулы — идеальное время, чтобы посвятить себя исследованиям, не отрываясь от учёбы. Оставался лишь один вопрос: что делать с Евой? Надо будет обязательно выяснить, как можно провести и её в эти священные залы. Вдруг получится найти лазейку.

Вернувшись к выходу, я ещё раз выразил глубочайшую признательность Хранительнице Знаний Катарии Туминара, вручив ей новую порцию ледяного лакомства — на сей раз с терпким вкусом спелой вишни, — после чего направился к месту, где меня ждали Вортис с Вул’даном. Порыв знаний был удовлетворён, пора было возвращаться домой.

Глава 12

Нет большей беды, чем недооценивать противника

Каменикус, едва переступив порог родового поместья, ворвался в кабинет отца с таким неистовством, что тяжёлая дверь с грохотом отскочила от косяка. Его плащ пропах дымом и гарью, а в глазах полыхал огонь, не уступающий тому, что он только что покинул.