Ирада Берг – Петрикор (страница 25)

– Так и сделаю, лазанью… и вино. Вино сегодня обязательно!

Лидия внимательно посмотрела на сына.

– Что-то случилось?

– Ну почему обязательно должно что-то случиться? Вечно ты сразу о плохом. Просто хочу тебе кое-что сказать.

– Ты влюбился?

– Да при чем тут это! Мне хватило уже великой любви и страданий. Мам, у меня кое-что очень важное произошло. Я даже сам до конца не понял, как это случилось. Я все тебе расскажу по порядку. Мам, я хочу поехать учиться в Америку.

– В Америку? Так далеко? А как… Я, честно говоря… – Лидия замялась.

– Ты только не волнуйся. Я давно думал об этом. Даже загадал на Новый год. Мама, я хочу быть музыкантом. А вся индустрия, весь шоу-бизнес – в Штатах и Англии. Я год назад увидел клип Zucchero и Майлза Дэвиса Dune mosse. Переводится как «движущиеся дюны». Там фоном идет Америка, старая Америка, Чикаго, кажется. Понимаешь, это мое. Ну, мое место. Я чувствую. Дюны они всегда в движении и зовут. В Америку все приезжают найти себя, за своим путем. Там столько энергии вокруг. Это страна эмигрантов. И там тебя изначально как бы принимают.

– Ты хоть представляешь, что это за мясорубка? Не знаю, но мне кажется, чтобы стать музыкантом, не обязательно в Америку уезжать.

– Конечно, нет. Кому-то не обязательно. Но я этого очень хочу. Учителя в жизни очень важны. А какие у нас сейчас учителя. Я не о классической музыке. Понимаешь? Да и вообще я просто чувствую, что это мой путь.

– Давай вино закажем, а то я как-то не могу разобраться – волнуюсь или радуюсь. Не думала, что ты у меня такой скрытный и решительный.

Официант подошел к столу.

– Принесите нам, пожалуйста, по бокалу сухого красного. Что у вас есть?

– По бокалам рекомендую кьянти, беспроигрышный вариант.

– Да, принесите, пожалуйста. И я буду лазанью.

– А я «Маргариту».

– Спасибо. Значит, ты решил учиться в Америке и ничего мне не сказал? – Лидия взяла в руки салфетку и начала скручивать ее.

– Не обижайся. Я просто сомневался, что это реально и может получиться. Как все случилось, сам не понимаю. В марте я изучил, какие есть университеты, и выбрал два, в Нью-Йорке.

Официант принес вино и комплимент от шеф-повара.

– Давай выпьем за твое окончание школы, за твою смелость! А ты мне все про филфак говорил. Ну ты, конечно, даешь.

Вино приятно разлилось теплом по телу.

– Ну, давай продолжай.

– Мам, помнишь бал в Юсуповском? Я тебе рассказывал, где я официантом работал.

– Ну конечно. Там еще Стинг выступал, ты говорил, и все эти знаменитости были. А вино действительно хорошее. За тебя, мой родной!

– Это я за тебя хочу выпить. Ты у меня удивительная! Знаешь, всегда чувствовал себя с тобой спокойно.

– Спасибо! Что дальше? Почему ты про этот бал заговорил?

– Понимаешь… Я тебе тогда не рассказал. Не знаю даже почему. У меня на самом деле все прямо у лестницы закончилось. Закончилось или началось. Даже не знаю…

– Можешь ты объяснить как-то более внятно?

– В общем, гости этого бала. Там были знаменитости всякие, миллиардеры, девушки как с показа Victoria’s Secret. Я никогда не видел столько красивых людей вместе. Все входили с центрального входа и поднимались по парадной лестнице. Как в кино. Еще женщины в коронах или… не знаю, как это называется. В общем, они наверху лестницы собирались, на welcome. Пили шампанское, общались и ждали оставшихся гостей, чтобы потом пройти в театр. А официанты разносили в это время шампанское. У меня руки прямо реально тряслись. Какое-то время я даже тормозил. Знаешь, бывает такое от страха – ничего не соображаешь.

– Представляю, я бы вообще не смогла. Меня бы оттуда выносили. Так что ты – молодец.

– Да уж. Я поднимался с подносом по лестнице и зачем-то обернулся и увидел, как Стинг входит в парадную дверь. Можешь представить? Живой Стинг! В общем, я споткнулся и вместе с подносом налетел на мужчину, такого импозантного, в бархатном пиджаке. Он сначала испугался, а потом даже заулыбался. «На счастье», – говорит, по-русски кстати. «Правда, я теперь весь в шампанском. Но ничего. А стекло всегда на счастье бьется». На меня прямо столбняк нашел. Менеджер все видела и попросила меня отойти в сторону. И спокойно сказала, что я могу идти. Уверенные и самодостаточные люди. И я – как идиот. Не то чтобы зависть. Мам, пойми, я не завидовал. Просто мне так захотелось быть одним из них. Понимаешь?

– Одним из них, – тихо повторила Лидия.

Официант принес еду.

– Выглядит прекрасно. Надеюсь, так же вкусно. Ну и что дальше?

– Я пошел в подсобку. Попросил у одного официанта сигарету. Не смог сдержаться. Паршиво так было на душе. Вышел во двор, курю. Думаю о том, что случилось, и вдруг, представляешь, этот мужчина выходит. «Хочешь мои французские попробовать? Очень хорошие». – «Давайте. Никогда не видел таких». Я взял у него сигарету. «Чем занимаешься?» Он закурил и посмотрел на меня внимательно. «Да так. Официантом работаю», – ответил я и усмехнулся. «Ну, это я уже понял. А еще?» – «Школу окончил вот только. Я музыкант, хочу в Америку учиться поехать». – «Музыкант – это хорошо. Творческие люди меня всегда привлекали. А почему именно в Америку?» – «Учителя там хорошие. И потом, Америка, мне кажется, – страна возможностей». – «И принцип выживания там тоже соответствующий. Не забывай. А ты уже подал документы?» – «Да, и получил положительный ответ из университета». – «Какого?» – «Школы искусств в Нью-Йорке». – «Да, я его знаю. У меня там преподает знакомый профессор». – «Серьезно?» – «Абсолютно». Он докурил. «Вот, возьми мою визитку. Там есть электронный адрес. Было приятно поболтать. И да… Никогда не тушуйся. Многие из великих начинали с официантов. Удачи!»

– Сынок, я как в кино попала. Кстати, лазанья действительно очень вкусная. А ты за рассказом так ничего и не съел.

– Ну, что скажешь?

– Да, кажется, начинаю привыкать к сегодняшним новостям. И что? Ты ему написал?

– Да, через два дня. И его секретарь подтвердила, что он готов оплатить мне обучение. Я понимаю, что это звучит почти нереально, но так случилось. Ты правда не расстраиваешься?

– Денис… Все родители эгоисты, но в том, что они желают своим детям счастья, – тоже эгоизм.

Два месяца пробежали как-то оголтело. И только последние несколько дней, когда Денис собирал чемоданы, время словно замедлилось. Он рассматривал свои винилы. Каждая пластинка была связана с чем-то особенным. Жаль, что придется их оставить.

– Мам… Мама…

Лидия вошла в его комнату.

– Ты только никому не отдавай. Слушай сама. Потом пригодятся.

Лидия смотрела на сына и не могла поверить, что через несколько дней он уедет. И когда они увидятся, одному Богу известно.

– Я и не собиралась никому отдавать. Все останется как при тебе. Ты куртку теплую обязательно возьми. Говорят, в Нью-Йорке холодная зима и ветрено.

– Возьму-возьму. А что ты там готовишь?

– Твой любимый суп.

– Грибной?

– Да, и котлеты. Хоть поешь нормально.

– Мам… Не переживай. Я там в кофейне буду подрабатывать. Голодным не останусь.

Всю ночь Денис пытался заснуть, но мысли, словно необузданные вихри, вертелись в голове. В результате он пролежал без сна до звонка будильника. Когда утром он вошел в кухню, Лидия уже суетилась у плиты.

– Я тут блинчики решила испечь.

Он подошел к матери и обнял ее.

– Ты у меня лучшая.

Они стояли в аэропорту перед входом в таможенную зону. Денис – с двумя чемоданами и гитарой.

– Да, не близкая дорога до Нью-Йорка. Ты только мне напиши сначала из Франкфурта, а потом сразу, как долетишь.

– Напишу… Напишу… да успокойся, мамуль. Ну что ты.

– Сколько тебе там пересадки ждать? – Лидия еле сдерживала себя, чтобы не заплакать.

– Не переживай. Два часа – самое то, как раз успею. Это же здорово. Учиться еду. Мечта, да и только.

– Да… Да… прости меня. Это у меня нервное. Ничего не могу с собой поделать.

Денис обнял мать.

– Не переживай. Ты еще будешь мной гордиться.

– Я и так тобой горжусь.

– Вот и хорошо. Люблю тебя, мама. Спасибо тебе за все.