Ира Далински – Непокорная для горца. Сломаю твои крылышки (страница 5)

– Ты сказала, что я не вписываюсь в твою жизнь. Какое-то время думал... может, тебе правда лучше без меня.

Мне без тебя не лучше. Хочу сказать, но молчу. Мне без тебя никак, Тамир.

Твердость в его глазах уходит, остаётся только то, что я так боялась увидеть и так хотела.

– Ясмин.

Я смотрю на него всё ещё злая, всё ещё обиженная, всё ещё...

Мужской взгляд опускается ниже. На моё платье, которое сбилось, открывая грудь, прикрытую шелком. На ключицы, на шею. Чувствую его взгляд кожей. Горячий, почти осязаемый.

– Тамир...

– Ты сейчас скажешь что-то резкое, – говорит он глухо, не отрывая взгляд от декольте. – Чтобы я отвлёкся. Чтобы не смотрел.

Кусаю губу, потому что он прав.

– Я смотрю, потому что не могу иначе, – его голос становится ниже. – Хочу тебя, Ясмин.

– Прекрати...

– Не могу, – наклоняется ближе. – Разве я недостаточно ждал?

Я не успеваю ответить. Его губы касаются моей шеи. Легко, почти невесомо. Тело замирает, чувствуя, как по коже бегут знакомые мурашки от затылка до копчика.

Тамир целует медленно, смакуя каждый сантиметр, который так долго ждал его. Спускается к ключицам, задерживается там, где бьётся пульс.

Хочу возразить, но реакция сильнее.

– Я скучал, пташка, – шепчет он, покрывая поцелуями везде: от уха до сгиба на шее, дальше вниз по краю декольте. – По твоему запаху. По твоему вкусу.

Я дрожу и ненавижу себя за это.

– Ты отвыкла от моих рук, – он тоже видит мою зажатость, хотя раньше всё было иначе. – Знаю, что прошло много времени, но ты не волнуйся, пташка. Если хочешь, я буду нежным.

Тамир поднимает голову, и я вижу каждую ресницу, каждую морщинку, каждый отблеск света в зрачках. Он тянется к моим губам.

Тело прекрасно помнит, как Тамир умеет быть нежным. И грубым тоже.

Я вспоминаю всё. Нашу первую встречу. Его взгляд, когда я танцевала под дождём. Его руки, которые держали меня, когда мы впервые

Я не могу. Не могу сейчас. Не могу забыть полгода ада.

Я помню про свои клятвы и обещания тогда в прошлом, но сейчас я не позволю этому предательскому теплу обмануть меня.

Не раздумывая, не сдерживаясь, я бью. Ладонь врезается в его колючую щёку с сочным звуком, от которого звенит в ушах.

Тамир замирает. Не злится. Он вообще никогда подолгу не злился на меня – остывал сразу. Вот и сейчас просто смотрит, и в его глазах – боль, которую я видела только раз. Когда сняла кольцо, созданное его пальцами для меня одной.

– Не смей, – шиплю от невозможности выбраться из-под него.

Он медленно поднимается на колени, давая мне мнимую свободу. Я сразу отодвигаюсь, вжимаюсь спиной в изголовье кровати.

Сайдулаев не понимает. Ничего не понимает.

– Ты не имел права красть меня со свадьбы.

– Имел. Потому что ты принадлежишь мне.

– Я ничья! – выкрикиваю. – Я была счастлива с Мансуром!

Тамир усмехается, и эта усмешка бесит меня до скрежета.

– Счастлива? С тем, кто избил тебя? С тем, от кого ты хотела сбежать?

– Он изменился! – вру и голос звучит фальшиво даже для меня самой. – Он любит меня! Обещал, что после свадьбы мы уедем в Германию! У меня будет лучшая жизнь, чем здесь, на Кавказе, в этой в этой клетке, которую ты для меня построил! Он исполнит мою мечту!

Тамир смотрит на меня тяжело. В глазах пляшет знакомая тьма, его челюсти сжимаются. Вздрагиваю вспоминая, чем закончилась последняя сцена с его ревностью.

– Ты врёшь.

– Не вру! – кричу я. – Я хочу быть с ним! Я вернусь к нему, и он простит меня, и мы поженимся, и

– Не вернёшься, – перебивает он. – Я не отпущу.

Взгляд падает на тумбочку. Там, в ящике, пистолет.

«Только патронов нет».

У него всегда был заряжен пистолет. Этот раз не может быть исключением.

Я хватаю оружие, пользуясь заминкой мужчины. Металл в руке холодный, тяжёлый. Сжимаю обеими руками ствол, направляю себе в висок.

Тамир - бывший оперативник. Лично учил меня попадать в цель.

Глава 7

– Ясмин! – голос Тамира срывается. Впервые за этот вечер я слышу в нём настоящий, животный страх. – Что ты делаешь?

– Открой дверь. Выпусти меня. Я вернусь к Мансуру.

– Ты не хочешь, – он делает шаг, и я вжимаю пистолет сильнее. Тамир замирает, подняв руки как перед диким зверем. – Ясмин, положи оружие. Пожалуйста.

– Ты слышал меня, – слёзы стекают щекам на грудь. – Я хочу к нему. Он простит меня. Он обещал, что у меня будет лучшая жизнь. Что

– Ты врёшь себе, – его голос глухой, сдавленный, как будто он сам в петле. –Ты не хочешь к нему, Ясмин. Ты хочешь быть свободной. Ты хочешь летать, но не с ним. Не с тем, кто жестоко избил тебя.

– А с тобой? – истерично смеюсь сквозь слёзы. – С тобой я буду в клетке. Ты запрёшь меня здесь. Не отпустишь воплощать мечту. Не дашь мне жить.

– Я не позволю тебе сделать глупость, – он делает ещё один осторожный шаг, как по тонкому льду. – Положи пистолет.

– Открой дверь.

– Не открою.

– Тогда я выстрелю.

– Ясмин!

Слёзы душат меня, но руки держат оружие мертвой хваткой. Один палец уверенно на курке. Я чувствую запах пороха, готовность оборвать всё. Чувствую, как дрожит рука, но не могу разжать пальцы.

– Ты украл меня с моей свадьбы! Ты сказал, что завтра мы поженимся! Ты держишь меня здесь, как пленницу! Что я должна думать?!

– Что я люблю тебя, – его голос срывается, становится громким, почти злым – Только поэтому ты здесь. Не для того, чтобы сделать больно. А чтобы не дать тебе сломать нашу жизнь.

– Нашу?! Ты сломал всё сам! Пять лет мы... а ты даже не приехал, когда я просила! Ты выбрал работу, гордость, свою дурацкую старомодность!

– Я выбрал ждать, – перебивает он. – А ты выбрала выйти за другого.

– Меня заставили!

– А ты позволила! – Тамир кричит, я вздрагиваю. Его голос эхом разбивается о стены. – Ты, такая сильная, независимая, гордая – позволила себя заставить?! Или просто решила, что я не приду, и согласилась на запасной вариант?

Этот вопрос бьёт больнее пощечины. Потому что в нем есть правда. Где-то глубоко, в самом темном углу души, я знаю: я согласилась на свадьбу с Мансуром от отчаяния, от обиды. От того, что Тамир не звонил. От того, что я хотела сделать ему больно так же, как он сделал мне.

Я хотела сделать ему больно и сделала. Только теперь эта боль вернулась ко мне дулом пистолета у виска.

– Отпусти меня. Пожалуйста, Тамир, отпусти. Я не хочу за тебя замуж. Не так.