Ирада Берг – Петрикор (страница 19)
– Вам, дорогой мой, придется произнести все звукосочетания русского языка. Французы серьезно взялись за электронный переводчик, распознающий звуковые сочетания и переводящий его в цифровой формат. Ну, разве не удивительно? – Он внимательно посмотрел на собеседника.
– А что мы получим практически? – поинтересовался Станислав.
Профессор поднял глаза на потолок, словно там находился сам Всевышний. Сделал небольшую паузу и торжественно произнес:
– Сможем говорить с любым человеком! Просто фантастика!
Казалось, он сейчас заплачет от умиления.
Французская сторона приобрела все необходимое для предстоящей поездки, включая новый костюм и туфли. Вопросы с визой и все формальности решились мгновенно, словно их и не существовало вовсе. Станиславу купили билет до Парижа.
Он волновался: как-никак первая зарубежная поездка. И совершенно не представлял, чего ждать от Парижа и французов. Жить и работать Станислав должен был в небольшом городке Пуатье на западе Франции, где находится один из старейших университетов.
– Я вам завидую! – не удержался профессор на прощанье и улыбнулся. – Погуляете по Пуатье.
Он помолчал и, улыбаясь, прибавил:
– Вообще-то, Пуатье – наглядный пример французского «искусства жить», как говорится, art de vivre… Там трудно встретить человека, недовольного судьбой.
Все три часа полета Станислав проспал – слишком уж много свалилось на голову: недосып, напряжение, ответственность, приличный гонорар и, главное, возможность пробыть во Франции целых две недели. Всего месяц назад он даже предположить не мог, что судьба приготовит такой сюрприз!
Очередь на паспортном контроле прошла быстро, никто не задавал вопросов. Видимо, все уже решили заранее.
В носу щекотало от запаха кофе и свежих булочек. Взгляд упал на женщину. Он словно выдернул ее из толпы встречающих, угадал среди множества лиц. В голове вдруг зазвучала какая-то знакомая французская мелодия. В руках она держала табличку с его именем.
– Добрый вечер, меня зовут Элен!
– Вы говорите по-русски?! Какое счастье! – заметил Станислав с удовольствием.
– Всегда мечтала выучить русский: язык Пушкина.
– Странно, что вы не сказали Достоевского.
– А я люблю Пушкина. Бабушка читала мне в детстве его сказки «У лукоморья дуб зеленый»! – засмеялась она.
Они сели в машину.
– Вам уже объяснили, в чем будет состоять ваше задание? – продолжила Элен уже серьезно.
– Ну, в общих чертах…
– Уверена, что завтра вы во всем разберетесь.
В тот день они не гуляли по Парижу, а сразу отправились в Пуатье. Станислав сел на переднее сиденье. Элен легко вывернула руль и включила радио. Станислав все время поворачивал голову в ее сторону. Хотя говорили они мало – лишь дежурные фразы («как долетели?», «что хотите посмотреть?»). Он улавливал тонкий аромат ее духов, рассматривал людей на улицах и строгие фасады домов. Тайком любовался острыми коленками своей спутницы.
Она часто шмыгала носом и пыталась оправдаться:
– Простите, много ездила с открытым окном и простудилась.
– Ничего страшного – отвечал он. И еле сдерживался, чтобы не прибавить: «Мне нравится все, что вы делаете».
Пуатье показался Станиславу игрушечным: маленькие дома с узкими окнами, заостренные крыши и возникающие как будто из ниоткуда готические башни. Неестественно ровные дороги, балконы с яркими цветами, словно из одной оранжереи, разноцветные вывески кафе и магазинов.
Отель располагался в самом центре. Маленький номер включал в себя еще и крохотный балкон. Отсюда открывался сумасшедший вид на островерхие крыши, узкие улочки и брусчатку мостовых.
Закинув в отель багаж, они отправились ужинать.
– Не могу же я вас голодным оставить! И мы просто обязаны выпить бокал бордо за знакомство.
С трудом верилось, что все происходит именно с ним. Совсем другая реальность. Незнакомые ощущения. И главное – острое желание неизведанности и непредсказуемости. Прекрасное и незнакомое чувство.
Несмотря на вино и поздний ужин, Станислав поднялся в пять утра – спать совсем не хотелось. Выпил кофе с круассаном, причмокивая от удовольствия, и быстро добрался пешком до звукозаписывающей студии. Пол покрывали маты, а каждая лингвистическая кабинка отделялась от соседней толстым стеклом.
Предполагалось, что предстоит трудиться две недели, чтобы осилить три тысячи звукосочетаний. За работу он принялся с азартом. Мир съежился до размеров студийных наушников и микрофона. Он не прерывался ни на минуту: только набирал воздуха, выравнивал дыхание – и снова к микрофону!
В конце дня неожиданно для всех выяснилось, что за восемь часов непрерывного труда записано все необходимое, рассчитанное на неделю вперед! Сотрудники студии и руководители проекта собрались вокруг и громко аплодировали Станиславу. Вот он, русский характер!
В следующие два дня пришлось дозаписать разные интонации, а потом он получил целых полторы недели парижских каникул!
Элен встречала его на вокзале Монпарнас. Все полтора часа пути Станислав нервничал. Конечно, предварительно он созвонился с Элен и попросил ее стать его экскурсоводом. А вдруг она согласилась только из вежливости? Вдруг ему все только показалось?
Но вопросы отпали сами собой, когда Элен при встрече на перроне сразу прильнула к его плечу. Ее глаза выглядели чуть влажными. Она долго молчала и казалась сильно растерянной. Станислав подхватил ее на руки.
Они поселились в отеле у Больших бульваров, откуда виднелась в окне Эйфелева башня. Завтракали в саду внутреннего дворика – ароматный кофе, сок, круассаны. Потом, держась за руки, выходили на улицу. Говорили о России, о книгах, о Волге. Ей все было интересно. Станислав рассказывал, как впервые оказался в театре, как отец учил его ловить рыбу.
Они пили вино и смеялись, обсуждали прохожих, сплетничали, ходили в кино. Станислав практически не понимал французскую речь в фильмах, но, главное, Элен была рядом! Он чувствовал ее дыхание и старался дышать в такт.
Они целовались и, счастливые, убегали из зала. Шли гулять и пить вино. Станиславу вдруг стало казаться, что по-другому уже и быть не может.
Однажды вечером, после прогулки по Сене и поедания улиток, она спокойно произнесла:
– Завтра приезжает мой муж. Я приеду проводить тебя в аэропорт. Ничего не говори и ни о чем не спрашивай.
Станислав уже не помнил, как вернулся в Саратов, в провинциальный театр, в столь простую и понятную жизнь. На столе в его кабинете лежала открытая книга француженки Симоны де Бовуар «Прелестные картинки» – прощальный подарок Элен. С подчеркнутой простым карандашом фразой: «Счастье точно самоутверждение жизни в собственной правоте…»
Станислав нажал пальцем на небольшую белую стрелку, и на экране «Айпада» появилась следующая фотография. Лувр – один из крупнейших музеев мира, но для Станислава имело значение лишь то, что они бывали там вместе с Элен. Вспоминалось, как он тихо нашептывал ей на ушко всякие милые глупости, стараясь прикоснуться к коже губами и вдохнуть ее аромат.
Иногда вдруг казалось, что он просто-напросто придумал столь яркий эпизод счастья. И что в настоящей жизни ничего такого случиться не могло, что все это был лишь сон, который он теперь так часто пытался вспомнить со всеми подробностями.
Но единственная, самая настоящая реальность проявлялась в этих фотографиях, особенно в одной, где они были вдвоем и смотрели друг на друга. Эту фотографию сделал на фотоаппарат Элен официант, когда после экскурсии в музей Орсе она решила, что Станислав непременно должен попробовать луковый суп. Именно эта фотография подтверждала, что все его воспоминания были реальностью и он не сошел с ума и ничего не выдумал. Эти двенадцать фотографий являлись его главной личной реликвией. И неопровержимым доказательством существования счастья в суровом окружающем мире.
Первую фотографию от Элен он получил на Новый год, после расставания в парижском аэропорту Орли. Элен до последнего не уходила из зала ожидания. Станислав не мог оторвать взгляда от ее глаз: долго изучал, словно хотел насмотреться впрок.
Двенадцать стало его любимым числом. Ведь тринадцати не будет никогда!
Последняя фотография была отправлена ему 9 сентября 2001 года. Местом ее отправки в первый и последний раз стал не Париж, а Нью-Йорк. Девятого сентября Элен прилетела в рабочую командировку «на крышу мира», а 11 сентября, ровно в половине девятого, она была на деловом завтраке в ресторане Северной башни Всемирного торгового центра.
Через пятнадцать минут «Боинг-767» врезался в небоскреб. Удар самолета пришелся на стены между девяносто третьим и девяносто девятым этажами. Столб пламени получился таким мощным, что, когда огонь устремился вниз по шахтам лифта, сгорели даже люди в фойе здания. А ровно в 10 часов 29 минут Северная башня рухнула.
Станислав хотел верить в лучшее: в то, что Элен погибла мгновенно.
Да – иногда лучшее выглядит именно так…
От мыслей его отвлек звук фортепиано. Он даже не сразу понял, что музыка доносилась из гостиной. Это играла Вера. Играла впервые за долгое время «Лунный свет» Дебюсси. Она играла немного неуверенно, как-то робко, но искренне. Станислав убрал «Айпад» в стол и вышел из кабинета.
Вера смотрела на него и улыбалась.
– Я пирог купила, лимонный, твой любимый. Пойдем чай пить? Небось проголодался тут один?