Ира Далински – Непокорная для горца. Сломаю твои крылышки (страница 4)

Я стою посреди комнаты и смотрю на закрытую дверь, чувствуя, как внутри закипает злость. Не на него. На себя. За то, что где-то там, на самом дне души, что-то ёкнуло. За то, что я всё ещё помню его запах. За то, что сердце колотится быстрее, когда он рядом.

– Нет, – говорю в пустоту. – Не дождёшься.

Я жду ровно час.

Слышу, как за окном стихают голоса, как хлопает входная дверь, как заурчал мотор машины и удаляется вниз по горной дороге. Тамир уехал. Его люди остались, но они где-то снаружи – охраняют периметр, следят, чтобы никто не вошёл. И чтобы никто не вышел.

Я выдыхаю и подхожу к окну.

Горы. Бесконечные, дикие, чужие. Внизу обрыв, дальше лес, а за ним, если верить карте на телефоне, трасса. До ближайшего города километров сорок. Пешком? Нереально. Но я не могу сидеть в этой клетке. Даже золотой.

Мне было больно. Полгода тишины, слёз, ночей без сна. Полгода безумия – после того как годами мы сходили с ума друг по другу. Я думала, он забыл. Я думала, что у нас всё было, а потом розовые очки разбились. А сегодня, узнав, что «пташку может запереть другой хозяин», он явился с оружием.

Не ради меня. Ради своей собственности.

Я оглядываюсь на дверь. Проверяю – открывается. Он что, совсем дурак? Или так уверен, что я никуда не денусь?

Я выхожу во двор, волоча тяжёлый подол свадебного платья. Глупость. Я в платье, в туфлях, с дурацкой диадемой в волосах. Куда я собралась? В горы? В лес? Но я не могу оставаться. Не могу сидеть и ждать, когда он вернётся и решит мою судьбу.

Воздух холодный, горький, пахнет мокрой травой и дальними снегами. Я делаю несколько шагов по траве, туфли скользят.

Меня настигают через несколько минут.

Двое мужчин – те, кого я видела во дворе. Один хватается за телефон, второй встаёт передо мной, загораживая путь.

– Не надо, – говорит тот, что постарше. – Вернитесь, пожалуйста. Тамир велел беречь вас...

– Пропустите! – я пытаюсь обойти его. – Я не его собственность!

– Нам неприятности не нужны, – устало вздыхает он. Не рад, что приходится нянкаться с невольницей хозяина. – Пойдёмте, пока целы.

Я делаю ровно наоборот. Иду в сторону ворот. Знаю, что не пропустят. Знаю, что не посмеют прикоснуться ко мне. Тамир им головы отрубит. Но я не буду драться, не буду кричать. Я просто пойду.

Внутри всё кипит от злости и отчаяния.

– Ясмин, – второй, молодой, делает шаг ко мне, но не касается. – Ну куда вы? Там горы, волки, темно скоро. Вернитесь, а?

Я не отвечаю. Иду.

Они переглядываются. Старший вздыхает и звонит по телефону.

– Тамир, – говорит в трубку. – Она вышла. Да. К воротам идёт. Не пускаем, но... Да, понял.

Я замираю. Они не тронут. Они будут уговаривать, загораживать путь, но не посмеют схватить. Тамир приказал беречь. А беречь – значит не навредить.

Я делаю шаг. Ещё один. Ворота уже близко.

– Ясмин, – голос старшего становится жёстче. – Не заставляйте нас делать то, за что потом и вам, и нам будет стыдно. Вернитесь в дом. Пожалуйста.

– Не вернусь.

– Тогда мы будем вынуждены...

– Что? – я оборачиваюсь, зло смотрю ему в глаза. – Связать меня? Запереть?

Мужчина молчит. Он понимает, что я знаю свои права и что у него связаны руки.

– Вы же умная девушка, – чуть ли не умоляет меня. – Сами понимаете: не уйдёте. В платье, на каблуках, в горы? Заблудитесь, замёрзнете... Вы нам потом спасибо скажете, что не пустили.

Я знаю, что он прав. И от этого ярость закипает с новой силой.

Я жила полгода в слезах и надежде. Полгода гадала, что он делает, с кем, думает ли обо мне. А он просто жил дальше. Или не жил. Я не знаю.

– Передайте своему хозяину, – говорю я, глядя на старшего, – что я не вещь. И что, если он думает, что я буду сидеть и ждать его милости, он ошибается.

– Передадим, – кивает мужчина. – А вы идите в дом, пока ноги не отморозили.

Я стою ещё секунду, глядя на ворота. Потом разворачиваюсь и иду обратно. Медленно, высоко подняв голову.

Через час приезжает Тамир.

Я слышу его тяжёлые и быстрые шаги в коридоре. Он входит, не стучась, с порога видит меня. Я сижу на кровати, всё в том же платье, грязная, уставшая, но с прямой спиной.

– Совсем дура? Там волки! Я тебя для волков, что ли, крал?

Рычит, подходя ближе.

– А для чего? Для себя? Чтобы в клетке держать?

– Чтобы ты наконец поняла, чего хочешь на самом деле. Но могу подсказать!

Тамир наклоняется, хватает меня за плечи, приподнимает. Я не сопротивляюсь – сил нет. Он разворачивает меня и увлекает на кровать, почти бросает, но подхватывает в последний момент, смягчая падение.

Глава 6

Я падаю на спину, пружины скрипят, платье задирается выше. Пытаюсь подняться, но он нависает сверху, блокируя руками, не дает встать.

– Если ты ещё раз попытаешься сбежать, я запру тебя в подвале. Поняла?

В глазах Тамира бешенство, боль и любовь. Всё то же, что и всегда.

– Пусти!

– Успокойся.

– Не трогай меня! – кричу я. – Не смей!

– Ясмин, – его рваное дыхание опаляет щёку, а сам он становится тише, глубже, опаснее. – Перестань.

– Я не твоя! Ты меня украл! Ты...

– Я знаю, что ты не хотела выходить за Мансура, – перебивает он. – Знаю, как тебе было хорошо со мной, как ты плакала в аэропорту каждый раз, когда я уезжал.

– Заткнись...

–Я знаю, что ты сняла моё кольцо не потому, что разлюбила, а потому что испугалась.

– Заткнись! – вырывается из меня вместе с рыданием. – Ты ничего не знаешь! Ты исчез! Не звонил! Не писал! Полгода! Я слышала, что у тебя другая что ты забыл меня. А теперь ты приходишь, крадёшь меня со свадьбы, везёшь в горы, запираешь и говоришь, что я твоя? Ты не имеешь права, Тамир Сайдулаев!

Он замирает. Руки, которые держали меня за плечи, ослабевают.

– Другая? – голос севший, чужой.

– Не притворяйся! Мне прислали фото! Ты сидел в гламурном ресторане с какой-то женщиной. Она улыбалась, ты слушал! Все говорили, что у тебя новая!

Тамир долго смотрит на меня, но как будто мимо, вспоминая что-то своё. Потом чертыхается и чуть отодвигается, слезая с меня, но не отпуская полностью.

– Это была дочь нашей соседки. Она просила разработать ей свадебный комплект. Мы сидели двадцать минут. Я даже не помню, как её зовут.

– И что, она вышла замуж?

– Нет.

Скалюсь, приподнимая брови. Тамир понимает намёк. Никакого свадебного комплекта. Соседка просто устроила свидание своей дочери с завидным женихом из достойного рода.

– Я не вру, – Тамир опускается на кровать рядом, не касаясь, но его бедро почти упирается в моё. – Я не встречался ни с кем, Ясмин. Ты ушла, и я просто ждал. Думал, ты одумаешься. А ты с этим...

– Я ждала, что ты позвонишь, – и мне ни капельки не стыдно, что я всё время плачу. – Я ждала полгода. Каждый день. Каждую ночь.