Ирада Берг – Петрикор (страница 24)

– Надеюсь, все уже готово, дорогая? Гости сегодня очень привередливые, но я уже за завтраком начал их подпаивать. – Джек подмигнул и как-то по-идиотски хихикнул. – Входят в роль. Хи-хи.

– Хотите, пройдемся по дворцу? Покажу вам все.

– Ну, раз уж я сам несу ответственность за все это безобразие, – он снова хихикнул, – то очень хочу. Куда мне теперь деваться.

Джек улыбнулся, обнажая свои белоснежные зубы. И взял Анжелу под руку.

Лестница утопала в цветах, и все вокруг благоухало. Центральная люстра была подсвечена холодным голубым, от чего орхидеи казались просто волшебными.

– Great! Great![37] Как у Юсупова. Я отправлял вам материалы о Синем бале. Я знал очевидцев. Говорят, это было незабываемо, незабываемо.

– А как там дамы? Наряды, наверное, просто ошеломляющие. Даже не представляю.

– О… Я видел несколько фотографий. Мне присылали по вотсапу. Это просто феерия. Бархат. Шелк. А тиары! Анжела, тиары стали просто хитом. Вот что значит правильно занимать людей. Богатых людей, – тут же добавил он. – На какое-то время у них появляется смысл. А смысл обрести, когда все уже есть, не так просто.

Анжела была сосредоточена, но смотрела на Джека с некоторым внутренним раздражением. На его буквально отполированную лысину. И еще этот чересчур резкий запах дорогого мужского парфюма. И его взгляд. Смотрит на тебя и будто сквозь. «Вот, значит, как прикрывают богатеи свою скуку – благотворительностью», – подумала она.

– Какой у нас квартет, полюбуйтесь. Думаю, что если не самый лучший, то уж точно самый красивый.

Джек с искренним интересом посмотрел на девушек, одетых в одинаковые платья в стиле ар-деко, с невероятными конструкциями в виде букетов цветов на голове.

– Какие хорошенькие! Где вы их нашли? Просто чудо! Придется забрать их с собой.

– Я всегда умею находить лучшее, – спокойно ответила Анжела.

Ей понравилась интонация своего голоса, и она мысленно поставила плюсик своей работе по развитию с модным коучем.

– Great! Great!

Джек потирал руки.

В гостиной их ждали «Орфей» и «Эвридика» – ученики Вагановского училища, застывшие, словно скульптура Родена, в любовной сцене.

– Фантастика! – Джек захлопал в ладоши.

В танцевальном зале «Виолетта» и «Жермон» исполняли «Застольную песню»[38].

«Солисты Мариинского театра», – как бы между делом обронила Анжела.

В соседней комнате репетировали ведущие – они изображали Феликса и Ирину. Анжеле даже пришлось устроить настоящий кастинг из актеров петербургских театров. В результате остановились на труппе Александринки. Олеся, недавно сыгравшая в большой премьере на исторической сцене, была воплощением грации и очень походила на Ирину, снимков которой было предостаточно на половине молодых в Юсуповском дворце. Ее голову украшала копия той самой тиары. На аукционе она будет разыгрываться, и деньги пойдут в фонд детей, пострадавших от насилия.

Феликса нашли среди балетных. Высокий, статный, он обладал необходимой для данного персонажа грацией и небесного цвета глазами, которые достались наследнику богатств от матери.

– Анжела, вы молодец! Они просто как с фотографии. В жизни даже лучше. Думаю, мы еще не раз поработаем.

– Благодарю, я старалась. Давайте все пройдет, а потом уже будете хвалить. Вы можете, кстати, подождать в комнате для VIP-гостей.

Джек и Анжела прошли в помещение, которое называли буфетной при театре. На тщательно выглаженной скатерти стояла икра на льду в серебряной посуде, стерлядь на фарфоровом подносе, оливье в маленьких тарталетках.

– Налейте мне водки. Знаете, Анжела, нигде водка так не пьется, как в России. Вы выпьете со мной?

– Что вы. Я на работе, а вы спокойно располагайтесь, ненадолго оставлю вас.

Денис с детства любил белые ночи. Подростком он часто лежал с открытыми глазами и мечтал. О разном. Каждый раз в этих мечтах он уходил от своей реальной жизни и воображал какой-то другой мир. Он помнил ощущение почти мистической свободы, которая проявлялась в дующем в лицо южном ветре и кружащими над головой чайками. Они словно звали его в этот неведомый мир. Намечтавшись, он засыпал под утро, и мать не могла добудиться его, таким сладким и светлым был этот утренний сон, не замутненный страхами тяжелых зимних ночей.

Сейчас, когда ему исполнилось восемнадцать и школа, экзамены остались позади, эта магия света звала его на улицу, предлагая встретить вместе рассвет, увидеть пробуждение природы и открыть для себя это торжество, внушающее уверенность в том, что в мире так много красоты. Что видит человек? Ведь это тоже его выбор? Небо на всех одно, как и деревья. И солнце. Оно ведь тоже светит для всех. Когда в двенадцать лет Денис впервые почувствовал в себе это состояние… как можно его описать? Предчувствие. Да, именно предчувствие того, что он скажет этому миру. Тогда он записал мысли в небольшой блокнот, который с тех пор хранился у него. Таких блокнотов теперь было много.

После происшествия на балу в самом начале июня он был настолько взволнован, что не мог спать. Как это произошло? Что это? Случайность или судьба? Может быть, действительно этот сценарий уже кем-то написан и теперь ему нужно только правильно сыграть? Сколько раз он читал и слышал, что путь к успеху лежит через удачу. А это – нужное время, нужное место и нужный человек. Несмотря на все страхи и неопределенность, Денис чувствовал, что вступил на свой путь.

Он должен использовать эту удачу, обязательно, во что бы то ни стало. Удачу, обнажившую так ясно его истинное и глубинное желание.

Подтверждение из университета он получил в мае, еще перед выпускными экзаменами, а теперь этот случай на балу… В НЙЮ, его не взяли. Не хватило ни знания языка, ни баллов, а вот другой университет в Нью-Йорке, тоже с хорошей репутацией, прислал подтверждение. Весь вопрос теперь упирался в деньги. И ведь не побоялся Денис написать этому человеку, который таким удивительным образом возник на балу. Главное, все матери объяснить, чтобы она не чувствовала себя покинутой. Несмотря на внутреннюю замкнутость и постоянную сосредоточенность, она была для Дениса самым близким человеком. Он знал, что мама всегда на его стороне. И это чувство понимания и принятия, которые всегда были между ними, важно было сохранить. Пятого сентября Денис должен быть в Америке. Разговор нельзя откладывать. Нужно дать ей время привыкнуть.

После очередной грандиозной свадьбы в «Джакомо» Денис решил пригласить маму в ресторан. Хотел провести с ней особенный вечер, на котором расскажет то, о чем не решался сказать раньше. Лидия работала последнее время без выходных. Главный кардиолог неожиданно серьезно заболел, и она временно замещала его. Денис набрал знакомый номер:

– Мама, ты можешь взять выходной?

– Выходной? Сложно, но всегда можно что-то придумать… Могу, – быстро добавила она. – Ты что-то затеял?

– А можешь завтра? Хочу пригласить тебя в «Джакомо». Сможешь?

– И даже не надейся, что откажусь. Я давно не была в ресторане, а уж тем более с таким кавалером. – Лидия почувствовала, что готова расплакаться.

– Тогда завтра в шесть идем ужинать. Целую.

– И я тебя. – Она нажала отбой.

Сын становился взрослым. Как-то легко и без ее участия сдал выпускные экзамены в школе, параллельно работал официантом. Лидия замкнулась в себе, словно специально отдаляя от себя Дениса и предчувствуя, что скорая разлука неминуема.

С мужем они развелись пятнадцать лет назад, когда Денису было три года. В памяти остались отдельные неяркие фрагменты, словно резанные ножницами слайды. Последний раз они виделись, когда Денису исполнилось шесть лет. В тумбочке в блокноте с его стихами была спрятана фотография, на которой запечатлены Денис с отцом и большим плюшевым медведем. Денис пытался несколько раз выяснить причину развода, но Лидия так и не смогла объяснить. Может быть, потому, что не знала ответа и сама не понимала этой причины. Других мужчин в ее жизни не возникло. Во всяком случае, Денис об этом ничего не знал. Отец уехал на остров Бали и жил новой жизнью, потеряв связь с сыном. Полностью «обнулился», сменил имя и фамилию. Об этом рассказал маме их бывший общий друг. Он не писал писем и ни разу не позвонил. Когда Денису исполнилось тринадцать лет, он пытался добиться от матери объяснения, злился и часто запирался в своей комнате. Ему хотелось понять причину, хотелось оправдать отца.

Потом обиды прошли, и он принял на себя роль мужчины в семье.

На следующий день Лидия надела коктейльное платье темно-вишневого цвета. Даже специально прическу сделала.

Она не любила, в отличие от многих женщин, черный цвет. «Носить нужно яркое, – повторяла она. – Черного в жизни и так хватает». Денис потом часто будет вспоминать этот вечер.

– Мама, ты сегодня очень красивая.

– Спасибо! Я старалась!

– Хочу, чтобы ты такой каждый день была. Тебе идет.

– Тогда будет неинтересно. Люди ведь ко всему привыкают и перестают удивляться. А удивлять надо.

В «Джакомо» они сели за столик для двоих в самом конце зала рядом с библиотекой.

– Вам понадобится меню? Или ты и так наизусть знаешь и расскажешь? – Официант подмигнул Денису.

– Давай меню, дружище. Пусть мама сама выберет.

– Может быть, ты мне что-нибудь посоветуешь?

– Ну… очень рекомендую лазанью. Наш шеф готовит ее отменно. Или салат с крабом, он здесь просто супер.