Ирада Берг – Петрикор (страница 28)
Позже Дэн узнал, что Джессика перерезала себе вены и спасти ее не удалось. Видимо, ее сердце не выдержало столько любви.
Дэн не спал, он просто не представлял, как можно спокойно жить дальше, когда человек, с которым он говорил и который был наполнен светом и любовью, добровольно ушел из жизни.
Порой так случается, что все предыдущие дни и вечера ты оправдываешь одним-единственным, который подготавливал своими ошибками, страхами, ленью, всем тем, что тебе довелось испытать. И вот однажды появляется надежда, что ты не напрасно появился на этот свет и можешь наконец-то выразить в новой форме то, что давно хотел сказать. Откуда берется это откровение? Кто же знает. Ты Бог, Бог в тебе?
И пусть это ненадолго, и, оторвавшись от берега, ты снова поплывешь в потоке реки в поиске причала. Не имеет значения. Этот вечер был самым важным за многие годы.
Мелодия крутилась в голове. Дэн достал бумагу и стал записывать ноты.
Это ночью он написал песню «Back To Life»[43], которая изменила его жизнь.
После пережитых событий и страха – да, страха, который если не все, то многие испытывали последнее время, – в воздухе витало желание оторваться на полную катушку.
Воспоминания об эпидемии становились уже частью истории. Она возникла словно из ниоткуда. Как будто мир только и ждал, что кто-то поднесет зажженную спичку. А тех, кто усиленно пытался доказать, что это лишь разыгрываемое представление по предварительному сценарию, с каждым месяцем становилось все меньше. Даже у скептически настроенных обнаруживался панический страх заболеть, когда число умерших от нового штамма вируса начало расти с каждым днем. К концу марта Нью-Йорк лидировал по числу заболевших во всем мире, а служба 911 приняла рекордное после 11 сентября количество звонков. История с Флойдом окончательно подорвала остатки стабильности.
Народ понесло, многие серьезно начали задумываться о возможности гражданской войны в США, в духе тарантиновского Джанго освобожденного.
Смерть Флойда, повлекшая беспорядки, произошла 25 мая 2020 года, когда появилась надежда, что карантин, который порядком всем надоел, могут отменить.
46-летнего Флойда задержали по подозрению в использовании поддельных купюр. Один из полицейских, Дерек Шовин, надавил ему коленом на горло, игнорируя его слова: «I can’t breathe»[44]. Именно эта фраза стала одним из лозунгов движения BLM[45], хотя по результатам вскрытия выяснилось, что Флойд умер не от удушья. Поиски правды – дело непростое, а сохранять объективность под силу только сильному государству, потому что правда у каждого своя.
К лету люди постепенно отходили от ковидных ограничений и снова приобретали вкус к жизни.
Джордан это понимал – люди соскучились по совместному веселью – и сделал необходимые припасы всякой дури. Чистейший кокс, который он брал у проверенного человека, был упакован в специальные пакетики с надписью: «back to life». Надпись и девиз вечеринки совпали с названием песни одного номинанта Грэмми. У этого парня оказалась интересная биография. Все уже давно привыкли к латинос и афроамериканцам, а вот Россия… Это что-то новое. Надо будет обязательно выпить водки с этой восходящей звездой. Мир определенно меняется и… Твою мать, что нас всех ждет, кому это вообще известно.
Джордан никогда не бывал в России. Идеи коммунизма, которыми так пугали в капиталистической и свободной Америке, где по конституции каждый имел право на счастье, мало его волновали. Может быть, он сам боялся приобщиться к этой утопии высокого равенства. А еще Джордан был большим поклонником Чайковского. Часто он возвращался из бара, где стояла какофония бессвязных звуков бездушного R&B и псевдо рок-н-ролльщиков. Он садился в кресло, доставал сигару, которую с трудом удерживал в трясущихся руках, и ставил винил первого концерта в исполнении Святослава Рихтера.
За Чайковского Джордан был готов простить что угодно, даже самые радикальные идеи коммунизма. Он собирался поехать в Петербург и Сибирь, пить водку с русскими мужиками, трахать баб, известных во всем мире своей особой красотой и, как говорили некоторые, доступностью, а еще он хотел посетить театр, название которого никак не мог запомнить, чтобы посмотреть «Щелкунчика».
В этом году все было по-особенному, причину все понимали. Как встреча любовников после долгой разлуки, когда их все еще тянет друг к другу. Эта была настоящая феерия нарядов, красивые улыбающиеся лица, безупречные, словно высеченные из мрамора, обнаженные женские спины.
Дэн не мог ни на чем сосредоточиться. Бесполезно было пытаться удержать свои мысли и уж тем более контролировать их. У него давно не было девушки, и он таял от этого наваждения женской красоты. В Лос-Анджелесе он был в пятый раз. Когда полгода назад ему позвонил Том – вернее, сначала написал и попросил номер его телефона, – предложение встретиться казалось какой-то насмешкой, очередной глупостью, за которой последует разочарование. За последние четыре года Дэн к этому привык. Каждый день он отправлял по десять – пятнадцать заявок по всей Америке. Ему ни разу даже не позвонили. Кому нужен эмигрант, только что окончивший университет, без опыта работы. Он выступал в дешевых барах, где должен был играть хиты. Свои песни – только в самом конце и не больше двух. Это был нелегкий хлеб. Навьючиваешь на себя инструмент с примочками и едешь на метро в другой конец города. Где тебе платят сто долларов в лучшем случае.
Эпидемию он переждал в общежитии, неустанно работая над новыми песнями. 16 июня, спустя два дня после смерти Джессики, в «Инстаграме»[46] он выставил свою новую песню «Back to Life». А через месяц получил сообщение: Том предложил ему встретиться в Лос-Анджелесе, и Дэн сделал вид, как будто это предложение абсолютно естественно для него. Лос-Анджелес так Лос-Анджелес.
– Приезжай, есть о чем поговорить, – в телефоне звучал незнакомый тихий голос Тома.
– Ну, если есть о чем поговорить, то приеду.
Дэн пытался казаться спокойным, хотя очень нервничал, словно чувствовал подвох. Сколько раз он мечтал, что вот так кто-то обязательно заметит его и позвонит или напишет.
– Тогда предлагаю на этих выходных. Сможешь?
– Смогу, – утвердительно ответил Дэн.
– Напишу тебе чуть позже вводные, где и во сколько. See you[47].
На самом деле Дэн ни разу не был в городе Ангелов, но решил, что это совсем необязательно знать продюсеру, которому есть о чем с ним поговорить. Достаточно он уже изливал душу, получая в ответ сначала сочувствие, а потом нежелание общаться и вежливый «экскюз». В этот раз он попробует все сделать правильно.
Дэн стоял у барного столика вместе с Томом, посреди этого блеска, этой мистерии и оды, хвалы жизни, с трудом осознавая, что попал в номинацию «Открытие года». Перед церемонией он не мог сделать и глотка шампанского, хотя Том предлагал, чтобы хоть как-то успокоиться. Его тошнило, и все время хотелось в туалет. Том то и дело нашептывал что-то, называл какие-то имена, которые ни о чем не говорили Дэну, и ободряюще похлопывал его по плечу. Во время церемонии он был в какой-то отключке, а когда Том ударил его по коленке и они вместе пошли по узкому проходу, в голове гудело, словно на него надели прозрачный колпак. Дэн выхватывал улыбки и взгляды, обращенные на него, периодически взрыв аплодисментов возвращал его в реальность. И тут он увидел лицо, которое узнал бы из тысячи других. Стинг сидел на первом ряду у сцены и смотрел на него с улыбкой. Дэну даже показалось, что он подмигнул ему. Вспомнился тот вечер в Юсуповском дворце и то, как один из его любимых музыкантов неожиданно появился в двери, а он, поднимаясь по лестнице, споткнулся и уронил поднос с шампанским на человека, который изменил его жизнь. Да, определенно, это был Стинг, и он улыбался ему. На сцене все прошло как во сне, и на словах благодарности слезы непроизвольно покатились. То, о чем он так мечтал, становилось реальностью и открывало ему новый путь с другими возможностями.
Число номинаций премии «Грэмми» год от года растет. Первоначально насчитывалось двадцать восемь категорий, а теперь их больше ста. Мир музыки так стремительно меняется, соединяет, казалось бы, невозможное, выдавая новые замысловатые и причудливые формы, или, наоборот, уходит в глубины к предкам, пытаясь повторить языческое пламя ритма в хип-хопе.
После церемонии на вечеринку были приглашены только самые избранные и близкие, и Дэн оказался среди них. Все улыбались друг другу. Вот что американцы умеют делать, так это радоваться за себя и других.
– Look who it is! Brother from another mother![48]. Ну, ты крутой чувак! – Рядом со столом возникла знакомая сутулая фигура Майкла.
«О нет», – подумал Дэн. Он заметил Майкла еще во время церемонии, но не думал, что тому хватит наглости подойти.
– Привет, – с трудом выдавил Дэн.
– How is going, man?[49] Ты просто крут! Невероятно! Твою мать, чувачок. Зажег все-таки.
Рядом с Майклом образовались две девицы, старательно отполированные и заштукатуренные.
– Поздравляю. (Голос у девицы был писклявый.) Ты симпатичный, малыш, – добавила она и капризно сложила губы.
Дэн ничего не ответил. После их последней встречи с Майклом прошло два года. Перед тем как тот написал свой донос, они в очередной раз курили вместе травку в его кабинете и пили текилу.