Ира Далински – Брат мужа. Отдана без прав (страница 7)
– Я принимала душ… Хотела лечь спать, – с губ слетают тихие оправдания. Сердце болезненно колотится в груди, я сжимаю платье в руках и думаю стоит ли продолжать. – Я не подумала, что ты зайдешь. Поэтому я… ну…
Щеки адски пылают. Он не касается меня, но я физически ощущаю его дикий взгляд на своих плечах, которые не скрывает тонкое кружево. Хан смотрит на меня так, будто раздевает взглядом. Он умеет смотреть
В воздухе витает тяжелый шлейф чего-то необузданного и порочного.
Инстинктивно тянусь к платку, расправленному на спинке кресла, но мужчина уже делает шаг вперед.
– Не трогай.
В его голосе нет привычной злости. Есть что-то новое – хриплое, неровное.
Замираю в центре комнаты, ощущая, как мокрые волосы оставляют влажные пятна на тонкой пижаме. От этого шелк становится полупрозрачным, обнажая больше, чем скрывая.
– Я просто…
– Помолчи.
Он не кричит. Не хватает меня за руки. Просто стоит и смотрит так, словно видит впервые. Его темные глаза скользят по моей шее, плечам, останавливаясь на каждом изгибе, который он заставляет меня прятать.
Хан вдруг устало проводит рукой по лицу, словно пытаясь стереть образ перед собой и подходит ко мне… слишком близко.
Не дышу. Смотрю на него туманным взглядом и жду гнева, приказа переодеться, очередного урока покорности. Но Хан лишь приближает лицо к моим мокрым волосам и...
Вдыхает.
Глубоко.
Как человек, который только что понял, что тонет.
– Черт возьми.
Мрачно ругается он, и это почему-то звучит как… признание.
Я вся дрожу, когда он дотрагивается до моей щеки. Но не для удара, как подумала я. А для чего-то невозможного. И его последующие слова вызывают во мне колкое удивление.
– Он смотрел на тебя, как на женщину. А ты…
– А я твоя вдова, да? – обрываю его гнев, прекрасно понимая о ком идет речь.
И вся моя дерзость исчезает, когда мужская рука властно притягивает меня к своей груди.
– Нет. Ты
Прежде чем я успеваю что-либо осознать, его губы грубо прижимаются к моим с такой силой, что я едва не кусаю мягкие ткани.
– М-мф!
Я попыталась оттолкнуть его, но он одну руку запускает в мои мокрые распущенные волосы, другой хватает за запястье, прижимая к комоду.
Это не нежный поцелуй.
Это разрушение. Разрушение всех запретов, которые он сам же установил.
Его язык вторгся в мой рот, словно хочет стереть все следы других возможных прикосновений. Пальцы в моих волосах сжимаются так, что болит кожа головы.
Чувствую себя странно. Разъяренная, сломленная, без права отказа.
– Ненавижу тебя, – шипит Хан, не разрывая поцелуя. – Ненавижу твой запах. Ненавижу эти волосы.
Но его руки в противовес словам тянут меня ближе. Я зажата между его большим телом и комодом сзади.
Чувствую его возбуждение через тонкую ткань пижамы. Жесткое, немилосердное. И это приводит меня в чувства.
– Хан...
Он внезапно отрывается, тяжело дыша. Его глаза, всегда такие холодные, пылают от порочного желания… овладеть мной.
Я вскрикиваю, когда мужчина подхватывает меня под бедра и усаживает на комод, ловко становясь между моими раздвинутыми коленями.
Теперь выпуклость в его штанах ощущается острее. Господи, что происходит…? Неужели это все? Он возьмет меня сегодня?
Его пальцы жестко впиваются в мой подбородок, заставляя повернуть к нему голову и горячие губы снова атакуют мои.
Между ногами мучительно тянет. По телу ползет щекотка от грубой ласки этого неотесанного мужчины.
Неужели я способна так реагировать на близость с ним? Это ведь нормально? Чувствовать подобное рядом с мужем. Это ведь… дозволено.
Я боюсь Хана. Потому что он физически выше и крупнее меня. Потому что он мой муж и у него есть власть, которой нет у меня.
Но его прикосновения, его губы вызывают во мне бессовестный трепет. И я стыжусь этих чувств.
Губы Хана внезапно замирают над моей кожей.
Тяжелое дыхание. Дрожь в руках, вцепившихся в мои бедра.
И страшная, невыносимая тишина, которую нарушает его хриплый голос.
– Сотри это, – кивает на мои губы. – Сотри мой поцелуй, если осмелишься.
Я медленно будто под гипнозом поднимаю руку, дрожащие пальцы касаются собственных раскрытых губ.
И вдруг…
Он ловит мое запястье в воздухе.
– Не смей, – рычит сквозь зубы и снова приближает свое лицо к моему. Но не целует.
Хан только упирается своим лбом об мой и просто… дышит.
Я застываю на месте, еще чувствуя жесткие ладони на бедрах, бесцеремонно сжимающие их.
– Закройся, – буркнул он хрипло.
Моргаю не понимающе.
– Что?
– Накройся, черт возьми! – он резко набрасывает на меня платье с кресла. Я лишь оборачиваюсь им, как одеялом и потупив взгляд смотрю, как черные глаза застывает на мне на мгновение.
Затем Хан просто уходит. Снова оставляя меня одну.
Смотрю ему вслед, медленно провожу языком по губам, чувствуя его вкус – горький кофе и что-то еще... что-то, что принадлежит только ему одному.
Глава 8
Я не хотел эту женщину.
В день свадьбы даже толком не видел дочь Ахмедовых, лишь размазанный силуэт в белоснежном платье. Не имею привычки смотреть на то, что мне не принадлежит.
Когда старейшины объявили решение –
Она принадлежала Аслану.
Ее волосы, которые только он должен был видеть.
Ее тело, которое только он должен был обнимать.