Ирек Гильмутдинов – Отражение (страница 26)
— Сгорело, отец! — выдохнул он, с силой опираясь руками о массивный стол. — Всё до последнего сарая! Осталось одно пепелище.
— О чём ты вещаешь? — холодно поднял взгляд глава рода. — Говори точнее. О каком именно из наших владений идёт речь?
— Их что, несколько? — пыл наследника мгновенно сменился ледяной собранностью.
— Именно так. Мне уже доставили донесение: ткацкая фабрика и красильня в нижнем квартале разграблены и преданы огню бандой головорезов. Откуда прибыл ты?
— С овечьей фермы у Солёных Холмов. Точнее, с того, что от неё осталось — сплошная выжженная пустошь, чёрная земля да обгорелые кости. Скажи, отец, мы и дальше будем расчищать пепелища и ждать, пока нас окончательно не разорят, или всё-таки дадим достойный ответ?
— Ответ? — старший рода горько усмехнулся. — Кому, сын мой? Ты хоть кого-то из поджигателей схватил? Привёл свидетелей?
— Да это и так очевидно! — Каменикус с силой ударил кулаком по столу. — Это всё козни рода Лавий и того выскочки — Версноксиума! А во всём этом им помогает Хар'зул Кровавый Серп — тот самый, кому ты отказался платить дань. Это он сдал все наши предприятия, все тайные точки! — В голосе наследника звенел неприкрытый укор.
— Какая разница, Хар'зул или другой Наёмный клинок! — вспылил отец. — Дело в том, что у нас нет доказательств! Объявить войну без явных улик… Император не потерпит вражды между великими домами на пустом месте.
— Да плевать мне на него! — взорвался Каменикус. — Мы так скоро лишимся всего! Над нашим домом уже смеются в тавернах — мол, нас ощипывают как кур, а мы только кудахчем. Отец, позволь мне нанять своих людей. Или я сам решу этот вопрос.
— На какие средства? — голос главы рода прозвучал устало. — Все наши свободные средства вложены в то дело. Ты понимаешь, о чём я. Ладно… Сегодня я встречаюсь с нашими… партнёрами. Объясню им, что, если они не предоставят нам защиту, мы выходим из предприятия. Со всеми вытекающими последствиями.
Дверь в кабинет с грохотом распахнулась, и в пространство, нарушая все нормы приличия, ворвался Надис Реней, за ним беспомощно семенил запыхавшийся дворецкий.
— Простите, господин, но он настаивал... — начал было слуга, но Демиус раздражённо отмахнулся, его взгляд, тяжёлый и гневный, уже был прикован к дерзкому юнцу.
Надис, не теряя ни секунды, выпалил:
— Простите мою неслыханную дерзость, но Агатис отправился вызывать на смертельную дуэль Кайлоса Версноксиума!
— Шаркус не допустит этого беззакония, — отрезал Демиус, хотя в его голосе уже прокралась тревожная нотка.
— Он не собирался действовать по академическому уставу! — почти выкрикнул Надис. — Он направился прямиком к его ресторану! Я пытался его остановить, но он не слушал! Сказал, что сам разберётся с проблемой, раз отец... — Реней запнулся, не решаясь закончить.
— Можешь не продолжать, — мрачно проронил глава дома. Затем он резко повернулся к сыну: — Есть у него шансы?
Каменикус на миг задумался, лицо его стало мрачным.
— Шанс есть всегда... Но нет. Он не победит. Не в честном поединке.
— Он... он прихватил из вашей сокровищницы одно зелье, — торопливо добавил Надис, понизив голос до шёпота. — Красноватое, в фиалке с белыми прожилками...
Оба Еартханда, отец и сын, переглянулись, и в их глазах вспыхнул одинаковый, животный ужас. Они знали, о каком зелье идёт речь. «Кровавый Восход» — эликсир, на краткий миг возносящий мага на ранг выше, но строжайше запрещённый Магическим Советом за свой чудовищный состав. Любому роду, уличённому в его хранении или использовании, грозило полное и беспощадное уничтожение — таков был нерушимый указ.
— Беги, сын! — приказал Демиус, и в его голосе впервые зазвучала откровенная паника. — Сию же секунду! Не дай богам, кто-либо прознает об этом, и тогда нам всем конец!
Едва слова сорвались с его губ, Каменикус уже рванулся к выходу, как подкошенный.
— А ты чего застыл?! — обрушился глава рода на Надиса. — Вслед за ним! Останови его любой ценой!
И Реней, сражённый этим приказом, сорвался с места, исчезнув в коридоре с быстротой преследующей тени.
Значится, сижу я в кругу своих верных друзей и соратников, празднуя победу на турнире. Потягивая ароматный клубничный коктейль, рассказываю, будто съездил на простые учебные сборы, а не на самое громкое событие магического сезона. Пришлось, конечно, пояснять, что сии «сборы» означают, и в миллионный раз мысленно корить себя за свой разболтанный язык.
И ведь отчего эта опаска? Отчего каждое неосторожное словечко отзывается во мне тихим страхом? Мир Керона стар и полон тайн. Жизнь здесь течёт иначе, иные из обитателей этих земель живут тысячелетия. Пять, а то и десять тысяч лет — срок немыслимый. Какой-нибудь попавший сюда из моего мира мог укорениться здесь навеки, счесть этот мир своим кровным владением. А тут являюсь я — и начинаю творить свою маленькую революцию: открываю «ресторан» (слово-то какое!), продаю «эчпочмаки» (кстати, не всем известно, что это и есть название знаменитых треугольников). Этот мнимый «попаданец», конечно, мог и не ведать, что кулинарный шедевр зовётся именно так… Но слово «ресторан» он наверняка знает. И многое другое, по мелочи. В общем, я ещё не обрёл достаточно силы, чтобы встретиться с таким «соотечественником» и поболтать по душам. Если он вообще ещё жив.
Но что-то я отвлёкся от главного. Сидели мы на втором этаже, заняв уютный столик у резной балюстрады, с которой открывался вид на весь первый зал. И вдруг от входа донёсся чей-то крик — надрывный, полный отчаяния, прорезавший игравшую музыку.
— Кайлос! Выходи!
Первая мысль: меня друг гулять зовёт. Стоп, что-то не то несу. Какой гулять? Какой друг? И вообще мне уже не пять. Тем более все мои здесь. Включая Марину Великолепную и её мужа Вортиса. Даже Санчес с Лирией пришли.
Ко мне подошла Майя и шепнула на ушко, объясняя, что за шум на улице. Я на это только поморщился. Вот надо было тому Агатису мне вечер испортить.
Извинившись перед гостями и заверив, что всё в порядке, я вышел ко входу, где напряжённая охрана окружила красного как рак от возмущения Агатиса, что орал: «С чего это его не пропускают?»
А вот нефиг. Фейс-контроль — это вам не просто так.
— Да Вы знаете, кто мой отец? — продолжал он угрожать моим людям.
— Простите, но сегодня… и вообще когда-либо вы не попадёте в наше заведение.
— Вы по какому праву не пропускаете меня?
— Без объяснений.
— Да я вас…
— Если вы начнёте применять магию, мы имеем право применить против вас силу. А также оповестить городскую стражу о вашем поведении. На вас будет наложен штраф в размере пятисот золотых, — скучным монотонным голосом, словно робот, проговорил Ларри. Он за эти месяцы при виде императора и других могущественных лиц перегорел, и теперь ему плевать, кто перед ним. Да пусть сам Тёмный властелин. Пофиг. Не прошёл фейс-контроль заведения — давай, до свидания.
— Чего шумишь, недоумок? Ты мне так всех гостей распугаешь.
— Ага, явился трус! Думал спрятаться за спинами людей.
— Ты дурак? Я же перед тобой стою. А вообще твой папенька в курсе, что ты тут?
— Пошёл это слабак… Сам решу с тобой вопрос.
— Решалка не выросла. Всё, вали отсюда, при… малолетний.
Я развернулся и потопал внутрь.
— Кайлос Версноксиум, вызываю тебя на дуэль не на жизнь, а на смерть! Или ты струсил, ничтожное деревенское отродье? — проревел он мне вслед, и его голос, полный ненависти, заставил меня замереть на месте.
Отказаться от вызова — значило навеки опозорить своё имя и только начавший подниматься род. Будь моя фамилия могущественной и древней, я мог бы лишь снисходительно усмехнуться над подобной наглостью. Впрочем, усмехнуться я могу и сейчас. Но не здесь, не при стечении такого количества зрителей, в тот самый миг, когда мой род сделал первый робкий шаг к тому, чтобы стать самым сильным в мире. Нет, подобное оскорбление нельзя оставлять без ответа.
— Да, я из деревни, — откликнулся я, медленно оборачиваясь. На моём лице не дрогнул ни единый мускул. — И что с того? По-твоему, там живут не люди?
— Какие ещё люди?! — взвыл он, и его лицо исказила гримаса бешенства. — Жалкие крысы, что копошатся в грязи! Ты — такая же крыса, что забралась в дом порядочных людей и гадит где попало! Это ведь ты поджигаешь наши предприятия! Ты разоряешь наши фермы!
Его начало заносить от слепой ярости. А мне это было только на руку. Злой маг — это маг, потерявший концентрацию. А потерявший концентрацию маг — это мёртвый маг.
— У тебя есть доказательства? — Я сделал паузу. — Вижу по тебе, что нет. Так чего пустомелишь?
— Ты принимаешь дуэль, ничтожество? — продолжал он нарываться.
— Повторяешься, и да, принимаю. Когда и где?
— Тут и прямо сейчас.
— Тогда нет.
— В смысле? — На миг он растерялся от такого ответа.
— Да в прямом, куриная твоя башка. Ты видел, сколько тут людей. Плюс красивые цветочки, за которые я заплатил огромные деньги. Пошли вон, к площади, и там я с тобой по-быстрому разберусь.
Он, не удостоив ответом, резко развернулся и зашагал прочь, его плащ взметнулся за ним подобно тёмному крылу. Целью его была площадь Весёлого Лисёнка — шумное сердце торгового квартала. В самом её центре, отлитая из бронзы, поблёскивая на закатном солнце, стояла знаменитая статуя того самого лисица-спасителя, давшего площади её название.