Ирада Берг – Петрикор (страница 20)

Лестница в небо

Денис с трудом поднимался по лестнице. Ноги гудели. Они втроем накрывали свадьбу сегодня, а потом без остановки бегали между столами. Гости постоянно требовали чего-то дополнительно, и нужно было вертеться. Не хотелось недовольных гримас и скандалов. В ресторане «Джакомо», куда Денис устроился работать еще в апреле, проходило много событий и свадеб в летние месяцы, так что лишний молодой человек со знанием английского не помешает, решила управляющая.

После перестройки один преуспевающий строитель отреставрировал усадьбу и подарил ее городу. Думал, что там музей организуют или что-то вокруг этого. Администрация города, вернее, ее глава, конечно, не растерялся – и продал усадьбу инвестору. А тот не нашел ничего более выгодного для себя, чем открыть в ней ресторан. Намерения были серьезными – с авторской итальянской кухней и интерьером в дворцовом стиле. Для этих целей пригласили шеф-повара из Тосканы, итальянца Умберто Тициано. Несколько лет он прожил в Царском Селе. Часто его можно было встретить на местном рынке в Пушкине. Он сам выбирал овощи и фрукты, пробовал, торговался с азартом и темпераментом, привычным для итальянцев. На рынке в Пушкине свои традиции, вернее, их там нет. Люди приходят купить продукты и пытаются делать это как можно быстрее, без удовольствия, а скорее, по необходимости. Летом Умберто ходил в белоснежной рубашке и льняных брюках, коричневых мокасинах на голую ногу. Элегантный мужчина на рынке в Царском селе подобен экспонату музея. Так на него и смотрели.

При словах «Buongiorno, signora» продавщицы расплывались в улыбке и предлагали попробовать все что угодно.

– Grazie, grazie, – говорил Умберто и совершал легкий поклон.

Владелец не терял надежды два года, а потом плюнул на все и передал ресторан в управление опытному менеджеру.

Гонорар Умберто никак не соотносился с посещаемостью заведения, и шеф-повар вернулся в солнечную Тоскану. Меню упростилось, цены снизились, и людей стало значительно больше.

Чувство усталости откликалось тянущей болью в мышцах, но спать, напротив, совсем не хотелось. Денис открыл дверь и прямо в кроссовках улегся на диван в гостиной. Включил музыку. Мама была на дежурстве в больнице, и можно было сделать звук погромче, как он любил. Вибрирующий голос, переходящий в фальцет, разрушил тишину. Последние несколько дней он слушал Radiohead[27]. Ему нравилась манера исполнения Тома Йорка, его спокойное и в то же время нервное пение, а еще как он, словно индийская девушка в танце, покачивает из стороны в сторону головой.

В чем его секрет, часто задумывался Денис. Да, Том перенес в детстве несколько операций на глаза, чуть не лишился зрения. Но несчастья случаются со многими. Почему именно он? На свете полно обладателей прекрасных голосов, с яркой и харизматичной внешностью. Все это не о Томе. Индивидуальность? Никакие данные не заменят этого внутреннего света. Нужно вытащить из себя то лучшее, что есть. Можно быть маленьким человеком, забулдыгой последним, а уметь сказать миру что-то особенное, чего не скажет никто другой.

Заиграла Creep[28].

Именно под эту песню он целовался с Полиной и впервые увидел ее голой. Мама тогда уехала к подруге с ночевкой. Он выпросил у управляющей рестораном бутылку вина и пригласил Полину. Они болтали, произносили какие-то тосты. Денис думал о том, как будет гастролировать, а она будет вместе с ним. I’m a creep…[29] – уловив знакомые ноты, он приблизил свои губы к Полининым. Они оказались теплыми и влажными, а поцелуй – слишком эмоциональным и торопливым, от волнения. Полина закрыла глаза, а он смотрел на нее и словно ощущал в этой девичьей податливости всю ответственность за нее, за себя и за их совместное будущее. Денис дотронулся до груди Полины и немного робко, неуверенно начал расстегивать блузку. Пальцы, словно деревянные, с трудом справлялись с маленькими скользкими пуговицами. Она не убирала его руки и, казалось, доверилась ему. Когда он снял с нее бюстгальтер и перед ним предстали ее совершенные упругие небольшие груди, он почти улетел куда-то далеко. Это было круче, чем трава и любое бухло; он положил руку туда, где было жарко, и Полина вдруг замерла и зарыдала.

– Что… Что случилось? Что-то не так? Я сделал тебе больно?

– Тебе… Тебе только одно надо от меня. – Она заплакала еще сильнее.

– Ты что? Ты что? – Он гладил ее по волосам. – Полиночка…

Она вскочила и начала нервно застегивать бюстгальтер. Денис вышел, чтобы успокоиться. Когда он вернулся в комнату, Полина сидела на диване с бокалом вина и смотрела в окно.

– Можешь ты уже что-то другое поставить? Надоел этот заунывный голос. У тебя есть Агутин или Лепс?

– Нет. Прости, нет. Ты же знаешь… Могу поставить Coldplay?[30]

Полина как-то странно улыбнулась, словно оскалилась, и ему впервые показалось, что она не так красива, как он думал раньше.

Спустя месяц был выпускной в школе. Одноклассники готовились к этому вечеру, девушки выбирали платья, а родительский комитет – место и меню. Казалось, родители больше ратовали за ужин, на котором мечтали увидеть своих улыбающихся повзрослевших детей. В отличие от ребят, многим из которых хотелось просто выпить и покурить, так чтобы никто не мешал и не стоял на шухере.

Полгода назад Денис чуть не вылетел из школы исключительно по своей глупости. Пили все, но именно ему приписали инициативу. Он ведь пригласил ребят домой, а еще включил электрогитару и, что называется, ушел в отрыв. Соседи сначала звонили в дверь, а потом вызвали милицию. Собирались у него, поэтому все обвинения и ответственность тоже пали на него. К тому же Денис решил продемонстрировать свои таланты бармена и угощал ребят коктейлями.

Мать, уставшая после смены, с осунувшимся лицом, сидела в кабинете директора. А та все повторяла:

– Вы понимаете, какой дорогой он пошел? Еще коктейли для всех готовил! Сам катится и других за собой тащит.

Мать молчала и слушала. Не спорила и не оправдывалась. Потом они остались с директором вдвоем в кабинете, и конфликт удалось с большим трудом уладить.

– Прости. Больше этого не повторится, – сухо сказал Денис по дороге домой.

Он пробыл на выпускном час, получил аттестат, а потом со своим другом, гитаристом Костиком, который был старше его на пять лет, уехал играть в бар на Рубинштейна, где у них был запланирован концерт. Народу пришло много, и присутствие людей еще больше заводило Дениса. Они здорово оторвались в тот вечер. За барной стойкой сидели две девчонки, ярко накрашенные, со жгучими черными волосами, тоже явно крашеными. Одна из них, чем-то похожая на актрису Эмму Стоун – такая же субтильная, с чуть выпученными глазами, но в целом в ней было что-то обаятельное, – все время смотрела на Дениса. Костя во время перерыва побежал за сигаретами, а «Эмма» с черными волосами поймала взгляд Дениса и поманила указательным пальцем следовать за ней. Она встретила его в туалете и, толкнув в кабинку, закрыла за собой дверь. Дальше все произошло так быстро и неожиданно, что Денис не сразу осознал, что стал мужчиной. «Эмму» после того вечера он не видел, но испытывал к ней чувство благодарности за легкость.

Теперь он начинал исполнять свой главный долг – долг перед самим собой.

Соседи забарабанили в стену. Они постоянно на него жаловались. Денис убрал звук. Свадьба прошла сегодня с огоньком, и публика приятная попалась, без жлобов и грубиянов. И музыка была замечательной: джаз, «Абба», даже «Пинк Флойд» на медляки ставили. Качество мероприятия Денис оценивал для себя по той музыке, которую выбирал заказчик. Почти каждую из мелодий он мог сыграть сам.

Приятно смотреть на счастливых людей, наблюдать за ними и хоть со стороны прикасаться к их счастью.

Денис сразу понял, что главное в работе официанта – не вступать в дискуссии и не спорить. В том и другом варианте проиграешь и уж точно получишь меньше чаевых, которые в России не обязательны, а значит, все зависит от настроения гостя и его доброй воли.

Денис скинул кроссовки и надел наушники, чтобы не раздражать соседей. Мама последнее время часто брала дополнительные смены. И дело было не только в деньгах. Какие там вообще в больнице деньги, если ты не имеешь подработок в клинике и не ведешь частную практику? Просто Лидии нравилось оставаться в отделении за главную, обходить больных вечерами, говорить с каждым, а потом пить чай в ординаторской. Да и вообще в больнице для нее была жизнь, которую она понимала. Кардиологом она стала сознательно. Ее дедушка умер от сердечного приступа. Все произошло слишком быстро, и скорая просто не успела, поэтому Лидия с детства решила стать врачом и помогать людям.

Денис посмотрел на часы. Стрелки показывали половину первого. Спит или не спит? Ему захотелось поговорить с Полиной, услышать ее голос, хотя бы ненадолго. Он знал, что она сова и не ложится раньше двух. Взял телефон и набрал номер.

– Алло, ты на часы смотришь? Вообще-то нормальные люди уже спят.

– Ну прости, просто захотелось услышать твой голос. А ты уже спишь?

– Да засыпала. Как свадьба?

– Да так, забавная. Вообще-то хорошая свадьба, счастливая. Знаешь, я заметил, что когда муж и жена счастливы – это видно, – то и гости… – Он хотел продолжить свою мысль, но Полина перебила его: